Браво

На улице нещадно сыпал мокрый снег и дул пронизывающий ветер. Типичный конец февраля в Воронеже. Вокруг ни души, ведь даже собак в такую погоду не выпускают. Но вот, прикрыв лицо огромными рукавицами и затянув покрепче капюшон, сквозь сугробы пробирается молодой парень. Направляется он во Дворец Культуры, где уже через десять минут начнётся занятие по вокалу – сегодня ансамблевое. Хотя, очень маловероятно, что все соберутся – придут, как обычно, человека три-четыре, и будут страдать от недостатка голосов. Кстати, этого несчастного, уже промокшего почти насквозь парнишку зовут Арсений Попов. Он учится в одиннадцатом классе и просто обожает петь – поэтому, собственно, уже пять лет занимается в вокальной студии. К сожалению, когда это желание появилось и буквально встало поперёк горла – это со слов родителей, – идти в музыкальную школу было уже поздно, поэтому выход был один. Но Арсению очень нравилось, он был буквально в восторге – чудесная преподавательница, многочисленные выступления, репетиции, выезды, и, конечно, прекрасный коллектив, состоящий из старшей и младшей групп. О младшей можно особо не упоминать, ведь Арс редко виделся с ними – разве что, на репетициях и выступлениях. Это были просто милые, приятные, иногда шумные детишки, которым непременно нужно было помогать застёгивать костюмы, делать незамысловатые причёски и поддерживать перед выходом на сцену. Старшая группа состояла из семи человек, двое из которых – парни. Второй – Антон Шастун, тоже одиннадцатиклассник, но учится в другой школе и младше Арсения на год. Попов смело мог назвать Шаста своим другом, возможно, даже лучшим – у них было полно общих тем для разговора, общие интересы и взгляды на мир. Они часто гуляли в одной компании, а иногда и вдвоём, оставались после занятий и болтали обо всём на свете, да и вообще… Антон был каким-то другим. С ним всегда было чуть интереснее, чуть смешнее, чуть приятнее общаться. Именно с Антоном во время номеров у Арса получалось выстраивать «диалог», а уж если дело доходило до их – правда, одного единственного, – совместного номера, там сплошной бальзам и на уши, и на глаза. Маргарита Владимировна всегда говорила, что мальчики просто созданы петь в паре, но не ставила их в неё как в таковую – на все мероприятия и конкурсы нужны были стандартные разнополые дуэты. Арсений не расстраивался, ведь в любом случае, для него главное – петь, и неважно, одному, с кем-то в дуэте или в ансамбле. Кроме них с Антоном в старшей группе было ещё пять девочек. И вот мнения впервые разделялись – Шастун предпочитал общение с Ирой Кузнецовой, а Попов – с Оксаной Фроловой. С остальными девочками отношения тоже были неплохими, но подпускать ближе кого-то ещё Арсу не хотелось. Ему вполне хватало Антона и двух парней с народных танцев – Димы Позова и Серёжи Матвиенко. К слову, таких близких отношений с одноклассниками у него не наблюдалось. Пока мы тут разбирались, что да как, Арсений уже дошёл и даже сдал вымокшую куртку в гардероб. Он зашёл в групповой чат и грустно хмыкнул, увидев, что на его сообщение «Ребят, кто сегодня будет?» никто не ответил. Медленно поднимаясь по лестнице, он услышал, как хлопнула массивная входная дверь, и обернулся – стеклянная стена позволяла рассмотреть холл. Отряхиваясь от снега и смеясь почти во весь голос, так, что даже Арсу было слышно, ввалились – а иначе и не скажешь, – Антон и Ира. За ними Вероника, Полина и Маша, которые вели себя чуть тише. У Попова неприятно свело горло – он понял, что они договорились где-то встретиться, чтобы пойти вместе, и его, почему-то, решили не брать. Голова не успевает наполниться съедающими мыслями – в кармане вибрирует телефон, который Арсений тут же вытаскивает, касаясь промокшей джинсовой ткани. Оксана Фролова, 15:58: Арс, я сегодня не смогу, прости( Девчонки и Антон собирались идти вместе, тебя с собой взяли? Погода отстой, надеюсь, все живы Парню стало приятно, что Оксана написала ему лично. Расстраивать девушку не хотелось, поэтому, натянув улыбку, с которой ему придётся встречать остальных, он набирает ответное сообщение, стараясь вложить в него максимум позитива.

Арсений Попов, 15:59:

Да, Окс, мы пришли уже, чуть в сугроб не превратились по дороге)

— О, Арс, привет, — слышится снизу голос Антона, которому вторят девочки. — Блин, тебя забыли предупредить, мы у Иры сидели, вот и пришли вместе. Ты не в обиде? — Да, не обижайся, мы же сразу после уроков пошли, вот и собрались ещё в школе, — тараторит Кузнецова, кидая быстрый взгляд на Веронику, которая, между прочим, учится на одной параллели с Арсением. — А я живу просто рядом, уроков у меня меньше сегодня было, вот и… — Так, ладно, мне не интересно, правда, — Попов выставляет ладонь вперёд, останавливая уже покрасневшую от стыда девушку. — Идём, уже четыре. Горло снова неприятно сводит. Он поднимается по ступенькам, слыша перешёптывание девочек за спиной. Вся эта ситуация начинает его выводить. Рядом вдруг вырастает Шастун, кладёт руку на плечо и тормозит перед дверью на этаж, кидая короткое «Мы сейчас, идите». Арсений непонимающе моргает, скрещивая руки. Жест, который он использует, когда совершенно не хочет что-либо обсуждать. И Антон как никто это знает, сразу замечает. Как и всегда. — Арсюш, не кипятись, я прошу, — строя самую невинную мордашку, начинает он, разводя руки Попова в стороны. Тот, в свою очередь, не знает, как реагировать, но уголки губ привычно чуть дёргаются от такого обращения – знает же, куда бить, чертёнок. — Каюсь, забыл тебе написать, Ира села на уши, ну ты знаешь её. На них всех можешь хоть заобижаться, а на меня не смей, договорились? И улыбается так, чуть склонив голову, что Арсению приходится окончательно капитулировать. Он выдыхает, улыбается в ответ и кивает, на что Антон подпрыгивает на месте, хлопнув в ладоши. Как ребёнок, ну. Они продолжают идти до кабинета, когда в голову к Попову впервые за эти несколько лет закрадывается странная мысль: почему он так реагирует только на Шастуна?

⊹──⊱✠⊰──⊹

Занятие прошло неплохо. Отрепетировали всё, что только можно, сходили в костюмерную и провели там не менее сорока минут, ведь на Антона снова не налезала ни одна рубашка, а затем спустились вниз, на любимые диванчики. Девочки активно обсуждали предстоящий концерт в честь восьмого марта, Антон сидел в телефоне совершенно неподвижно, ведь на его плече лежала Ира, а Арсений… Ну, он немного поучаствовал в обсуждении, попытался разговорить Антона, но когда ничего не вышло, просто ушёл в себя. Зачем он вообще здесь сидит? Дома ждёт целая гора домашнего задания, подготовка к экзаменам, да и вообще, уже восемь вечера – мама, наверно, волнуется. Сына дома не было почти двенадцать часов. С этими мыслями он срывается с места, хватает рюкзак, и под дружное «Ты куда?», буквально бежит в сторону гардероба. Когда куртка и шапка надеты, а шарф уже намотан по самые глаза, слышится топот и звук открывающейся рывком двери. Антон. Арсений стоит секунду, а затем отворачивается, делая вид, что не заметил стремительно приближающегося Шастуна. Он уже собирается шагнуть к выходу, как вдруг в плечо врезается широкая ладонь и резко разворачивает, практически сбивая с ног. На долю секунды в голове проскальзывает весьма самодовольная мысль, на которую даже хочется улыбнуться – да, за ним побежали, бросив всех. Бросив даже Иру, лежавшую на плече. — Арсений, что с тобой сегодня происходит? — практически рычит Антон, намеренно используя полную форму имени. Арс это понимал. — У тебя что-то случилось, проблемы какие-то? И правда, что с ним? — Нет, Антон, со мной всё в полном порядке, просто… — Попов делает паузу, показательно чуть хмуря брови. — Голова весь день раскалывается, хочу отдохнуть. Шастун убирает руку с плеча, чуть искривляя губы – не верит. Делает шаг назад и складывает руки на груди, а затем медленно кивает. Для Арсения это – призыв к действию, поэтому он коротко жмёт холодную ладонь, натягивает капюшон и в секунду скрывается за входной дверью. Уже оказавшись дома, он поймёт, что мама задерживается на работе, на завтрашний день заданы только устные предметы, а вариант ЕГЭ уже давно сделан. А ещё он поймёт, что прекрасно знал об этом ещё с утра. Так что же заставило его так себя повести? Сидя на кровати и перебирая по очереди все возможные причины – от банального стресса до вселенского заговора против него единственного – Арсений вдруг осознает, что причиной являлся Антон. Его поведение. Его слова. Он весь. В данную минуту было сложно понять, что же такого делал Шастун. Ведь ничего необычного не происходило – он как всегда незаметно обхаживал Иру, иногда не вовремя вступал со своей партией и отшучивался, один раз выбегал покурить и бесконечно много улыбался, смеялся. Всё как всегда. Так что же тогда с тобой, Арсений?

⊹──⊱✠⊰──⊹

Арсений замирает на финальной точке, заботливо обозначенной белым крестом на покрытии сцены, медленно опуская микрофон. Зал взрывается овациями, он делает короткий поклон головой и срывается с места, с улыбкой смотря строго вперёд, пока кулиса не скрывает его от зрителя. «Миллион алых роз» Пугачёвой ожидаемо приняли на ура. Попов принимает похлопывание-похвалу по плечу от Маргариты Владимировны, а затем устремляет взгляд в кулису напротив – там уже стоит готовый Антон, перекладывая микрофон из одной руки в другую. Преподавательница машет ему рукой, привлекая внимание – без слов спрашивает, нужно ли ей подойти. Шастун кивает и та срывается с места, круто повернувшись на невысоких каблуках. Перед выходом Антона ещё целый танцевальный номер балетной студии, и Арсений усаживается на пустующий стул, принимаясь разглядывать происходящее прямо напротив него. И речь сейчас не о балетной постановке. Шаст заметно волнуется – перекручивает одно оставшееся кольцо, ведь остальные пять прямо перед выходом он привычно снял, кусает и так еле живые губы, за что прямо сейчас получает по ним маленькой ладошкой Маргариты Владимировны. Арс сдерживает смешок, а затем встречается взглядом с Антоном. Тут же показывает ему большой палец, на что тот наигранно бодро кивает и подмигивает. Поправляет воротник синей рубашки, которая прекрасно подчёркивает его широкие плечи и длинные руки, после чуть подтягивает за шлёвки чёрные брюки, которые очень удачно облегают не только ноги, но и… Попов вдруг вспыхивает и воровато оглядывается, будто кто-то мог подслушать его мысли. С каких это пор его интересует антонова задница? Очевидно, с тех самых, как он увидел её, обтянутую плотной тканью брюк. Парень резко трясёт головой, пытаясь выкинуть из неё всю нижнюю половину Шастуна. Что, Арс, ещё один звоночек? Ещё на шаг дальше от гетеросексуальности? Давай, ещё достань из-под кровати свои старые постеры с Коди Фёрном. А тем временем номер заканчивается, зал вновь взрывается аплодисментами – Попов самодовольно отмечает, что у него овации были громче и продолжительнее, даже с присвистыванием и криками «Браво!». Впрочем, что-то он отвлёкся. На сцену выходит ведущий, и Арсений решает подумать о своих наклонностях и причастности к ним Антона позже. Зал наполняется приятной мелодией, на сцену медленно выходит Шастун, улыбаясь во все тридцать два. «Просто подари» Филиппа Киркорова обязана вызвать ту же бурю оваций, что и у него, но сейчас Попов искренне желает, чтобы Антону их досталось больше. Голос у парня бархатный и чуть тягучий, словно мёд. Идеально подходящий для этой песни. Он делает отрепетированные шаги по сцене, плавно жестикулирует левой рукой, то держа её чуть выше бедра с раскрытой ладонью, перебирая при этом пальцами в воздухе, то прислоняя к груди, ловя взгляд какой-нибудь девушки из зала. Арсений внимательно вслушивается в голос Антона, и примерно на середине номера замечает, что тот начинает дрожать. Шастун сжимает внешнюю часть бедра – вытирает вспотевшие от волнения руки, а затем начинает слишком часто брать вдох, причём через рот. Чёрт, что-то не так. У Попова начинает учащаться сердцебиение, и он встаёт со стула, делая шаг вперёд, останавливаясь перед белой чертой, обозначающей границы видимости кулис из зала. В песне начинается десятисекундный проигрыш, во время которого Антон кидает быстрый взгляд на Арса. Боже. Зелёные глаза напротив переполнены страхом – Шастун как никто другой боится провалиться на сцене. Рядом оказывается Маргарита Владимировна, что-то быстро и неразборчиво говорит, а затем рывком вытаскивает из кейса микрофон и вручает Арсению, чуть подталкивая того вперёд. Ни раздумывая и секунды, Попов натягивает улыбку и бодро направляется к Антону под аплодисменты из зала. Шастун поворачивается на него, продолжая улыбаться, а сам глазами буквально кричит что-то среднее между «Спасибо» и «Помоги». У Арса есть ещё две секунды, и только сейчас до него доходит, что он не знает второй партии. Безусловно, можно спеть в одной тональности с Антоном – осталось только её поймать. Что ж, понеслась? Они вступают вместе, расходясь по разные стороны сцены. Шастун держится всего несколько строк, а затем в голосе снова появляются хрипы. Он снова делает вдох через рот, старается изо всех сил держать ровные ноты, а Арсений пропевает уже давно заученные слова песни буквально на автомате – в голове мысли лишь о том, чтобы Антон справился, не сорвав при этом голос. На последних словах они снова сходятся на той самой финальной точке, и Шаст кладёт руку на плечо Попова. Из зала – отрепетированное сценическое движение, по факту – до боли сжимающие кожу пальцы. Но Арсений улыбается, позволяет – знает, что так Антону легче, так он меньше нервничает. Вернее, ему так кажется, ведь подобная ситуация происходит впервые. Аплодисменты буквально оглушают. Арс бросает короткий взгляд на Антона – тот чуть загнанно дышит, но глаза светятся вполне натуральным восторгом, а значит, у них всё получилось. Уже через несколько секунд их скрывает кулиса, затем из рук пропадают микрофоны – звукооператоры забирают для следующего номера, – а они сами оказываются за дверью, в тесном помещении, служащим эдаким «предбанником» для сцены. Здесь, как всегда, темно, слишком мало места из-за наставленного реквизита и стульев – да и в целом из-за площади, – а огромное зеркало на одной из стен почему-то испачкано синей краской. Это Арсений замечает, уже будучи сдавленным в медвежьих объятиях Шастуна – выглядывает из-за широкого плеча, следя за тем, как его руки медленно гуляют по чуть дрожащей спине парня. Впервые отражение заставляет задержать на нём взгляд так надолго. Внутри вспыхивают какие-то непонятные, но очень тёплые и тягучие чувства. Попов прикрывает глаза, погружаясь в них полностью. — Арс, блин, спасибо тебе большое, — взахлёб начинает Антон, отстраняясь. — Если бы не ты, всё бы точно пошло через… — Так, ну всё, давай без «если», — снисходительно улыбается он, делая шаг к выходу. Шастун срывается за ним, как всегда обгоняя и придерживая дверь. — Ты мне лучше скажи, что с голосом произошло? Нам ещё на финал выходить, там тоже хрипеть планируешь? — Да с утра ещё горло болело, простыл наверно на лыжах в среду, чёрт бы эту физ-ру побрал…— причитает Шастун, виновато отводя взгляд. Попов сразу понимает – есть ещё какая-то причина. Вернее, одна единственная, за которую он, скорее всего, получит от руководительницы. — Ну да, да, я ещё и покурил перед концертом, пока ты репетировал и переодевался. Скурил две. Переволновался, ну, с кем не бывает, Арс? Не говори Марго, мне и так прилетит. В ответ Арсений только смеётся, вытаскивая из кармана брюк ключ от их кабинета. До финала парни тут одни, а после из зала подтянутся девочки, которых они будут поздравлять с восьмым марта. Антон с порога бежит к чайнику, наливает полный стакан и выпивает залпом, вызывая очередную волну смеха. До их выхода ещё полчаса, а потому они включают минусовку на колонках, пару раз репетируют песню, занимаясь при этом своими делами. Парни не особенно концентрируются на правильности постановки дыхания и точности движений, ведь петь они будут далеко не вдвоём, а потому считают возможным чуть расслабиться. Хотя за такое их бы по головке точно не погладили. Арсений распаковывает розы из газетной обёртки и ставит в высокую вазу, чтобы края лепестков не опустились, Антон вытаскивает из рюкзака коробки конфет, складывая их в импровизированную пирамидку на столе. Затем решают, кто кому будет дарить – Антон, ожидаемо, называет Иру, а потом Полину и Машу. Арсению остаются Вероника и Оксана – последнюю, кстати, он уже поздравил перед концертом отдельным подарком. Проходит ещё несколько минут, во время которых Шастун залипает в телефоне почти с каменным лицом, иногда забавно хмуря брови, а Попов наблюдает за ним, сидя ровно напротив и потягивая растворимый кофе из любимой кружки с морским пейзажем. Вкус, конечно, оставляет желать лучшего, но выбирать не приходится. В соседней комнате раздаётся звонок стационарного телефона – пора на сцену. Антон резко откладывает мобильник, встаёт первым, быстро поправляет рубашку перед зеркалом и скрывается за дверью. Молча. У Арсения внутри загорается красный сигнал тревоги. Он поднимается, отряхивает брюки, ставит кружку на стол, а затем слышит вибрацию телефона. Не думая и секунды, он наклоняется к уже потемневшему экрану и успевает прочесть сообщение от Иры: Ирина Кузнецова, 16:52: Только давай при всех драму не разводить Во рту появляется кисловатый привкус. Чувство вины за прочитанное сообщение молниеносно сменяется волнением за Антона. Что же там у них произошло за эти полчаса? Поделится ли этим с ним Шастун? Полностью погруженный в мысли Попов снимает трубку стационарного телефона и кладёт назад, давая понять, что они уже в пути, выключает свет, закрывает дверь и направляется к сцене. За кулисами его встречают Дима и Серёжа, только что оттанцевавшие свой номер. Парни хлопают его по плечу, спрашивают про планы на вечер, а потом дружно переводят взгляд на Шастуна, стоявшего на другой стороне. На том натурально лица нет, и Арсений отмахивается, мол, сам только перед выходом заметил, и понятия не имеет, что произошло. И ведь практически не соврал. Матвиенко пожимает плечами и ретируется, Позов же просит держать в курсе и даже обещает заглянуть через час в их кабинет. Ведущий объявляет финальный номер. Попов забирает у предыдущей вокалистки микрофон и встаёт чуть ближе к белой черте, переводя взгляд на Антона. Тот зеркалит его движения, попутно натягивая улыбку. Вот только глаза так и остаются пустыми.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Из телефона Антона заиграла очередная песня – кажется, «Сети» Гон Флада. Арсений знает текст не полностью, а потому поёт, что может, всё остальное время просто двигая головой в ритм. Рядом с ним – Оксана, напротив – Шастун вместе с Ирой, которая то и дело поглядывает на периодически зажигающийся экран телефона, пальцем смахивая приходящие уведомления. От каждого из них Антон тяжело вздыхает, а после того, как песня заканчивается, слишком резко встаёт, бросая короткое: «Я курить». Оксана как всегда хмурится на это заявление, а вот Ира остаётся невозмутимой, практически сразу же принимаясь отвечать на пришедшие сообщения. — Кто пишет? — интересуется Фролова, наклоняясь через стол. Арсений же старательно надевает маску безразличия. — Одноклассник, — замявшись, отвечает Кузнецова, и её опасения вполне понятны. — Гулять вот позвал, так что я потихоньку пойду, ладно? — И Антона даже не дождёшься? — вскидывает брови Окс, а Арсений чуть не давится только что сделанным глотком чая. Да, у них в коллективе негласно царствует пейринг Ира/Антон, но с учётом выясненной два часа назад информации становится как-то неловко. — По дороге пересечёмся и попрощаемся, — спешно собираясь, отмахивается она, избегая зрительного контакта с кем-либо. Попов прекрасно понимает, что думать подобное совершенно не красиво и даже как-то эгоистично, но он отчего-то рад, что всё складывается именно так. Возбуждённый такими мыслями мозг подкидывает мысли о том, что Антон теперь будет уделять ему больше внимания – по крайней мере, на занятиях и репетициях. Деревянная дверь в кабинет хлопает, а Оксана оказывается ровно напротив с очень сложным выражением лица. Арс сглатывает, понимая, какая тема сейчас поднимется. — Так, я не поняла – они что, поссорились? Видел, с какими лицами сидели? До концерта вроде всё нормально было, а значит, ты по-любому в курсе, раз был с Антоном всё это время, — крайне проницательно подмечает Фролова, оглядываясь на дверь. — А ты была всё это время с Ирой, но ты же не в курсе, что случилось, так? Вот и я нет, — передразнивает Арсений, желая всем видом показать, что не хочет обсуждать чью-то личную жизнь. — Они даже не встречаются, к чему такая забота о том, кто с кем идёт гулять и как на кого смотрит? — Ой, да перестань, Арс, они пусть и не встречаются, но оба сохнут друг по другу уже пару лет, а вот такие фокусы происходят впервые, — смеётся Оксана, а после вдруг резко замолкает, смотря прямо в глаза Арсения. И вот это очень плохо. — Вот только не говори мне сейчас, что я действительно видела твои грёбаные взгляды на Шаста последний месяц, касания эти ваши мимолётные, думала, что мне кажется, а оказалось, что нет? — безжалостно бьёт в самое сердце девушка, а Попову хочется провалиться на месте. Щёки ощутимо заливает краской, глаза пристыжено опускаются, а Оксана задыхается какими-то междометиями. Всё, конечная. — Ну да, у меня вот только что всё сошлось. Арсений, мы что, в фанфике? — она громко выдыхает, ещё раз оглядываясь на дверь – в коридоре слышатся шаги. — Так, ладно. Я сейчас сделаю вид, что мне куда-то невероятно срочно надо, а ты пообещай, что вы останетесь сидеть здесь и всё выясните. Хватит круги нарезать вокруг друг друга. Сердце разгоняется всё сильнее, руки и ноги немеют, живот скручивается в узел, и Арсу кажется, что он умирает – когда все эти непонятные и не совсем признанные даже самим собой чувства просто существуют где-то внутри – одно дело, совсем другое, когда о них вот так в лоб говорит кто-то ещё. Успокаивает только то, что Оксана, вроде как, на его стороне. А ещё то, что она сейчас уйдёт, и говорить с Антоном об этом будет необязательно. Как-нибудь потом. Не сегодня. Дверь открывается одновременно с тем, как Фролова встаёт из-за стола. Шастун смотрит на неё каким-то нечитаемым взглядом, а затем проходит вперёд, тяжело опускаясь на стул у стены. — Тоже уходишь? — хрипит он, чуть откашливаясь. Арсений не смотрит ни на кого, делая несколько глотков остывшего чая. Очень жаль, что сейчас в кружке не налито что покрепче. — Да, мама написала… Девушку прерывает звонок стационарного телефона, от которого они все дружно дёргаются. Нахмурившись, она идёт поднимать трубку, затем несколько раз соглашается с кем-то на том конце провода, и завершает диалог не совсем весёлой для остальных, но спасительной для Попова фразой: «Сейчас подойдём». — С костюмерки звонили, надо костюмы для конкурса померить, они там что-то подобрали, — ворчит Оксана, вставая на пороге межкомнатной двери. — Вот им не хочется домой восьмого марта? Кто вообще после концерта работать остаётся… — Да ладно тебе, Окс, не ворчи. Померимся быстренько и побежишь, да? — улыбается Антон, и у Арса от этого тона и улыбки сердце щемит буквально – такой он сейчас уязвимый и в то же время нежный, сил просто нет. — Да, Антош. У тебя нормально всё? — аккуратно интересуется Фролова, искоса глядя на Арсения, который всеми силами сливается с окружающим пространством. — Лучше всех.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Костюм на Оксану находится быстро и она буквально сбегает, подмигивая на прощание и оставляя Антона с Арсением мучиться примерками бесконечным количеством рубашек и брюк. Примерно через двадцать минут на Шастуне уже лица нет – все брюки ему неизменно коротки, и он обессиленно выдыхает, скрываясь за одним из поворотов рядов вешалок. Две милейшие женщины качают головами и направляются в сторону выхода, обещая вернуться минуток через десять с вещами из другого крыла. Помещение погружается в гробовую тишину, и Арсу становится до жути неуютно. Он смотрит на вход в своеобразный лабиринт из вешалок и полок, простирающийся от потолка до пола, и понимает, что где-то там внутри сидит совершенно морально разбитый Антон. Разбитый настолько, что за последние полчаса не издал практически ни звука, да и сейчас осознанно решил остаться один. Вот, видимо, и он – шанс всё выяснить. Деваться всё равно некуда. — Антон? — зовёт Арсений, медленно продвигаясь вперёд. В ответ – тишина, и становится как-то жутковато. Виднеется первый поворот, за которым Шаста не оказывается, и Арс начинает непонимающе оглядываться по сторонам, продвигаясь дальше. Через пару минут Попов заходит в тупик, так и не увидев Антона, но такого просто не может быть: развилок у костюмерной не было, разминуться в крохотном проёме они не могли, а значит, он либо залез куда-то, либо у Арсения галлюцинации. — Антон, давай поговорим! — уже громче просит Попов, аккуратно раздвигая костюмы руками и двигаясь к выходу. Отодвигая очередную вешалку с платьями, Арс подпрыгивает на месте – на его запястье смыкаются ледяные пальцы. За платьями виднеется пустота с какими-то коробками, на которых и сидит Антон, криво улыбаясь. — Ну зачем так пугать, Шаст! — выдыхает Арсений, хватаясь свободной рукой за бешено стучащее сердце. — Прости, Арс, не хотел. Просто тут так… интересно? — сменяя сразу несколько эмоций и кивая на своё «убежище», отвечает парень, выбираясь в проход. — О чём ты хотел поговорить? Если об Ире, то я понятия не имею, что там с ней, или у нас с ней, или что вы там с Окс уже успели надумать… — Так, притормози. Мне это и не интересно, — он перехватывает руку Антона, неловко, как бы невзначай поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. В ответ на это Шастун округляет глаза и облизывает губы. Так, вдох-выдох и вперёд. Сейчас или никогда. — Понимаешь, мне кажется уже давно, что мы с тобой…Точнее, я думаю, что мы с тобой, ну, или только я… — Арсений, притормози, — зеркалит его Антон, и на секунду сердце уходит в пятки – он готовится к чему угодно, хоть к удару в лицо за свои нестандартные наклонности. Парень чуть наклоняется, и от его близости по спине и затылку бегут мурашки. — Ты всё правильно сказал – мы с тобой. Попов зажмуривается, не веря в реальность происходящего, а когда открывает глаза, ощущает прерывистое дыхание на щеке, которое сменяется коротким и влажным касанием губ. Мурашки покрывают всё тело, и Арс подаётся вперёд, прямо в раскрытые объятия. — Браво, Арсений Сергеевич, так умело водить меня за нос всё это время – надо иметь талант, — шепчет он на ухо, посмеиваясь. — Не зря дуэтом днём пели – видишь, спелись, наконец. — Браво нашему дуэту, — отвечает парень, поворачиваясь на звук открывающейся двери. Кажется, нашлись штаны подходящего размера.