Всё будет хорошо

Майк долго и безостановочно вонзает нож в хрупкое тело под собой, пока не замечает, что вместо груди, где когда-то билось полное любви и сострадания сердце, теперь образовалась огромная, кровавая дыра. Уиллер плачет, долго и громко. Так, что если бы дома был кто-то помимо него, то точно прибежал сейчас на чужой вой. — Прости, прости меня! Вопит парень прижимая нож к груди, и ощущает как тёплая кровь стекает по его лицу. Дыхание совсем сбивается, а температура достигает своего пика, заставляя парня громко и протяжно дышать. _________ А всё началось солнечным днём. Таким тёплым и сказочным, какой бывает только в старых, добрых мультфильмах. Майк помнит его достаточно хорошо. В тот день Уилл смотрел на него по-особенному, даже говорил с какой-то приятной остринкой, от чего сердце начинало бросать в дрожь. Байерс всегда был жизнерадостным и добрым ребёнком. Поэтому Майк искренне не понимал, почему остальные дети не тянутся к нему. —Если то, что про него говорят правда, то я бы не хотел, чтобы ты ходил поблизости с этим педиком. — Говорит отец, отпивая горький кофе из своей кружки. Мать смотрит на него строго, закрывая малютке в своих руках, уши, и снова что-то бурчит себе под нос, не желая заводить очередной скандал, который по итогу, конечно же, закончится ничем. Майк не глупый, он всё понимает, настолько хорошо, что иногда самому страшно, и только из-за этого круглосуточно строит из себя дурочка. Не обязательно другим людям знать о том, что Майк чувствует по отношению к тому или иному человеку. Так же необязательно, как и то, что Уилер пытается всеми силами отгонять от себя мысли, которые уже нашли подтверждение в его голове. "Я нормальный" думал Уилер, целуя сухие губы Оди, без всяких чувств, кроме пожалуй жгучей вины. "Я нормальный" думает он засматриваясь на симпатичное телосложение Уилла. "Я нормальный" думает Майк, когда бежит в ливень, извиняться перед лучшим другом за свои слова. С этой же мыслью он засыпает в слезах и кричит в подушку, проклиная себя. Своим обманом и «Влюблённостью» он не делает легче буквально никому. Оди начинает потихоньку догадываться, что Майк никогда не даст ей той любви, которую она хочет. Уилл страдает из-за "неразделённой" любви, которую Майк всячески отталкивает от себя. А сам он всё больше и больше себя ненавидит, и ближе к полуночи бьётся головой о жёсткий матрас, в слепой надежде, что однажды старая пружина всё же выскачет из под жёсткой ткани и пробьёт ему лоб. Майк протоптался по Байерсу как по половой тряпке, а потом вытер ей слёзы со своих щёк. Вспоминать об этом отвратительно и мерзко, настолько, что Уилер бежит в туалет среди ночи и опустошает желудок, продолжая безостановочно рыдать. Сегодня утром психолог по телевизору долго распинался о том, что подростки страдающие депрессией или синдромом неприятия себя, зачастую пытаются неосознанно изменить себя внешне, или причинить физическую боль, чтобы заглушить моральную. Однако, его болтовню никто не слушает, а Майк в это время стоит в ванной и калечит свои волосы, пытаясь стать "другим". Оди кричит на него, кидает в лицо какую-то фигурку, взятую со стола, и уходит прочь. В этот день Майк понимает, что не чувствует ничего, кроме уже породнившегося чувства вины. Никакой любви, никаких сердечных терзаний, после которых хочется сорваться с места и бежать за букетом цветов. Просто душевная боль, от осознания, что невинный человек пострадал из-за его "ненормальности". В ту ночь Майк снова сорвался, но в этот раз берёт в руки не ножницы, а канцелярский нож. На острие видны остатки клея и какой-то левой грязи, но Майку всё равно. Он проводит красную полосу по бледному бедру и странно ёжится, по ноге стекает струйка чёрной крови. Больно, очень больно. Настолько, что боль от слов Оди становятся пустышкой, и Майка это устраивает. После ссоры с Уиллом, он начинает заниматься саморазрушением дальше, и снова берёт нож в руки, но специально задевает только те места, которые не будут бросаться в глаза, по типу тех же бёдер или сухожилий на ногах, которые всё равно скроют длинные носки. Самое главное в этом деле — не перестараться, а то и без ног остаться можно. Но Майк не глуп, он знает, с какой силой нужно давить на лезвие, чтобы не залить кровью всю постель. А когда место начало заканчиваться, стал царапать изувеченные места по второму кругу, с нездоровым удовольствием заметив, что проводя ножом по старым, ещё не затянувшимся порезам, становиться в несколько раз больнее, и страшные мысли растворяются в голове вместе с этой болью. Это как подсесть на травку или алкоголь, методы разные — эффект один: ты забываешь о душевной боли, и первые 15 минут чувствуешь долгожданное удовлетворение. Потом весь день накапливаешь негатив в себе, и вечером начинается ломка, которую ты уже не в состоянии остановить. Ребята тоже стали замечать странное поведение своего приятеля, и сваливают всё на расставание с Оди, даже не подозревая о его состоянии. Один только Уилл чувствует что-то не то, и ломается, не зная, как бы правильнее подойти к другу, чтобы снова не спугнуть. Майк чувствует очередной прилив паники, когда замечает, как Нэнси случайно достаёт из мусорного ведра пакетик с окровавленными бинтами и ватными дисками. Встретившись с сестрой взглядом Майк почувствовал, как руки начинают дрожать. «Она всё знает» Думает Уилер и встревоженный взгляд резко цепляется за нож, лежащий на столе прямо перед его ладонью. Он был близко. Слишком близко. Настолько, что Майк мог почувствовать лёгкое покалывание в пальцах, словно уже чувствует метал в своих руках. Кажется, Нэнси тоже это заметила, а потому аккуратно завязала пакетик, спрятав его под банановой кожурой, и фантиками с раковины. А после украдкой смотрит ему в глаза, и выбегает из помещения прочь, словно увидела прокажённого. «О чём я только что думал?» Встревоженно твердит голос в его больной голове, и Майк бросает на нож взгляд полный ужаса. «Это не я, я бы так не поступил! Я бы никогда так не поступил!» По щекам снова бегут солёные ручьи неконтролируемых слёз, заставляя Майка задыхаться от нахлынувших чувств. Сестра стала его остерегаться, и даже во время обеда садилась подальше, после чего Майк чувствовал очередной укол совести. Он снова во всём виноват! Мало ему что ли было Оди и Уилла? Теперь и родная сестра его десятой дорогой обходит, и закрывает дверь на самодельный шпингалет. А тем временем Уилл предпринял очередную попытку сблизится, которую Майк тактично отверг. Ему было сложно даже смотреть приятелю в глаза, не то что говорить. —Майк, что с твоими волосами? — Спрашивает Уилл, аккуратно прикоснувшись кончиками пальцев к криво обрезанным локонам волос. Майк тут же отстраняется, убирая прядь за ухо. —Какая разница?— Огрызнулся Уилер, чувствуя в каком бешеном ритме стучит его сердце. Теперь Майк даже не пытается ощущать себя как что-то существующее и чувствующее. Сегодня отец снова накричал на телевизор, в котором рассказывали про парня — гея, чей труп выловили из канавы. Как выяснилось, менее толерантные люди, решили потихоньку исправить ориентацию этого юноши. В тот вечер Майк заперся в комнате и очень долго лежал в одном положении, глотая слёзы. «Была бы моя воля, я бы избавился от всех пидорасов в этом городе» Звучит раздраженный голос отца в голове, и Майка пробивает нездоровая дрожь. «Если я не могу быть нормальным, значит не буду вообще» Этой же ночью Майк без разбора глотает какие-то таблетки из небольшой аптечки в коридоре. Он только краем глаза успевает заметить названия на упаковках: жаропонижающее, для понижения давления, для повышения давления и какая-то дребедень для желудка. Однако спустя пару минут после содеянного, Майк начинает сильно паниковать, и как последний трус бежит к унитазу толкая два пальца себе в рот. А после этого сползает на пол, чувствуя как всё тело начинает гореть от жара. На утро ему сплохело настолько, что школу пришлось пропустить. —Майк..? — Слышится знакомый голос где-то над головой, и Уилер резко вздрагивает, быстро натягивая на себя старые, широкие бриджи. —Майк, что это, чёрт возьми?! — В ужасе спрашивает Уилл, вторгаясь в чужую спальню. —Что ты делаешь в моём доме? — Вместо ответа спросил Майк, и быстро отпрянул куда-то назад. Взгляд Байерса при этом, с каждым мгновением становится всё более встревоженным и болезненным. —Тебя не было в школе, на звонки ты не отвечаешь. Нэнси побледнела когда мы спросили её о твоём состоянии, дверь в дом была открыта, что я должен был сделать? — Спросил Уилл и шагнул навстречу другу. —Что с твоими ногами? Откуда это всё? — Голос наполняется отчаянием, и Майку хочется провалиться сквозь землю. В комнате воцарила минутная тишина, сбивающаяся только тяжёлым дыханием Майка. Голова начинает кружиться, и кажется температура тела медленно, но верно достигает тридцати девяти градусов. —Ты отстранился от всех ребят... мы... мы так переживали за тебя, Майк. — Сделав ещё пару шагов навстречу, сказал Уилл. Он только успел аккуратно протянуть руки, приглашая Майка в объятия, как вдруг тот резко вновь отпрянул назад, окончательно утыкаясь в стол. —Уилл, не подходи. — Просит Майк, и краем глаза видит на столе канцелярский нож. В голову закрадываются ужасные воспоминания, и взгляд испуганной Нэнси. —Майк, всё нормально. Мы найдём тебе хорошего психолога, ладно? Иди сюда. — Утешающе произносит Уилл, и делает ещё один шаг навстречу. Уилер чувствует как сердце начинает бешено колотиться внутри, а всё тело снова бросает в уничтожающий, нездоровый жар. —Я сделаю тебе больно, Уилл, прошу тебя, уйди! Снова умоляет парень, и в глазах тут же скапливаются маленькие кристаллики слёз. По бледному лбу пробегает пару капель пота, и Майк начинает дрожать. Рука непроизвольно тянется к ножу. —Я знаю, тебе страшно. — Произносит Уилл, и медленно кладёт руки на плечи приятелю. Майк вздрагивает после этого действия, и неожиданно понимает, что ничего страшного не произошло. —Но тебе не нужно меня бояться, давай поговорим? — Тихо спрашивает Уилл, поглаживая худые плечи. Его прикосновения мягкие и успокаивающие, настолько, что Майк неожиданно почувствовал себя лучше. Рука отстраняется от ножа, и Уилеру безумно захотелось упасть в чужие объятия. Всего пару секунд назад он думал о неизбежном, а сейчас, смотря в эти глубокие кофейные глаза, Майку казалось, будто весь страх отступил. «Пидорас» пролетает в кудрявой голове, и язык прилипает в нёбу, не позволяя дышать. Майк резко хватается за нож, и со всей силы вонзает его в чужое плечо. Болезненный крик разлетелся по комнате словно взрывная волна, и Уилл резко отстраняется, хватаясь за плечо. Лицо Майка бледнеет, а взгляд падает на окровавленный канцелярский нож с выцветшей жёлтой ручкой. Полосатая рубашка тут же пропитывается кровью своего хозяина, и Уилл начинает скулить от жгучей боли, отходя все дальше и дальше. По веснушчатой щеке пробежала одинокая слеза, и Майк со всей силы прикусил губу, чтобы не закричать. Голова стала тяжёлой, а ноги ватными, и Уилер съехал вниз по столу, отбрасывая нож куда-то в сторону. —Уилл...! Уилл, прости меня! Прости.. прости пожалуйста.. Кричит парень, ощущая как чувство вины и злость на себя встают в горле тяжёлым комом. Байерс украдкой смотрит на него, и заметив, что злосчастного ножа больше нет, аккуратно делает шаги навстречу другу. На самом деле удар был слабый, из-за чего лезвие прошло совсем не глубоко, и лишь принесло ему явный дискомфорт. У Майка дрожали руки, да и болезнь давала о себе знать. И учитывая эти факторы, самый сильный удар, даже при выбросе адреналина, оказался довольно жалким. —Майк, всё впорядке. — Успокаивающе произносит Уилл и присаживается на колени, чтобы сравниться с Майком ростом, но тот снова отстраняется и залезает под стол, выставив перед собой руку. —Убирайся отсюда. — Это прозвучало скорее жалко, чем грубо, и у Уилла буквально защемило сердце от этого голоса. —Майк, я не могу оставить тебя сейчас, мы ведь друзья. — Продолжает настаивать Байерс, стараясь игнорировать боль в плече и порванную рубашку. —Я чуть не убил тебя! Хватит! Убирайся! — Несдержанно кричит парень, отгоняя друга от себя. В этот момент у Уилла проскользнула мысль, прямо сейчас позвонить в лечебницу, чтобы помочь другу и хоть как-то облегчить его терзания. «Если бы я обратил внимание раньше…» с горечью осознаёт Байерс и протягивает целую руку аккуратно поглаживая ногу приятеля. —Я скоро приду, хорошо? Жди меня здесь. — Мягко произносит Уилл, и медленно встаёт с пола отправляясь к двери. «Он считает меня сумасшедшим» думает Майк прикусывая губу, и резко перехватывает руку Уилла, прижимая его к себе. Сердце Байерса бьётся непривычно быстро, и тот с радостью прижимает приятеля ближе к себе. —Всё будет хорошо... — Эхом отдаётся в голове Майка, и он закрывает глаза. Теперь всё будет хорошо... _______ Майк открыл глаза удерживая изувеченное тело своего приятеля, и понимает, что из хорошего в его жизни теперь будут только ужины в лечебнице и пустые письма друзей с поддержкой. "Если будут" исправляется Майк. В этот момент Уилер вспомнил, что за сегодня Уилл ни разу не сказал ему "всё будет хорошо".