завтра всё будет иначе

На улице заметно холодало – начинали осыпаться ещё не пожелтевшие листья, оставляя ветви в гордом одиночестве; прохладный ветер пробирал, легонько касаясь костей, но при этом быстро проскальзывая в сердце. Вновь замерзающее сердце, что с такой радостью начало оттаивать совсем не давно. Геллерт ворочался на кровати в одном из отелей Парижа – невероятно красивого, но пустого без рыжеволосого парнишки рядом. Погода на улице не позволила долго гулять и никак не помогла справиться с бессонницей, поэтому волшебником было принято решение вернуться в номер и попытаться просто укутаться в одеяло и забыться, скрывшись из мира благодаря мягкому облаку, что его окутает. Но вместе с этим его окутывают и кошмары – невероятно яркие и похожие на видения своим чувством реальности происходящего. Они были слишком материальны и спустя пару таких снов было слишком уж трудно отличить фантазию от реальности. - Нет, не уходи. – он выставляет руку вперёд, отчаянно пытаясь ухватить широкую рубаху визави. - Ты сам виноват. – тихо слышится надломленный голос, а в глазах блещет безысходность. И он виноват. И то, что он мучается от таких кошмаров, где вновь и вновь теряет свою любовь – сущая мелочь, по сравнению с тем, что может испытывать человек, от которого он ушёл. И единственное, самое первое и наивное оправдание звучало как: «Ему будет лучше без меня». Так шептал разум, но сердце до потери голоса кричало о том, что он не может решать за других, как им лучше. Затем он просыпается, резко вскакивая на постели и оглядывая комнату. Где-то в окне виднеется главная достопримечательность города, рядом ажурное зеркало, выглядящее почему-то слишком неискренним и холодным, а на другой половине кровати нет обладателя рыжеватых кудряшек и веснушчатых щёк. На идеально белую постель падают слезинки – самые искренние и невинные – те, что никто и ни за что не увидит. Луна всегда будет тянуться к свету. ~~~ Руки неприятно щипали – красные пятна на костяшках налились ещё более ярким цветом, так же, как и расчёсанные до алых полос предплечья. Слёзы катились уже сами – практически машинально. Дом теперь совсем пуст – в нём нет ни души – и эту слабость никто не увидит. В его руках больше ничего нет – того местечка у озера; мягких фарфоровых рук с длинными пальцами, которые изящно скользили по клавишам и переплетали ладони; нет больше утреннего чая, приготовленного любимым человеком; историй, которые так любил рассказывать, глядя на звёздное небо; балов в доме неподалёку и излюбленного вальса, на который с  неподдельным восторгом смотрела Арианна. Нет больше ничего и больше никогда не будет. Он ничего не вернёт. Так же, как и его любовь. Он хочется остаться навсегда один, несмотря на то что он – солнце, так необходимое людям. Одиночество было ему не к лицу, но это именно то состояние, в котором он хотел остаться на всю жизнь, лишь бы снова не испытывать всю эту боль.