Братья Гидора

      — Ура, солнечное утро! — именно с такими криками начинался новый день в доме братьев Гидора. Первый, за всю неделю, не омрачённый противным дождём. На улице всё ещё оставались лужи от ночного ливня, на поверхности которых играли солнечные блики, однако воздух был теплым и солнце приятно согревало.       — Ненавижу солнце… — пробормотал второй голос. Затем ненадолго умолк, и прозвучал вновь, больше напоминая крик зверя: — Ичи, мать твою, выходи уже!       — Занято, — отозвался третий голос из ванной.       Парень лет двадцати, в жёлтой майке и такого же цвета домашних шортах, только недавно проснувшийся, недовольно рыкнул и ударил кулаком по двери.       — Ты чистишь зубы уже пятнадцать минут! ПЯТНАДЦАТЬ! Даже Кевин столько себе не позволяет!       — Кстати, я уже занял очередь за старшим братом, — тут как тут возник ребятёнок лет четырнадцати, излучающий радость всеми фибрами души. Блондинистые волосы были растрёпаны, а озорные глазёнки уставились на среднего братца, лицо которого очень старалось выдать подходящую гримасу и достаточно строгий, но в меру вежливый ответ. — Эй, Ичи, ты там скоро? Мне ещё домашку делать!       — Одну секундочку. За дверью раздалось шебуршание и вскоре она открылась. Как только заветная ванная освободилась, Кевин юркнул внутрь, захлопнув дверь перед носом среднего брата.       — Четыреждыпроклятомерзопакостный день, — сквозь зубы проскрежетал Ни, не задумываясь о том, существует ли такое слово в реальности или нет. Старший брат — Ичи, вдобавок ещё и самый высокий из троицы, подошёл к зеркалу и скорее поправил аккуратные золотистые волосы. — Сколько ещё мы будем ютиться в этой халупе?!       — Где-то месяца полтора.       — Ты говорил то же самое ГОД с лишним назад!       — Но тогда я не был уверен в своих словах, — парировал Ичи. — И к тому же… где, как не здесь, мы сможем скрыться от обнаружения?       — То есть — ты сможешь, — фыркнул Ни, тыкая брату пальцем в грудь. Ичи смотрел на младшего брата сверху вниз, взглядом полным невозмутимости, но было в нём и понимание. — Именно ты обрёк нас на конфронтацию с «Монархом», и ради чего? Ради того, чтобы устранить конкурента? Ну что, устранил?!       — Yep.       — Серьёзно?.. Ичи загадочно улыбнулся, обнажая белые клыки.       — Я много чего вам не рассказываю про свою работу, и на то есть причины. С этими словами старший брат вышел из коридора, спускаясь в прихожую и начиная собираться. Обычно он делал это медленно, попутно отбиваясь от словесного недержания Кевина, но сейчас всё было иначе — натянув кроссовки и лёгкую жёлтую куртку, парень словно испарился. Ни остался стоять возле двери и щуриться от солнца, чьи лучи уже пробивались сквозь окно в коридоре и поразили «среднего» Гидору.       Втроём братья перебрались сюда не так давно, и даже это «не так давно» уже успело стать наказанием, сродни заточению где-нибудь в антарктических льдах. Пока младший, он же Сан, он же Кевин, беззаботно проживал свою молодость и посещал местную школу, а Ичи, тем временем, пытался заставить свой трёхступеньчатый гениальный план работать исправно, Ни мечтал пожить в одиночку, забыть о «Монархе», идиоте Годзилле и непутёвых братьях — как о страшном сне, и наконец-то обрести счастье. Беда была в том, что счастьем Ни считал вовсе не то, что обычно подразумевалось под этим словом у большинства.       — Сан, мать твою, выходи уже!.. — выйдя из глубоких раздумий, прокричал парень, несколько раз ударяя кулаком в дверь. Прошло уже минут двадцать, а младший так и не показался.       — Ты зачем в дверь барабанишь? — спросил Кевин, появляясь из своей комнаты.       — Что? Аргх!.. Скрывшись в ванной, Ни захлопнул дверь перед носом младшего.       Пожав плечами, Кевин направился в их общую с Ни комнату. Солнце проникало внутрь сквозь стеклопакет, освещая комнату и наполняя её по-настоящему знойной летней жарой, находиться в которой было проблематично… Открыв окно и вдохнув свежего воздуха, подросток собирался вернуться к домашнему заданию, но его внимание привлёк старший брат, то ли уже вернувшийся, то ли никуда и не уходивший. Ичи с кем-то разговаривал, стоя возле чёрного седана и протягивая в открытое окно машины какие-то бумаги. Разглядеть хоть что-то подробно с такого расстояния Кевин не мог, но на секунду ему показалось, будто на водительском сидении расположился кто-то худой и с непропорционально длинными руками, раз забрал бумаги через окно со стороны сидения пассажирского…       Кивнув незнакомцу, Ичи направился к дому лёгкой походкой, а седан сорвался с места и умчался вперёд по улице, колёсами разбрасывая воду из луж. Никакое домашнее задание после такого уже было не интересно.       — Привет, брат! — Кевин встретил старшего у порога. Вздрогнув от неожиданности, Ичи забегал глазами.       — Хэй… а где Ни?       — Здесь! — раздалось из ванной. Ичи облегчённо выдохнул.       — Что ж, прекрасно. Жду вас обоих на кухне для позднего завтрака, — сообщил старший Гидора и загадочно добавил: — Заодно расскажу вам кое-что… «Про длиннорукого человека?» — подумал Кевин, но вслух ничего не сказал.       Собравшись за одним столом, младший и средний братья выжидающе уставились на Ичи. Ни был слегка недоволен, а Кевина распирало от любопытства, — что же такого случилось за полчаса отсутствия брата, что тот попросил общего собрания?       — Итак, у меня есть две новости…       — Хорошая и плохая? — тут же уточнил Ни.       — Не угадал. Хорошая и очень хорошая! — Ичи весь просиял, будто и вправду собирался обрадовать братьев, а не как обычно — вогнать в уныние среднего. — С какой начать?       — С очень хорошей! — воскликнул Кевин.       — Ну ладно. Месяц прошёл гораздо быстрее, чем мы могли себе представить… Переезд на новое место состоится уже завтра! Тебе, Сан, даже не придётся менять школу и привыкать к новым одноклассникам!       — А какая просто хорошая? Голос Ни сквозил недоверием.       — На самом деле… — Ичи вздохнул и виновато отвёл взгляд в сторону, — хорошая эта новость лишь для меня и, может быть, немного для Кевина…       — Таа-а-а-ак!..       — …потому что переезжаем мы в соседний дом с Годзиллой, — виновато улыбнулся Ичи и скорее пригнулся, ведь в его сторону полетела глубокая тарелка.