вероятность

Вероятность — это степень возможности наступления того или иного события. Стоит смириться, что не каждое действие можно оценить в системе вероятностей, но зачастую это просто. Ты можешь вычислить вероятность победы в лотерее, получения предмета или попадания мелом по лбу. Вычислить вероятность выстрела несложно, количество пуль разделить на общее количество камор в барабане. У револьвера по статистике от пяти до восьми, но положение в руке, тяжесть и внешние показатели соотносятся с моделью в пять пуль. Пять камор и пять пуль. Но заряжена всего одна. Там, в барабане, всего одна пуля, ласково вставленная руками Авантюрина. Он сделал это перед Рацио играючи, возвращая магазин на место и крутанул его. Изменяя вероятность выстрела — так можно было бы посчитать щелчки. Теперь можно знать лишь то, что заряжена одна пуля. Маловероятно, что она смертельна. У Авантюрина всегда все под контролем, особенно когда он тычет дулом себе в грудь, едва касаясь холодного металла пальцами в перчатках. И Рацио крутит барабан вновь, исключая возможность все просчитать. Авантюрин ведь мог — он не дурак. Никогда им не был. — Вероятность выстрела ноль целых две десятых, — констатирует доктор, который не собирался вредить обычным людям. Таким, как Авантюрин. Даже если у них все схвачено и если глаза блестят живым азартом, от которого весь мир схлопывается надвое. Потому что такое удовлетворенно лицо ещё надо уметь сделать. Выглядит так, словно планирует дуло не только в грудь, но и в рот себе запихнуть. А потом ждать, пока мозги размажет по стене. Авантюрин смеётся, лишь сильнее прижимая к себе, перехватывая пальцами дуло поверх пальцев Рацио. Они горячие даже сквозь ткань перчаток, дыхание спокойное и ровное, но сердце предательски содрогается, пробивая грудную клетку. Веритас знает — это не страх. Возбуждение. Что-то более низменное, чем человеческие рефлексы, которые должны быть присущи каждому. Но отступают перед Авантюрином, встают с ног на голову, представляя собой новый взрыв эмоций. Рацио очарован неоднозначностью, его нутро ученого просит исследовать. Доктора — излечить. Клин клином вышибают. От такого Авантюрину вышибет только мозги, но это даже в какой-то мере сексуально. — Ах, меня так возбуждают цифры из твоих уст, мой милый доктор, — он смеётся, поддаваясь ближе. Ещё ближе. Разделить дыхание на двоих, чтобы пуля прошла насквозь, пробив сердце. Или, может, раздробив кости. Переломив позвоночник, оставив калекой на остаток жизни. — Какие-нибудь ещё факты? Факт номер один. Авантюрин невыносимый. С ним нельзя оставаться дольше часа в одной комнате, иначе отравит угарным газом и бежать уже не захочется. Всколыхнет пожаром что-то на дне глаз, вызывая лишь желание вцепиться ему в глотку. Зубами или пальцами — не столь важно. Факт номер два. Нельзя просчитать вероятность человеческих действий. Человек — существо сложное, нельзя рассчитать грани эмоциональных выборов. Лишь слегка, если знать характер и привычки, можно составить предположения о вероятности того или иного решения. Но оно никогда не будет на сто процентов верным. Люди состоят из хаоса. Авантюрин — центр. Черная дыра, этот хаос генерирующая. Просчитать Авантюрина невозможно. Может, это потому что Рацио его плохо знает — ещё не получилось выявить закономерности. Но Авантюрин складывает свою личность из слишком большого количества факторов. Глубоко закопанные истинные эмоции, игра напоказ с фальсификацией фактов о собственной личности. Он состоит из дорогих камней, блестящих часов, акций и облигаций. Из длинных, ломаных полос повышения дохода, стоит лишь вложиться в криптовалюту. Авантюрин — огромное число на счете банковской карты. Вероятность увидеть его настоящее за стеклом очков близится к нулю. Авантюрин бы сказал: вы не умеете вкладываться, доктор. Научитесь следить за рынком. Но ничего не говорит, потому что ждёт Рацио. — Дуло вплотную. Мала вероятность выжить, но не нулевая, — Веритас рассуждает, как врач. Позволяет себе заботиться о человеческих жизнях, хотя никаких клятв в его жизни не было, а излечить хочется лишь глупость. Глупость, да безумный азарт, сводящий их обоих с ума близостью к смерти. У неё холодные ладони поверх сплетенных пальцев на курке и ухмылка Авантюрина. Она становится лишь шире, стоит Рацио, наконец, ответить. Во рту слишком сухо — хочется не ошибиться со своей ставкой. — Я, конечно же, выживу, — Авантюрин выдыхает. Надавливает на пальцы Рацио своими, вынуждая вдавить курок. Щелчок. Холостой выстрел. Проценты уменьшились стремительно и легко. — Веришь мне? По спине пробежал холодок. Веритас лишь в доли секунд заметил, как приглашающе приоткрылись губы Авантюрина. Какая пошлость — получать удовольствие от рискованных вопросов и холостых выстрелов. Он не давал шанса, загоняя в ловушку. Черное или красное, выбирайте, доктор. — Да. В любом случае проиграете. Щёлк. Пальцы Авантюрина вздрогнули. Сжали дуло лишь крепче, будто пытаясь сбежать от дрожи во всем теле — явно не от страха. Передать эту дрожь Рацио, заразить его первородным безумием таких, как Авантюрин. Щёлк. Он закатил глаза, блаженно расправляя плечи в слишком узком пиджаке. Ворот рубашки, всегда расстегнутый на верхние пуговицы, теперь впивался в кожу шеи, едва открывая вид на татуировку. — Авантюрин, — Рацио не узнал собственный голос, дрогнувший в конце, прежде чем собрать все мысли, которые распадались. Растекались по комнате, будто это ему вышибли мозги. — Пятьдесят на пятьдесят, это уже не шутки. Авантюрин рассмеялся, ласково поглаживая костяшки пальцев. — Я должен оправдать твое доверие, Веритас. Веритас цокнул, недолюбливая использование своего имени такими, как он. Акулами бизнеса, которым лишь бы откусить кусок, сыграть во что-то такое же азартное, а потом умереть, так и не завещав свое миллиардное состояние хоть кому-то. Клипот найдет, кому отправить состояние одного из камней, которые так легко стереть в порошок. Щёлк. Револьвер не стреляет. Там нечем. Рацио отбрасывает оружие, словно его вес тянул все ниже, потирая ладонь и пытаясь избавиться от этого ощущения. От запаха пороха и смерти, который смешивается со сладким привкусом Авантюрина, стоит тому шагнуть ближе. Он смеётся, как безумный, цепляясь за плечики пиджака Веритаса и жмется всем телом. — Запомни, мой милый доктор, — шепот обжигает ухо и голую шею. Ловкие пальцы оправляют воротник, что-то тяжелое падает в нагрудный карман. — Я всегда выигрываю. Даже у судьбы. Отходя, надевает свои очки и уходит, слегка опьяненный азартом. В кармане рубашки Веритас нащупывает ту самую пятую пулю. Просчитать вероятности Авантюрина не получается, но Рацио любит тяжелые случаи. И не менее тяжелые задачи.