Ошибки исправим мы, книги читая

  ***

Небожители расположились во дворце Наследного Принца Сяньлэ. Было принято решение дочитать главы с битвой именно здесь. — Надеюсь, сегодня будет итог битвы с Цзюнь У, - вздохнула Повелительница Луны.— Поскорее хочется узнать, что всё будет хорошо! — Я бы не рассчитывал на супер хорошую концовку, - откинулся на свое кресло Повелитель Огня. — До сих пор в дрожь бросает от поступков бывшего Небесного Императора! — Остаётся лишь с нетерпением читать продолжение! - ерзая на своем месте высказался Циин.

***

— «От Фансиня исходила настолько давящая мощь, что даже сторонних наблюдателей, стоящих довольно далеко, пробрало морозом по коже, что уж говорить о Се Ляне, которому пришлось раз за разом отступать под натиском его атак? Только что, сражаясь с Безликим Баем в одиночку, Хуа Чэн справлялся с относительной лёгкостью, однако после появления Цзюнь У принцу с демоном пришлось объединить усилия лишь для того, чтобы сравняться с ним по силе. Преимущество хозяина горы Тунлу в магических силах постепенно дало о себе знать, Се Лянь смутно ощутил, как на него накатывает волна сметающей всё на своём пути мощи.» — Если бы ты снял свои канги, то сражение могло быть легче, - закатил глаза Му Цин. — Твоё упрямство и не всегда приводят к хорошему. — Кто же знал, что так будет, - потер точку промеж бровей Се Лянь. — В книге, когда вознёсся в третий раз, я не знал, кем на самом деле является Цзюнь У. Да и про Сань Лана не подозревал. — «Кроме того, Цзюнь У облачился в белый доспех – тысячелетний артефакт, выкованный им лично, который практически невозможно пробить. Единственное, о чём следовало позаботиться Цзюнь У, – прикрывать голову. Хуа Чэн действовал саблей поразительно быстро и точно, Се Лянь тоже старался выбирать наилучший момент для атаки, они вдвоём нанесли по прямому удару в горло, сердце, спину, живот и плечи Цзюнь У, но противник даже не шелохнулся! Му Цин закричал: — Не тратьте силы! Бесполезно! Его доспех не пробить! Се Лянь не послушал, только велел Хуа Чэну: — Бей ниже правого ребра!» — И вправду, зачем бить в доспех, если знаешь, что он не пробиваемый? – задумчиво поинтересовался Тайхуа. — Вы ведь помните мое второе вознесение? – спросил Наследный Принц. Дождавшись утвердительных кивков он продолжил. — В мире нет неразрушимых вещей, нужно просто приложить чуть больше сил и времени. Во время битвы с Цзюнь У, когда меня послали второй раз, я множество раз бил по этой броне. Возможно, не с первого удара, но доспех треснет. — «Но удар изогнутой сабли в указанное место по-прежнему не принёс результата. — Я же сказал, бесполезно! – вновь вмешался Му Цин. – Лучше сначала придумайте, как отдалиться от него, а мы присоединимся к битве! Фэн Синь! Где твои стрелы? Фэн Синь карабкался по скале, чтобы поймать духа нерождённого, который показывал ему язык и плевался слюной. Но услышав призыв Му Цина, сразу отозвался: — Хорошо! Я иду! Тем временем Се Лянь настаивал: — Продолжай, не останавливайся! Бей ниже правого ребра! — Ваше Высочество! – обратился к нему Фэн Синь. – Этот доспех очень крепок, даже несколько сотен ударов не смогут его разбить! — Всё в порядке, делай, как я говорю! Нескольких сотен ударов не понадобится! – не унимался принц.» — Даже не знаю, хорошая это упертость или просто глупость, – в очередной раз закатил глаза Му Цин. — Я знаю, что гэгэ всегда прав. А значит, я не зря бью этот доспех в истории, –отозвался Хуа Чэн, недобро поглядывая на небожителя. — И на твоём месте я бы помалкивал, раз умного ничего сказать не могу. — «Се Лянь, обхватив руками всё ещё гудящую голову, осел на мост, и слёзы вместе с кровью неподконтрольно покатились по его щекам. Цзюнь У, присев рядом, вгляделся в лицо принца, вдруг протянул руку и погладил его по голове, затем аккуратно помог стереть кровь. — … Жест вышел наполненным теплом и лаской, словно отец сидит рядом с ребёнком, которого сам только что избил до безобразия, и утешает его. От такого зрелища у Фэн Синя и Му Цина кровь застыла в жилах. — Он… он… он в самом деле обезумел?» — Он давно стал безумным, – вздохнул Мэй Наньцин. — Не всё так сильны, как Се Лянь. — Сильный псих – это всегда гора проблем, – вздохнул Пэй Мин. — Никогда не знаешь, что такие существа выкинут в следующую секунду. — «Рука Хуа Чэна, сжимающая саблю, захрустела суставами, а зрачок в глазу Эмина резко сузился, при этом сам глаз будто бы покрылся кровавыми прожилками. Се Лянь, не пророняя ни звука, лишь позволял Цзюнь У стирать кровь со своего лица. Цзюнь У тем временем размышлял вслух: — Ну что за глупое дитя, раз тебе больно, почему ты не одумаешься? Считаешь, если биться головой о стену, то стена упадёт сама? Почему бы не изменить собственное направление? Се Лянь ответил: — Не одумаюсь. Цзюнь У вспылил, замахнулся и нанёс такой удар, что Се Лянь распластался на мосту! Голова принца всё ещё кружилась, когда Цзюнь У снова приподнял его одной рукой. По его тону было ясно, что он скоро потеряет терпение. — Тебе непременно нужно вывести меня из себя? Я спрошу ещё раз. Ты исправишься или нет? Се Лянь, кашлянув, выплюнул полный рот крови. — Не исправлюсь. Маска мягкости на лице Цзюнь У наконец треснула, сквозь неё промелькнул гнев. Советник, мрачный как туча, заметил этот недобрый знак и поспешно выкрикнул: — Ваше Высочество! Вы ведь никогда не желали смерти этому дитя, он всегда вам очень нравился! Вы сами говорили, разве не помните?!» — Не хотел бы я нравится такому существу, – скривился Ши Цинсюань, обмахиваясь веером. — Упаси небожители от такого счастья. — Согласен. От психа лучше ненависть, чем такое отношение, – прокомментировал Пэй Мин. — «Цзюнь У холодно усмехнулся: — Не будь это так, я бы не стал восемьсот лет тратить всё своё терпение и снисхождение на него одного. Он бы давным-давно обернулся частью фундамента столицы бессмертных, попираемый тысячами ног. – Он повернулся к Се Ляню и вновь неожиданно пришёл в ярость: — Но только он не ценит доброго отношения, упрямится, капризничает, никак не желает меня слушаться! Постоянно выступает против! Не исправишься? Хорошо, тогда давай проверим, упадёт ли эта стена, если я разобью об неё твою голову! Советник, видя, что Цзюнь У опять схватил Се Ляня, поспешил остановить: — Ваше Высочество! Ваше Высочество!!! Его Высочество… молодой принц просто несмышлёныш, пощадите его в этот раз, будет вам! Однажды он образумится…» — Странно слышать, что Се Лянь, который прожил более восьмисот лет, – молодой принц, – слегка улыбнулась Повелительница Луны.— По сравнению с ним мы вообще младенцами считаться должны.  — В той ситуации, что происходит, лучше быть молодым принцем, чем тем, кто окончательно выведет из себя психа, – закатил глаза Му Цин. — «Цзюнь У бросил на него взгляд, и его улыбка сделалась ещё холоднее. — Ты решил, что я по-настоящему обезумел? Не надейся меня обмануть. В душе ты, должно быть, считаешь истинным несмышлёнышем не его, а меня? Советник так и застыл, а Цзюнь У продолжил: — Ты всем сердцем желал взрастить его, наставлял его, наверняка лишь потому, что в твоих мечтах он мог бы превзойти меня. Так ты бы доказал, что я ошибался, но ты был прав, вы были правы. Ты бы мог разочарованно вздыхать, глядя на теперешнего Цзюнь У, но превознося призрачный образ совершенного наследного принца Уюна. Разве не эту цель ты преследовал? Думаешь, я не знаю, о чём ты думал? — Нет! Не надо опять начинать спор о том, кто прав, кто виноват, кто победил, кто проиграл, я никогда не имел подобных мыслей! – ответил Мэй Няньцин. Но Цзюнь У его уже не слушал, его голос сделался резким: — Даже не думайте! Я вам говорю, даже не думайте! Никому не дано превзойти меня! И тем более – ему! – Он рассмеялся словно сумасшедший, затем вновь схватил Се Ляня и принялся бить головой о скалу с криками: — Ты исправишься? Исправишься? Исправишься?!» — Мне больно даже слушать это, – закрывшись веером, произнес Повелитель Ветра. — Не представляю, что ощущал Се Лянь. — Наверное, ничего, – пожал плечами Принц. — Я не ощущаю боль уже очень давно.  Эти слова заставили многих ещё раз вспомнить о том, что пережил Се Лянь за свои восемьсот лет. — «Се Лянь, будто следом лишился рассудка, схватил Цзюнь У за руку и орал: — Не исправлюсь! Не исправлюсь! Не исправлюсь!!! От ударов у принца из глаз посыпались искры, нестерпимая боль пронзила голову, но он упрямо повторял одно и то же, не собираясь давать ответ, который Цзюнь У хотел услышать, лишь прямо заявлял: а вот и не исправлюсь! Он слишком долго терпел. Как будто все эти годы ждал лишь этой возможности, чтобы, истекая кровью, плакать и орать во всю глотку: — Вот и не исправлюсь! Будет больно – не исправлюсь, настигнет смерть – не исправлюсь, никогда не исправлюсь!!! Теперь не Цзюнь У довёл Се Ляня до безумия, а уже Се Лянь до безумия разгневал Цзюнь У!» — Это уже что-то новое! – усмехнулся Пэй Мин. — Я и представить на мог, что наш милый Принц может кого-то разгневать. — Только если свою стряпню предлагать будет... –невесело улыбнулся Фэн Синь. — «Глаза Цзюнь У налились кровью, он собрался преподать ещё один урок принцу, но вдруг застыл и опустил взгляд, увидев, как на его плечо обрушилась длинная сабля, и ощутив, как в спину ровным рядом летят восемь длинных стрел, выструганных из веток. Но для него это был сущий пустяк, ведь ни сабле, ни стрелам не пробить его белый доспех. Проблема лишь в том… что его правая рука исчезла. Рука, которой он держал Се Ляня, исчезла. Пропала от самого запястья, где теперь виднелся ровный срез. Се Лянь исчез вместе с ней. Затем Цзюнь У обернулся, и что-то с яростным порывом полетело прямо на него. Взмахнув левой рукой, он схватил летящий предмет и обнаружил, что это и есть его собственная правая кисть. На другой стороне Небесного моста Хуа Чэн держал в объятиях окровавленного Се Ляня, одной рукой сжимая саблю и обнимая принца за плечи, другой зажимая рану на его голове. Его голос звучал угрожающе: — Убери… свою грязную лапу. Не желая признавать поражение даже под страхом смерти, Се Лянь окончательно разозлил Цзюнь У, чтобы тот наконец ослабил бдительность!» — Вот оно как! – усмехнулся Пэй Мин. — Я до последнего думал, что вы, Ваше Высочество, – мазохист. — Вроде никогда таким не страдал, – быстро ответил Се Лянь. — Не сказал бы... – произнёс Мингуан, потирая подбородок. — Вы всегда приносите себя в жертву. То людей просили проткнуть себя, то ещё что-то.  — «Цзюнь У, взяв свою правую кисть, приставил её обратно к запястью, пошевелил рукой и выдернул стрелы из спины. Затем вдруг вспомнил кое о чём, обернулся и как раз увидел за своей спиной побледневшего Му Цина, сжимающего в руках длинную саблю. Тот, поймав на себе его взгляд, немного испугался, но всё же заставил себя, забыв о страхе, сохранять невозмутимость. Но надолго эта невозмутимость не задержалась. Цзюнь У, посмотрев на своё плечо, спокойно произнёс: — И всё же тебе, в сравнении с Сяньлэ, не хватает мастерства. На лице Му Цина лишь дрогнул мускул, но тут сабля выпала из его рук, и выражение совершенно переменилось. Он дёрнул рукав, уставившись на своё запястье, где чёрная проклятая канга сжалась сильнее, а вокруг неё яснее проступили сосуды, словно кровь со всего тела неудержимо потекла к этому месту.» — Вот кусок дерьма! – воскликнул Фэн Синь. — Будь мужиком, дерись честно!  — Это же Безликий Бай! О какой честности может идти речь? – закатил глаза Му Цин. — Странно, что он раньше не воспользовался этим козырем. — «Фэн Синь, видя, что Му Цин стоит, не шевелясь, закричал ему: — Чего ты встал, беги! — Фэн Синь, дурья ты голова, — одёрнул советник, — у него ведь ранены ноги, как он побежит? Фэн Синь от неожиданности выругался: — Твою ж мать! Он совершенно забыл об этом! внутри что-то горело. Хуа Чэн уверенно сказал: — Верь мне. Он ошибается, а правда на твоей стороне. Ты сильнее его. Ты намного сильнее! Цзюнь У издал тихий смешок, должно быть, счёл слова Хуа Чэна смехотворно наивными. Или, может, развеселился из-за мощи, которой поигрывал в ладони. Сила веры тысяч и тысяч последователей сейчас находилась в его руках!» — Количество не всегда равно качеству, – усмехнулся Собиратель Цветов.  — Тут я соглашусь с тобой, – произнес Фэн Синь. — Десяток искренних последователей лучше тысячи смертных, что лишь говорят о своей вере. — Хочу отметить, что сейчас ситуацию тупиковая, – произнес со своего места Повелитель Огня. — Цзюнь У, несмотря на свою силу, не может одолеть наших; при этом к изначальной истории он вернуться тоже не может, ведь все всё узнали. — Ещё как может, – прокомментировал Мэй Наньцин. — Или ты думаешь, прошлое поколение богов добровольно согласились отдать бразды правление Цзюнь У? — «Но Хуа Чэн схватил принца за плечо. — И что с того? Это просто десятки тысяч глупцов, они ничего не стоят! А тебе достаточно одного последователя. Достаточно одного последователя? Се Лянь не успел сообразить, что происходит, когда Хуа Чэн притянул его к себе. Глаза принца широко раскрылись. В его тело бешеным потоком ворвались магические силы. В этот раз, в отличие от любого из предыдущих случаев, передача магических сил произошла категорически насильно, даже призрачные бабочки и озлобленные духи, казалось, ощутили эту пугающую мощь. Находящиеся слишком близко к Хуа Чэну и Се Ляню бабочки и духи просто-напросто взорвались, послышались хлопки и пронзительный визг. Принц почувствовал, что его пальцы вот-вот задёргаются в судорогах, ноги задрожали так, что он, казалось, сейчас рухнет на колени, не в силах стоять. В душе Се Лянь кричал – остановись, не надо, но Хуа Чэн обеими руками крепко держал его голову, не давая отстраниться, не позволяя отказаться. Спустя какое-то время Се Лянь ощутил, как напряжение на шее спало. Одновременно с этим Хуа Чэн наконец отпустил принца, и у того подкосились ноги – упав на колени, Се Лянь упёрся руками, только так ему удалось сохранить равновесие. Цзюнь У остановился, глядя в их сторону с посуровевшим лицом. А Фэн Синь, лежавший вдалеке от них, проговорил, не веря своим глазам: — В-ваше Высочество, твоя… твоя?.. Се Лянь дрожащими руками притронулся к шее. Ничего нет. Хуа Чэн влил в него слишком много магических сил. Правда, слишком много, их количество вышло далеко за пределы, которые способна запечатать проклятая канга. Оковы, что сдерживали Се Ляня больше восьми сотен лет, оказались сломаны!» — Вау! У меня просто слов нет! - выдохнул Цинсюань. — Это просто невероятное действо!  — Главное, чтобы оно не стало последним, – тихо произнес Черновод. — Представьте, сколько сил потребовалось на то, чтобы разрушить канги? — Слишком много даже для Князя Демонов, – ответил Мэй Наньцин. — Что вы нагнетаете, – откинулся на спинку кресла Хуа Чэн. — Я в любом случае всегда буду с гэгэ. Поэтому, чтобы вы наконец успокоилась, давайте продолжим чтение как можно быстрее.