Жаркое лето

      Страсти накалялись с каждым днём! Если прежде Драко думал, что хуже "попного театра от Поттера" ничего быть не может, то он глубоко ошибался. В чём юноша смог вскоре убедиться, когда им назначили новую дополнительную процедуру - "ультрафиолетовое облучение", более известное всем детям советского и постсоветского периода как "прогревание". Ни Драко, ни Гарри раньше никогда не сталкивались с этим агрегатом и даже не были в курсе, существует ли вообще такое же или что-то подобное в их Британии. Малфой-то понятно, он был чистокровным волшебником, где в семье лечением признавали только зелья и заклинания, а Поттер же вырос в семье маглов, где им пренебрегали, поэтому всё, что он видел в детстве медицинского - это то, что было в их фельдшерском кабинете в начальной школе. В общем, УФО-терапия удивила их обоих.       На столе у окна в физиокабинете стоял большой предмет, немного похожий на металлическую пивную бочку от которой на четыре стороны отходили длинные пластиковые тубусы. Процедура заключалась в том, что нужно было засунуть в рот эту трубку и так сидеть несколько минут при включенном аппарате. Гарри сел напротив окна, а Драко справа от него. Медсестра поставила на верхнюю часть прибора песочные часы, и время пошло. Вскоре можно было почувствовать характерный запах озона, который образуется при взаимодействии ультрафиолета с молекулами кислорода. Гарри был знаком этот запах, потому что медицинский кабинет в школе периодически кварцевали, а Драко мог вспомнить его, когда бывал на природе после сильной грозы.       Сидеть, широко открыв рот и поместив туда довольно толстый тубус, было очень неловко: мало того, что уже начинало сводить щёки, а слюна намеревалась вытечь изо рта, но и сам вид друг друга вызывал некоторые неприличные ассоциации. Аппарат светился зелёным светом. "Цвет Авады!" - подумал Поттер. "Цвет глаз Гарри", - промелькнуло в голове у Малфоя. Минуты тянулись мучительно долго, казалось, что песчинки в часах замедлили свой бег и очень-очень неохотно падают вниз. Молчание было невыносимым.       Гарри смотрел на Драко и думал о том, что хотел бы, чтобы вместо этой трубки во рту Малфоя был сейчас его, Гарри, член. Перед глазами сразу встали картинки из снов, где ему делала минет сперва незнакомая блондинка, а потом уже знакомый блондин. Драко же, глядя на рядом сидящего брюнета, имел примерно такие же мысли: "Вот бы сейчас вместо этого тубуса засунуть Поттеру в его прелестный рот мой собственный орган, чтобы он вот так же обхватывал его своими губами, чтобы его щёки были вот так же втянуты, а я мог провести по ним пальцем. А его зелёные глаза, так же широко раскрытые, смотрели бы на меня снизу вверх".       Малфой смотрел на Поттера и вспоминал, как тот ел огурец, макая его в йогурт, как он обхватывал губами спелую ягоду клубники, как медленно помещал в рот очищенный банан, как вытирал и слизывал с губ сметану, как там, в беседке у бювета, приложил к губам горлышко бутылки, запотевшей от перепада температур, и начал жадно пить воду, а Драко в тот момент желал, чтобы вместо бутылки там были его, малфоевские, губы, чтобы Гарри испил его, Драко, до самого дна, чтобы высосал из него всю душу, как поцелуем дементора.       Драко представлял себе, каковы губы Гарри на вкус: может быть они солоноватые, как воздух в соляном гроте; или сладкие, как сок клубники; или кисленькие, как йогурт без добавок; горячие ли они, как воздух в тот аномально жаркий день; тёплые ли, как вода в реке Венец; прохладные ли, как минеральная вода из бювета. И если бы время процедуры, наконец, не вышло, и последняя песчинка не упала бы на дно часов, присоединившись к остальным, то ещё чуть-чуть и фаллосы Поттера и Малфоя стояли бы так же твёрдо, как и эти тубусы аппарата УФО, разве что не светились бы зелёным светом.       Убрав трубки из уже онемевших ртов, парни наконец-то смогли размять щёки и проглотить слюну. Но на этом физиопроцедуры не закончились. Далее у них по плану было магнитолечение. Гарри уложили на большой магнитный коврик на спину, полностью захватывающий его тело от плеч до щиколоток. А Драко, наоборот, повернули животом вниз и разместили коврик под ногами, начиная от верхней части бёдер. Они лежали на кушетках напротив друг друга, не став задёргивать шторки. Поттер смотрел в белый потолок и почему-то вспоминал потолок больничного крыла в Хогвартсе в котором, казалось, провёл больше времени, чем на уроках. Драко смотрел в стену впереди себя. Мысли обоих блуждали, и в какой-то момент Драко подумал, что хотел бы, чтобы вместо этого магнитного коврика сейчас под ним лежал Гарри, а Поттер начал фантазировать, что сам был бы не прочь занять место коврика под Драко. Чтобы отвлечься от пошлых мыслей, занимающих его голову всё последнее время, первым заговорил Поттер:       - Слушай, Малфой, как тебе лечение? Помогает? - спросил гриффиндорец совершенно обыденным тоном.       - Да, я прямо как заново родился. Даже, кажется, лучше стал, чем был, - ответил Драко, усмехнувшись. - Кстати, Поттер, я давно не видел тебя в очках, сломал, что ли, или потерял?       - Нет, - ответил Гарри. - Просто они мне уже не подходят, надо другие покупать. А тут, как ты можешь заметить, купить их негде.       - Что, совсем ослеп, что ли? - в шутку спросил Малфой.       - Наоборот, прозрел! - сказал Поттер воодушевлённо. - Не так, чтобы прям совсем-совсем, ни как у орла зрение, но гораздо лучше, чем было последние пару лет. У меня же после того, как второй Авадой шарахнули, спустя какое-то время зрение стало стремительно падать, никакие зелья и заклинания не помогали, медики в Мунго сказали, что это последствия Авады наложились на и без того неидеальное от рождения зрение и, скорее всего, необратимые они, последствия эти. Я ж уже практически как слепой крот был, без очков вообще ничего не видел, кроме пятен размытых и силуэтов, а в очках с толстенными линзами едва себя в зеркале различал. Я и из дома-то особо не выходил без надобности: и не видел толком нихрена, и всё тело болело из-за других травм. А здесь, как приехал сюда, зрение прям заметно улучшаться стало, я теперь в старых очках и ходить-то не могу, ибо без них вижу лучше, чем в них. Когда прибуду обратно в Британию, новые очки себе закажу. Думаю, я сейчас вижу даже чуть лучше, чем в детстве.       - Понятно, - проговорил Малфой. - Это классно. На самом деле классно. Я рад за тебя. У меня тоже улучшения: мышцы стали лучше работать, тело распрямилось, трость мне больше не нужна. Осталось только физическую силу развить, и буду как новенький.       Ни Поттер, ни Малфой не стали упоминать о том, что ещё несколько недель назад страдали эректильной дисфункцией и практически смирились со своей импотенцией, а теперь не знают куда от этого стояка деваться. Особенно Малфой, не лежи он сейчас животом вниз, то давно бы уже его член стоял колом только лишь от одного голоса Поттера, такого живого и завораживающего. Поттер взрослел и постепенно приобретал бархатные нотки в своём баритоне, похожие на те, что были в голосе Северуса Снейпа. И ни один из них не догадывался, что вон тот парень, лежащий напротив имеет точно такие же мысли и желания, как и он сам. Никто из них так и не овладел легилименцией в должной степени, чтобы проникнуть в мозг соседа и прочитать все его самые потаённые фантазии, да и вряд ли стал бы делать это, даже если бы мог. Просто сделать это даже не пришло бы в голову.       Это была пятница. Четыре недели, как Гарри Поттер находится в санатории, и две недели, как тут лечится и Драко Малфой. Им оставалось ещё шесть недель по соседству друг с другом и ещё плюс две недели Гарри долечиваться одному.