Суррогаты

      При всем бардаке, что творится у Шарлотты в жизни, сложно поддерживать чистоту в квартире, однако Шарлотта трет, скоблит и оттирает всякий раз, как выдается свободная минута. Она легко может нанять прислугу, однако сама хватается за щетки и тряпки и бросается вытирать пыль, полировать окна, чистить диван, потому что беспокойные руки нужно чем-то занять, а тело от избытка адреналина требует действий. Чем еще заняться Хлопкоготь в плену собственного дома? Разве что стиркой; хотя она терпеть не может уборку.       Супергероям не полагается бегать по квартире со шваброй и пылесосом, но Шарлотта трет ковер щеткой, и слезы катятся у нее по лицу. Она хочет прекратить, отшвырнуть щетку и выбросить к черту все эти порошки и чистящие средства, однако не двигается с места. Колени, упирающиеся в пол, болят; шорты чуть задираются, оголяя бледную кожу и синяки, оставленные иглами.       Скоро организм потребует новую дозу препарата V, и от этого Шарлотте еще хуже; настолько, что она с силой вдавливает щетку в пол, от чего пластик крошится прямо у нее в ладони. Из горла рвется всхлип, но Шарлотта проглатывает его и судорожно выдыхает. Нет, она не маленькая девочка, чтобы рыдать; никто не решит проблемы Хлопкоготь, кроме нее самой.       Никто не поможет почистить этот чертов ковер. Зачем она вообще это делает? Можно ведь отвезти его в химчистку.       Шарлотта трет нос кулаком; она чувствует себя глупо, сидя на полу в окружении упаковок чистящих средств. Совсем неловко становится, когда звонят в дверь; поднявшись, Хлопкоготь идет открывать прямо в резиновых перчатках, с распухшим красным носом и слезящимися глазами. Похер; все равно никому нет до нее дела.       Телефон молчит уже сутки; разве так бывает у супергероев?       Хотя какой она герой… герой на героине.       Шарлотта открывает дверь, даже не утруждая себя улыбкой; темнокожая девчонка, совсем юная, с волосами, скрученными в косицы-дреды, угрюмо смотрит на нее в ответ, стоя за порогом.       — Доставка, — поясняет она, потрясая ярко-синей сумкой, и запоздало бросает, — здравствуйте, мэм.       — Ага, — тянет Шарлотта, придирчиво рассматривая девушку; та ничем не демонстрирует то, что узнала Хлопкоготь, и Шарлотта расслабленно выдыхает. Она ждет, пока девчонка выгрузит из сумки ее заказ: порошки, полироли и моющие средства, и засматривается на ее руки. Сильные, крепкие руки курьера, широкие рабочие ладони и неожиданно длинные пальцы; наверняка цепкие, как у вора. Шарлотта усмехается, нервно оборачивается на телефон; ни сообщения, ни звонка. Обидно до спазмов в животе; а девчонка исподволь посматривает на ее голые ноги и поджимает полные смуглые губы.       — Хочешь заработать? — отрывисто спрашивает Шарлотта, неожиданно для себя; девчонка недоверчиво хмурится, и Шарлотта с ухмылкой продолжает: — Тогда хватай тряпку и катись на кухню: плита должна блестеть ярче, чем зад Иисуса.       Вид перекошенной от удивления мордашки девчонка смешит до сухости в горле; молчащий телефон тянет вышвырнуть в окно вместе с недочищенным ковром.