Не дари мне розы

Чонгук падает на ринг, раскинув руки в стороны, прикрывает глаза. Сердце бешено бьется, вся одежда мокрая от пота, а в теле боль, к которой он привык. Приятная боль, потому что она освобождает от любой мысли. Думать уже нет сил. Гуку в лицо прилетает белое полотенце, а, когда Чон его срывает в сторону раздраженно, над ним всплывает фигура крепкого доминантного омеги: - До конца тренировки ещё пять минут, ты не в лучшей форме, Куки, - этот омега черт, не иначе: знает, что это прозвище его давнего друга раздражает, а назло использует. - Мне хуево, Чимин, отвянь. Ещё днем сердце неприятно заныло, а после тренировки боль усилилась. Каждую минуту он пытался себя убедить, что ему кажется: с сердцем в этом мире проблемы, в основном, только у стариков и у тех, кто скоро должен встретиться с истинным. Ирония. Походу, Гуку скоро предстоит сдохнуть, ведь его омега уже на небесах. Он все еще помнит прекрасные лепестки белого крупного пиона на волосах, которые стремительно меняли свой цвет на алый, окрашивались кровью: автомобильная авария. Прямо на его глазах. Возможно, ему было лишь на немого легче, ведь омегу он не знал, и только встретил. Встретил и тут же потерял. Он в утро того злосчастного дня приложился башкой к углу шкафа, аж до звёзд перед глазами, а у того омеги... Пион был на том же месте. Сколько лет прошло? Пять? Или семь? Гук перестал считать. Перестал считать ровно с того момента, как потерял истинного. Злосчастный школьный выпускной. Институт, в который он пошел, пропустив год, закончился для него никак. Он перед всеми празднованиями просто подошёл и забрал диплом, а затем ушёл. У двадцатипятилетнего альфы была стабильная работа, на которой он скучал днями, а бокс был отдушиной в подобной жизни. Он изматывал себя тренировками, не щадя тела: некого беречь. Не о ком заботиться, извиняясь за каждый свой синяк, который болезненным цветком отразится на теле любимого. Чонгук с тех пор не верит в справедливость судьбы. - Эй, хренов мечтатель, заснешь щас, тебя будить заколебаешься, - Чимин ногой толкает Чонгука в плечо, - Не жалеешь ты своего истинного, Чонгук, ох не жалеешь.. - Нету у меня истинного, знаешь же прекрасно, - Гук раздраженно резко встает с пола и идёт в раздевалку. Сердце разнылось не на шутку, ему это не нравится, - Похоже, пора мне валить с этого несправедливого мира, да? - Гук посмотрел на свою крепкую мускулистую грудь, в которой сердце шипами, кажется, обрастало. "В душ и домой. Помирать, так во сне" - появилось в мыслях бергамотового альфы, а он на это хмыкнул. Ему даже не жаль покидать этот мир: у него нет ничего, в общем-то. Квартира? Небольшие сбережения? Работа? Пожалуйста. Родные? Любимый? Мечта? Нет. Один Чимин - друг верный, да у того альфа свой. Он не нужен в этом мире, смысл убиваться по поводу такой незначительной вещи, как смерть? Скучно. Бессмысленно. (К врачу Чон, все же записался на всякий случай) Ровно с таким же мировоззрением он заснул. Ровно с таким же мировоззрением он проснулся, только сердце стало болеть немного больше. Ещё и выходной. Чем-то надо себя занять, кроме похода к доктору. Можно, конечно, весь день вот так валяться в кровати и сидеть в телефоне, но это не то. Хочется предаться ностальгии. В голове всплывают коридоры универа, пустые аудитории, тихая библиотека: таким он запомнил свой универ, пройдясь в последний раз по нему на закате, пока вечеринка в честь выпускного была на улице. Только за этим тогда вернулся. Хочется снова увидеть это место, хоть издалека посмотреть на это здание. Заняться все равно нечем, так что почему бы и нет? Наскоро одевшись в оверсайз одежду, Гук выходит из своей многоэтажки и спокойным шагом направляется к универу. Он недалеко совсем, в десяти минутах ходьбы, это одна из причин, почему Чон не торопится. Черт. Дойдя до универа Чонгук никак не ожидал увидеть там так много студентов. Но по закону подлости организм его разбудил в шесть утра. А альфа и не заметил даже... Редко такое бывает, но сейчас ему хочется понаблюдать за этой суетой. Юноши, в основном, ходят в компашках по два, по три, иногда, по пять человек. Самые большие - самые шумные. Альфы изредка подкатывают к омегам, которые либо краснеют сильно от этого, либо закатывают глаза и шлют альф на веселые. Интересно. На них мало цветов. Только один выделяется... Чон конкретно зависает на этом бедном омега... Парень идет в рубашке свободной, но она топорщится тут и там: цветы мешают. Пуговицы до груди расстегнуты, а вместо кожи медовой розы сплошняком виднеются. В волосах розовые бутоны хаотично, на длинных пальцах будто кольца цветочные, но нет. Это тоже розы, проросшие сквозь кожу. На шее несколько бутонов, под которыми вьюном стебли с шипами переплетаются. Бесконечные ноги в свободных брюках, непрозрачных только от пояса до начала бёдер, а сквозь ткань розы выделяются на ровной карамельной коже. Чон переводит взгляд на лицо и, кажется, сходит с ума: прекрасные крупные глаза орехового цвета, аккуратный нос со звездочкой-родинкой на кончике и губы. Губы, на которые если посмотришь - сможешь ощутить их мягкость и шелковистость. Красивый. Этот омега чертов идеал. Что за придурок его истинный?! Урод натуральный. Даже в школе на биологии рассказывали, что цветы распускаются болезненно. Самые неприятные - роза и чертополох, их шипы ранят кожу постоянно. А этот хрупкий омега потонул в злосчастных розах. На него больно смотреть... Подождите-ка.. Гук, кажется, не чувствует боли в сердце.. Прошло, возможно... Вдруг небольшая компашка бесящихся альф сбивает его с ног, и Гук падает, достаточно ощутимо ударяясь коленом - Ой, извините, прошу прощения, - Альфа принялся извиняться, а Гук поднялся, отряхнул брюки, и кивнул, говоря этим, кто все в норме. Чон перевёл взгляд на омегу, так заинтересовавшего его и округлил глаза: тот схватился за ближайший столб и ссутулился: ему больно. Альфа перевел взгляд на его колено больше интуитивно, чем специально и увидел, как на левой коленной чашечке распускается крупный розовый бутон, а вниз по ноге стекают капельки крови.Там же. Где. Он. Ударился. Да бред, не может быть. Не верит в это Чон. Ещё немного и он сорвется с места, под бежит к этом омеге... И что? Что он сделает? Как вести себя? Он не знает. Но он пока не уверен, надо проверить. Гук нащупывает в кармане джинс какую-то скрепку и, мысленно извинившись перед омегой, царапает скулу. Смотрит, взгляда не отрывает от его лица, и.... Он. Истинный. Тот, о ком он мечтал все свою ебучую жизнь. Жизнь будто снова краски обрела. Нежно-розовые, как этот омега. - К-как вас зов-вут... - Чон заикается жутко от волнения - Тэхён, - ответил на автомате, - а.. Зачем вам? - Я Чонгук.. Чон. Чон Чонгук... Мы.. Мы истинные. Чон увидел, как распахиваются длинные пушистые реснички, а в глазах удивление. Тэхен переводит взгляд на свежую царапину на скуле, а на его глазах слезы наворачиваются... - Не подходи ко мне, ебаное чудовище. Как ты посмел, блять?! Ты.. Да ты..! Тэ, несмотря на свои слова, хватает ахуевшего Чонгука за руку и тащит в сторону гаражей, что рядом с универом стоят. Он взбешен. Жутко. А Чон только и может, что ноги переставлять, любуясь своим омегой. Своим... Слово-то какое приятное. Они заходят за гаражи, где никого нету, и Тэхён достаточно сильно толкает его в ржавые двери одного из строений. Синяки будут точно... Блять. Омега расстегивает до конца свою рубашку, смотря все это время глазами, полными слез и гнева в душу Чонгуку, и поворачивается спиной, скидывая верхнюю часть одежды на землю: на лопатках тут же проступают новые цветы, вместе с которыми ниже, к кромке брюк, прокладывают себе путь кровывае дорожки. Шипы разрезают кожу изнутри и снаружи, это безумно мучительно, но омега даже не пискнул: привычно. Он с пятницы до понедельника ходит как розовый куст. А если не повезет, ещё и в будни вечером. - Смотри, что ты сделал со мной, тварь, - омега поворачивается измученный лицом к Чону, что так и вжимается в железную дверь, - Ненавижу, ненавижу, ненавижу эти гребанные розы!!! Я уже полностью в них по твоей вине, уебок! Я ненавижу тебя и твои ебучие цветы, Чон Чонгук! - омега срывается на крик, полный боли: он не заслужил. Ничем не заслужил этих мучений. У Чона нет слов, он просто. Смотрит в эти чудесные глаза и падает на колени перед Тэхёном. Стыдно. Как посмел принести столько боли этому маленькому омеге... - Прости меня, умоляю, Тэхён, мне... Мне так жаль.. Ненавидь меня сколько угодно, я заслужил, но сначала выслушай мою историю. Молю... - Я не могу ненавидеть истинного. - Тэхён выдыхает тяжело и, подойдя к Чону, кладёт ему ладонь на голову и поглаживает. Он эмоциональный, но это быстро проходит, когда он прокричится, - Расскажи, я должен знать, за что страдал все эти годы.... - Спасибо... Мне было тогда семнадцать. Это случилось весной, в день выпускного... Я увидел там одного омегу, у него был цветок там же, где я ударился тогда. Я был уверен, что это мой истинный, - Тэхён слушает внимателтно и не перебивает. Просто поглаживает легко по голове как щеночка, - а через секунду буквально... Его сбила машина. На моих глазах. И... С тех пор я был уверен, что у меня нет больше омеги... Я такой идиот, Тэхён, прости меня, если сможешь, пожалуйста. - Чонгук тараторил быстро-быстро, словно боясь, что Тэхён передумает и уйдет, не захочет такого, как он, урода, слушать, но тот лишь стоял. Впитывал каждое слово и изучал человека, с которым он проживет всю свою жизнь оставшуюся. - Я принимаю тебя. - Тэ кивает самому себе, а Чонгук ушам своим не верит и бросается колени младшего расцеловывать, на что Тэхён смеется звонко, - прощу, если сводишь меня куда-нибудь. Верьте даже тогда, когда, кажется, нет смысла. Верьте, чтобы мечта сбылась. Живите, чтобы верить. Ради мечты живите. Ради себя. Судьба найдет вас обязательно.