Это только между нами

      Сколько бы Виктим не продолжал избивать Чоусена, ему никогда не надоедало смотреть на его искалеченное лицо.       Ему в целом нравилась сама идея всего этого. Бить беднягу без причины, всячески с агрессией и явным насмехательством его дразнить настолько, что у последнего взбухивала вена на виске от раздражения. Нескончаемая ярость выливалась без стыда из ударов старшего, что чëрноволосый принимал, не в силах противостоять тому. Его таскали по полу, били руками и ногами, наносили много ударов подряд, но Виктиму как будто было всë мало. Чëртов садист. Кажется, со временем у него совсем поехала крыша в своём тесном офисе... Все тело ломило, нос кровоточил, а губа была разбита. Ощущение, что всë тело было в синяках. Хотя, скорее всего так и есть. И видеть это выражение лица на уже в засохшей крови роже Чоусена доставляло другому нереальное удовольствие. Он и сам не заметил, как слишком увлёкся; вместо того чтобы прямо потребовать то, чего он хотел с самого начала, он продолжал над ним издеваться как над тряпичной куклой. Лишь заметив уже скучавшие взгляды работников он понимает, что слишком заигрался. Просыпаются небольшое волнение и стыд.       Резким движением кидая Избранного в стул, придерживая его тушу за лассо, он думает секунду, прежде чем начать то, с чем он хотел разобраться, ну, десять минут назад как минимум. М-да, время действительно быстро летит. Виктим выглядел не менее потрëпано чем другой: взъеровшиеся волосы на его пучке и помятая одежда, за то какой же у него был важный вид. Сжимая свои кулаки он тянет за веревку еще раз так, что Чоус чуть ли не падает, а затем идёт к нему навстречу, доставая листовку с курсором и надписью "РАЗЫСКИВАЕТСЯ". Хмуря брови, Вик присаживается на одно колено перед другим, чуть ли не пихая ему этот лист в лицо.       — Он. Ты знаешь его? — Указывая на изображение пальцем он как будто в секундах от того, чтобы разорвать эту бумагу на куски. Да и его взгляд не выглядел очень добрым, хоть Виктим и пытался сделать его попроще. У него не было времени терпеливо ждать ответа. У Избранного, тем временем, в глазах все плыло, и пытаясь сконцентрироваться тот лишь глупо моргал. Наконец увидев что было на листе, он ответил на вопрос немного осипшим голосом.       —... Я ничего тебе не скажу, — Проговорив это, он слабо прокашлялся. Из рта прямо по подбородку потекла кровь... Как мило. Пока что не были понятны ни намерения сероволосого, ни его точной цели, потому что все время его пробывания здесь ушли на избиение. Бессмысленная трата времени, все что мог сказать Чоусен. Кажется, у Виктима не такая уж и точная задача, раз он не сразу перешел к делу. Да даже сам Виктим не мог понять, для чего всë это представление было. Он как будто хотел показать другому, кто тут главный и кого нужно по-настоящему уважать, правда он слишком увлёкся.       Поэтому от такого тона он нахмурился ещё больше; почему-то абсолютно все слова, исходящие со рта Избранного, его бесили. Виктим даже не пытался скрывать своего раздражения, стискивая зубы вместе до боли. Сжимая между пальцев лассо покрепче, он берётся за волосы другого, растрëпывая его чёлку ещё сильнее. В большей части он рассматривал его лицо как своё творение и гордился им. И это было отчасти даже правдой: вся эта размазанная кровь по опухшему лицу Чоусена было именно его дел рук. Но ему все ещё было мало. Спустя недолгий промежуток он снова начинает говорить.       — У тебя нет выбора, Чоусен. Где он находится. — Его голос был твёрдым, практически звучал как утверждение, как приказ, который нужно выполнить. А голова Чоуса уже знатно гудела от такого экстрима, и от резкой тянущей боли она, кажется, заболела еще сильнее. То ли прорычав, то ли простонав, Избранный стиснул зубы что аж желваки заходили. От неприятных ощущений он зажмурился, стараясь не выпасть из диалога. Конечно, можно было просто молчать. Но он бы просто сдох, так что план был ужасным. Сил на ответы было все меньше и меньше, но если честно уже правда хотелось просто отрубиться, лишь бы не чувствовать всë это.       — Не дождёшься... — Ну да, действительно, на что Вик надеялся. Что он сразу всё ему расскажет? Но хотелось бы верить в это. И так просто сдаваться он не собирался.       Лассо сжимало горло Чоуса, воздуха в нём становилось все меньше и меньше. Было ощущение что Первый сейчас задохнется, так ещë и кровь усложняла возможность говорить и дышать в принципе. Радовало лишь то, что глаза не слезились. Но кажется, это вопрос времени. Черноволосый не собирался позорно реветь тут, это не в его стиле – плакать.       Виктим, поджав свои губы тихо вздыхает, чтобы успокоиться, хотя скорее чтобы набраться смелости для следующего действия. Вставая с колена он берет покрепче веревку, наматывая круг, а затем ещё второй вокруг стула, на котором сидел Избранный: выглядело как затишье перед бурей. И резко он дёргает за лассо, пытаясь походу специально запугать беднягу, чтобы он действительно сознание потерял. Он так упивался этим чувством силы и власти, что ему было сложно себя контролировать... Глаза младшего на время расширились: казалось еще сантиметр – и тот упадет. Черт, эти издëвки уже знатно надоели, но сейчас Чоусен правда испугался. Было бы неприятно упасть на руки.       — Ты действительно не осознаёшь, в какой ты ситуации находишься, м? — Подбородок Виктима приподнят, что делает взгляд надменным, полным высокомерия, пытаясь унизить им Чоусена. С таким же неожиданным рывком он притягивает другого ещё ближе, что их лица оказываются в паре сантиметров, их глаза начинают прожигать лица друг друга. По крайней мере Вик уже точно просверлил одну дыру минимум. — Мудила. Я ещё раз повторяю. Где. Он. Находится.       Оказавшись так близко к этому уже немного уставшему лицу, появилось резкое желание в него плюнуть. Пряди волос мешали полноценно смотреть в глаза, разглядывая душу, что было печально. Так хотелось прочитать, что же хранится в его сердце. Уверенность и злоба? Наверное. Но больше казалось, что там был страх и отчаяние. Губы слабо скривились в гримасе, и так же приподняв подбородок и приоткрыв глаза, Избранный ответил.       — Я прекрасно осознаю с кем имею дело. И такому жалкому и злопамятному трусу я уж точно ничего не расскажу.       Он увидел недовольство и даже некую вспышку ярости с такого заявления в чужом оке. Ну, конечно Виктим бы так и отреагировал. Всё время, пока он создавал свою кампанию, никто не пытался даже оспорить его цели, которые итак не были до конца ясны. Слышать критику от жертвы, это было просто смешно.       Вдруг Избранный замечает, что у него свободны ноги. Это сыграло на руку... Точнее, на ногу. Резко пнув того в колено, сбивая с равновесия старшего, Первый попробовал встать, но попытавшись хотя бы выпустить себя из "сетей" лишь упал вперëд на колени, причиняя себе больше боли... Фиаско. Упав и прищемив себе колени между стулом и полом, Избранный закусил и так повреждëнную губу, что ещë сильнее стала изливаться кровью. Руки сжались в кулаки, и хотелось просто послать все куда подальше. Хотя, что его останавливало? Наверное, инстинкт самосохранения. Казалось что ещë немного, и коленные чашечки сломаются под своим же весом.       — Какое же ты напористое хамло... — Сказал Вик, стиснув зубы от боли в коленях после удара и стоя перед упавшим Чоусеном так, что была видна только его чистая (на удивление) обувь, отражавшая раздолбенное лицо младшего. Он выглядел так жалко. Виктим мог бы даже посочувствовать ему, если бы у него не было других планов на него.       — Чеёёёёррррт... — Скорее простонал чем прорычал он, ощущая, что его стул поднимают. На своих штанах Черноволосый заметил пятна крови. Прекрасно. Кажется, он скоро в ней просто помоется. За то теперь действия другого стали не особо резкими и агрессивными. Хоть он и был всё ещё зол. Даже сам запах этого пота, смешанный ещё с чем-то в пространстве как будто заставлял его кровь закипать.       Он в очередной раз подходит к другому, подняв его голову за подбородок указательным пальцем медленным движением. К чему вся эта нежность, которую он в проявил лишь сейчас за всë это время, пока они дрались? Однако его действия противоречили его лицу: оно вообще не вселяло никакой нежности. На нём было видно лишь желание сделать что-то неэтичное и аморальное.       — У тебя нет другого выбора, Избранный. Либо ты всё рассказываешь и у тебя появляется маленький шанс выжить... — Плавно он достает какой-то мелкий пультик, который запрятался у него в кармане, и он нажимает на одну из кнопок. В помещении становится ещё темнее: лишь всё ещё висящая лампа освещала их лица. Резкий теплый свет, что появился через пару секунд после кромешной тьмы, ударил по глазам. Как быстро менялось освящение... Пафос, да и только. Снаружи тем временем сразу начался какой-то шум. Походу Виктим перекрыл вид снаружи? — ... Либо мне придётся предпринять более суровые меры.       Тут резко Чоусен задумался над тем, что его ноги были всë ещë свободными. Но скорее всего ещë одну попытку побега он не выдержит, да и фраза "более суровые меры" ему не понравилась. Куда еще суровее? По ногам медленно текла кровь, так же, как недавно по лицу, а по телу расходилось неприятное ощущение духоты, хоть оно и пришло только недавно. Какая-то резкая усталость накинулась на черноволосого, хотелось отрубиться прямо в этой позе, и плевать, что гудело всë тело, плевать, что он сейчас привязан к стулу и может сдохнуть из-за своих же действий – ведь Вик его не убьет. Плевать на эти мелочи. Глаза и вправду начали слипаться, и попытавшись хоть как то улучшить положение своей шеи, Избранный наклонил голову.       — И что же? Убьешь меня? — Если честно, сейчас это звучало довольно неплохо и даже заманчиво. Прохрустев костями, младший посмотрел уставшим взглядом на своего садиста. Сейчас старший делал довольно нежные, не приносящие боль касания в районе плеч, еле дотрагиваясь кончиками пальцев. Что же за резкое изменение в характере действий, по отношению к нему? "Зловещая тишина"? Ну куда уж ещë хуже.       — ... О чём ты? Это было бы самым безрассудным решением. Мне нужно выпытать от тебя, где находится, этот... Чëрт возьми... курсор, — Он даже не знал его имени. Какая жалость. Но из-за этих двух минут издевательств над Виком за эти пятнадцать с лишним лет в нем накопилось достаточно обиды. Казалось бы, такой ничтожный промежуток времени, к чему всё это желание отомстить, к чему вся эта излишняя жестокость по отношению к тем, кто хотя бы как-то был связан с его создателем? Он сам не знал. Ссылался на свою месть и обиду. Да и у него у самого никто не пытался спрашивать, ведь было видно, что у него не было времени на эти размышления. Был слишком занят их реализацией.       Держа в своих руках подбородок Избранного и поворачивая его лицо из стороны в сторону, рассматривая, он не мог наглядеться: разбитая губа, из которой шла потоком кровь, покраснения в некоторых местах из-за ударов чем только можно, и полуприкрытые глаза, в которых пропадал свет с каждой секундой проведенного тут времени. Твою мать, это выглядело так... Вызывающе? Виктим даже не пытался как-то давить этой "тишиной" на Чоусена специально и манипулировать, нет. Он больше беспокоился о своём собственном удовольствии. Задержав дыхание он поджимает губы, быстро кладя обратно себе в карман маленький пульт и слушая какие-то разборки за их комнатой. Хоть они были и очень приглушенными Вик слышал звуки техники, беспокойство, как будто эта резкая потеря какой-либо связи с тем, что происходит в этом тесном пространстве, было не по плану. И оно действительно было не по плану. Постепенно звуки приглушаются для Виктима, они становятся для него не столь важными, сколько то, что сейчас он расстëгивал ширинку.       — ... Это... Это просто аморально, — Тихо, хриплым голосом прошептал он, озвучив свои мысли. Он не мог ничего поделать, ведь Чоус выглядел горячо. Очень горячо для него. Его же глаза, тем временем, в миг округлились, а лицо начало меняться в непонимании. Одна из бровей устремилась вверх, а другая вниз. Зрачок забегал по телу старшего, следя за его действиями и еще толком не осознавая того, что будет дальше. Вся эта пытка была просто отвлечением внимания? И допроса на самом деле не будет? Или это Избранный думает не о том, своей головушкой? Кажется, его щеки немного покраснели, но из-за пыли и крови этого не было заметно. Когда штаны спали с бëдер сероволосого младший не мог не заметить органа, что начал постепенно придавать более явные черты через белье. "Блять, что нахуй происходит?" — единственное, что пронеслось у него в голове. Хотелось произнести эту фразу в слух, но тот решил еë перефразировать.       — Что ты.. Чëрт возьми, делаешь? —Первый все еще не верил, ну навряд ли сам босс огромной компании будет делать что-то извращëнное со своей жертвой, что сейчас звучало смешно. Тем более... Там, за уже матовым стеклом были работники. Разве они ничего не видят? Но за стенами их не было видно, к счастью. Если раньше за ними было можно наблюдать, то сейчас Виктим перекрыл любые способы их как-либо увидеть. Неужели Виктим готовил это с самого начала? Вряд ли, скорее эта возможность была "на всякий случай". По крайней мере сейчас он мог делать что угодно с Избранным. И этого не заметит никто.       — Закрой свою пасть, — Тихо, практически сразу прорычал Виктим, отбрасывая ремень куда-то в сторону с металлическим звуком, когда он упал на пол. Слышать голос Чоуса сейчас хотелось в самый последний момент, этот его раздражающий и якобы "сильный, мужественный" тон. Так что неплохо было бы его чем-то заткнуть. Вик кривовато поднял уголки губ в ухмылке, сделав пару незамысловатых движений лассо: теперь тело Чоусена не было полностью замотано к стулу. Он уже хотел обрадоваться, но не успев даже среагировать сероволосый притягивает его за верëвку к себе, с рывком, так, что другой падает прямо на свои колени. Куда ещё хуже? Он даже перестал их чувствовать из-за боли.       Грубо взяв того за волосы с верëвкой между его пальцев, Вик подносит его голову ближе к своему паху. Томный вздох. Ощущать чей-то жар в этой области было слишком сказочно для него, а смотря на его полное недопонимания лицо, щëки которого даже покрылись краской, было ещё лучше. Что-то тихо промычав он большим пальцем спускает своё белье за резинку, снова вздыхая от непривычного ощущения небольшого холодка. — Давай же...       Дыхание Чоуса становилось всë чаще и быстрее с каждой фразой и действием старшего. Погодите, это же все шутка?.. Но после того как он приспустил свое белье, все мысли о том, что это глупый розыгрыш, окончательно пропали. Осознание словно ударило током, и позабыв о боли во всем теле Избранный хотел попытаться как то отодвинуться, но его будто сковало. Не в силах сделать вообще ничего, тот податливо отдает своë тело во власти Виктима, полностью признавая свою покорность и... беспомощность? Он не мог двигаться ни физически, ни "ментально". Пальцами Виктим обхватывает основание и водит им прямо по лицу Чоусена, чувствуя уже на себе ещё не засохшую кровь другого. Он был брезгливым, но мог этим пожертвовать на какое-то время.       В какой-то момент старший открыл его рот и резко вставил свой член, не давая даже подготовиться. У чëрноволосого был шок, и неожиданное перекрытие дыхания заставило его задыхаться. Из-за того, что у него не было возможности как-то осторожно отодвинуться, от нехватки воздуха младший укусил чужой орган, заставляя его обладателя взвизгнуть. Не было понятно, был ли это крик или стон. Походу два в одном. Ну, вряд ли бы кому то понравилось что его кусают за член... Немного отпрянув назад он что-то прорыкивает, сжимая вместе кулаки. Чоусен даже как то виновато посмотрел на него, и глотая воздух ртом просто смотрел на приближающуюся фигуру, что кажется была озлобленна не на шутку... В воздухе так и веяла фраза, что одним минетом сегодня не обойдётся , но как раз воздуха Первому не хватало. И тут Вик останавливается, немного думая. Чоусен же сделал это не специально, ведь так? Да и по его взгляду было видно, что он чувствует вину и возможно даже страх. Это подогревало гордость другого. В любом случае Вик старается глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться и унять агрессию, и у него даже получается, хоть и не сильно. По крайней мере Избранный не получит больше синяков на теле... Пока что.       Он что-то бормочет и подходит ближе, проделывая такую же схему еще раз. Поднимает его голову за подбородок, приоткрывает его рот и входит, но не во всю длину как пару секунд назад. Лишь головкой, чтобы Чоус так сильно не пугался и не укусил его снова. Тем не менее особых проблем это ему не доставило – Виктим снова вздыхает тяжелее обычного, прикрывая свои глаза. Свыкается с ощущениями и только после этого заходит немного глубже, хоть ему и не терпелось прямо сейчас глубоко трахнуть другого в рот, он сдерживался.       Часть органа снова оказалась во рту. Спасибо, что не дал еще один риск на смерть. Головка неприятно давила на горло и это место начинало болеть по мере того, как Виктим двигался. Чоусену хотелось заплакать, от злости, у него не было в планах подчиняться этому куску говна, но условия не позволяли. Тело всë онемело, а ноги уже не чувствовались, в особенности колени. Ему хотелось одновременно бороться за свою гордость и независимость, но одновременно он был слишком жалок в этой ситуации. Никогда он не был в таком унизительном положении. Язык двигался сам по себе, даже если он этого не хотел, но по звукам Виктима вполне всё устраивало. Прикрыл рот тыльной стороной руки, поджимая губы. Черноволосый чуть ли не взрывался от злости. Этот ублюдок издевается над ним, так ещё он и получает от этого удовольствие? Страшно было представить, что будет дальше. Даже думать не хотелось.       — Быстрее.       Это больно. Больно осознавать, что выбора то у него и не было. Он подчиняется; проводит языком по всей длине и опускает кончик вниз, пока он ещё раз не будет грубо тыкаться в больной участка горла. Хватка руки на волосах Чоусена становится крепче и из него уже доносятся хриплые вздохи. Его голова задирается вверх. Неожиданно в нём появляется навязчивое желание посмотреть на лицо Избранного. И он не может не расплыться в издевательской улыбке, когда видит это разъярëнное, красное лицо, с которого ползёт пот. Взгляд был такой, как будто ему хотелось убить Виктима. И последнему это чертовски нравилось.       Прорычав сквозь зубы он от возбуждения ещё больше стал тянуть за волосы и лассо на горле Чоуса, толкаясь бедрами ещё грубее. Ему хотелось побыстрее кончить, ведь это тянущее чувство внизу живота уже начало становиться мучительным и невыносимым. Когда член входит полностью в рот Чоусена, он не может сдержать тихого всхлипа: все таки он был слишком жалким для того, чтобы хладнокровно реагировать на такой чувственный минет. Клыки Избранного иногда касались мягкой и тонкой кожи органа, так что это имело приятный контраст между его тёплыми губами и языком, который обводил всю головку члена, заставляя Виктима потряхиваться от такой "нежности".       Останавливаясь, он заглядывает в глаза другого еще глубже. Как будто у него был в них какой-то огонек... Что довольно имеет смысл. Виктиму бы хотелось увидеть на этих глазах слезы. Так что, нахмурившись сильнее, он скользит пальцами по затылку другого и неожиданно надавливает на него так, что в рот Избранного входит вся длина. Последний чуть ли не давится, он пытается откашляться, но он не может: в его рту было слишком тесно. Да лучше бы он задохнулся и умер прям тут, чëрт возьми. Но Вик выходит из него ровно настолько, чтобы другой смог хотя бы отдышаться. Между его членом и губами другого была лишь нитка слюней. Серые глаза томно блуждают по пытающемуся восстановить дыхание черноволосому, а его рот слегка приоткрыт, из которого доносятся тяжелые, негромкие вздохи.       — Т-ты- кусок тупого дерьма! — Выплëвывает Избранный сквозь кашель, он опускает свою голову чтобы другой не видел, как он жалко пытается выкашлять слюни из горла. У Виктима вздрагивает член. Он бесцеремонно берёт другого за подбородок: он был весь мокрым из-за всего этого беспорядка, но Вик мог и повременить со своей брезгливостью. Снова входит и уже во всю длину, наблюдая, как шишка в горле то появляется, то пропадает по мере того, как он двигается. Рука скользит к воспаленной, дергающейся шее Чоусена, лаская еë на мгновение, а затем резким и быстрым движением прижимая большой палец к коже в этом месте, чувствуя свои собственные толчки глубоко в горле Избранного. Блять, это просто ахуенно. Ахуенно чувствовать свои собственные толчки, из-за которых тот, кого ты ненавидишь, не может дышать. Виктим матерится себе под нос и постепенно ускоряется, чувствуя приток крови к своему члену и накапливающееся чувство оргазма. Глаза прикрываются и рука на шее Чоуса сжимается крепче.       Настолько крепче, что тот буквально не может дышать.       — «Я не могу дышать», — Голова начинает пустеть от нехватки кислорода, а челюсть и гортань болеть, растягиваться и спазмироваться от ужасного, безжалостного траха. Его щеки начинают раздуваться, приток крови к лицу ограничивается, когда Виктим безжалостно врезается в него. Эти слова исчезают среди других невнятных слов, скрытые удушьем и злобой.       Наконец-то серия толчков прекращается и Вик с приглушенным стоном кончает. Он оставляет своё возбуждение в нежном горле Чоусена, который мгновенно наполняется вязкой, белой жидкостью, с мускусным и соленоватым привкусом. Ему хотелось блевануть. Мысль о том, что это наконец-то закончилось сразу же оборвалась, когда рука на его волосах прижала голову другого к его паху.       — Глотай. Живо. Иначе будешь слизывать прямо с пола. — На удивление эти слова были ровными и довольно твëрдыми, несмотря на то, какой оргазм он сейчас испытал. Глаза Чоусена аж расширились и лицо залилось краской, что было не особо то и заметно. Но когда он осознал приказ он действительно был на грани того, чтобы очистить свой желудок.       Он жмурит глаза, его горло отвергало эту жгучую сперму, глаза начинали слезиться попросту из-за понимания того, что он вообще сейчас собирается глотать. Он пытается сглонуть — обжигающая жидкость наполняет его, чувствуя, как она останавливается ненадолго, а затем снова начинает течь вниз. Горло безумно воспалилось и горело. И наконец-то его мучения были закончены: хватка на волосах ослабляется, а член выходит из горла. Голова Чоусена падает и он начинает ещё одну серию кашля. Немного капель стекает по его подбородку, отчего и без того жалкое лицо выглядит ещё более влажным, скользким и жалким.       Но походу Вик этого не замечает. Он лениво тянется к двум лоскуткам своих брюк, закрепляя их вместе, а затем поправляя штаны ремнём. Между двумя повисает неловкая тишина, но она прерывается всё той же суматохой за этой огромной, но одновременно тесной комнатой. Точно. Виктим всё ещё находился на работе.       Он осматривает побитое и жалкое тело чëрноволосого и даже не пытается как-то привести его в порядок: ему всë равно. Всë равно, что у того всё ещё безумно ноют колени, всë равно, что лассо всё ещё давит на его тело и руки, которые тоже уже успели онеметь, всë равно, что у него безумно чешется горло, которое затрахали практически до смерти. В конце концов, столько лет его поимки должны были окупиться. Столько лет бесцельных поисков, погонь и срывов. Виктим бы хотел особенно запечатлить этот момент в своей памяти. Момент, где Чоусен беспрерывно кашляет, будучи связанным, проклинает весь мир, в особенности Виктима, в крови и поту. Он бы смотрел на это вечно.       — ... Будешь так же продолжать молчать – это будет твоим ежедневным обедом.       И с этими словами он покидает комнату.