Взмах крыльев

      Омега выходит на вымощенную кирпичом мостовую и сильнее кутается в вельветовое пальто, пытаясь укрыться от ветра.       Несмотря на то, что на улице уже начинается весна, по вечерам в Сеуле еще довольно холодно и промозгло.       Лин поворачивает за угол и достает из кармана ключи от машины, готовясь нажимать на кнопку сигнализации.       Внезапно омега чувствует, как по спине проходит холодок, словно сама смерть коснулась своей костлявой рукой его затылка, и медленно оборачивается, задерживая дыхание.       В следующую секунду раздается оглушительный крик, а тело падает на асфальт, окрашивая его алой кровью. С полураскрытых губ срывается предсмертный стон, а в глазах навсегда застывает ужас последних секунд. Вельветовое коричневое пальто становится бордовым…

***

      — Мистер Чон! Мистер Чон, вставайте, Вы просили Вас разбудить! — домработник несколько минут мнется возле кровати начальника, но не получив ответа, и побоявшись попасть под горячую еще явно пьяную руку, тихонько выходит за дверь.       Мирно спящий рядом с альфой полуголый омега лениво закидывает на альфу ногу и мычит от недовольства в подушку.       Как только домработник обреченно скрывается за дверью, Чонгук лениво потягивается и накрывает голову одеялом, прячась от всего мира. Комната все еще слегка кружится из-за количества выпитого прошлой ночью алкоголя, а во рту словно тысячелетняя засуха.       Прошлая ночь, как и те, чтоб были до нее, прошла ярко и бурно.       Великий Чон Чонгук не умеет по-другому. Великий Чон Чонгук может себе позволить.       Он же Чон, мать его, Чонгук: двадцатичетырехлетний единственный сын самого мэра Сеула Чона Джихо, мажор, выросший в золотых пеленках и не знающий слова «Нет».       Если вы когда-нибудь представляли себе идеальный образ «сына маминой подруги», то это его живое воплощение: красивый, богатый, харизматичный, знающий, что он хорош во всех смыслах этого слова — Чон, мать его, Чонгук.       В свои двадцать четыре года альфа уже владеет одним из самых престижных ночных клубов в центре Сеула и автомастерской. Получать высшее экономическое образование он пока не намеревался, ему и так хватало школы с экономическим уклоном в Америке, где альфа учился шесть лет. Для остального у него был кузен-юрист.       Чонгук мог себе позволить жить красиво, на широкую ногу, заботиться о своей внешности и выбирать омег на ночь. Не жизнь, а сказка.       Единственной ложкой дегтя во всей его биографии были натянутые и холодные взаимоотношения с отцом-мэром, который любил лишь повторять: «Не делай глупости, не порть мой имидж». На этом, и еще порции упреков, и заканчивалось общение Гука с отцом.       Поэтому сразу же по возвращению из Америки, девятнадцатилетний альфа съехал из отчего дома и стал строить свой бизнес с нуля, доказывая отцу, окружающим и самому себе, чего он на самом деле стоит.       Альфа и дальше продолжил бы мирно сопеть в подушку, послав к черту утренние дела, но настойчивый телефон начал вибрировать на тумбочке, отдаваясь гулом в ушах.       — Господин Чон! — назойливый домработник вновь влетел в спальню, но уже явно без страха. Точнее, страх слышался в его голосе, но не по отношению к своему начальнику. — Господин Чон, боже, вставайте! Случилось страшное!       Альфа лениво приподнимается с подушки, сбрасывает с себя ногу омеги, чье имя он даже не запомнил, и тянется за телефоном, игнорируя шумного Бана возле своей кровати. Звонил Джин, старший двоюродный брат и, по совместительству, юрист и лучший друг, несмотря на то, что был омегой.       — Джин, солнышко, какого черта…       — Чонгук, это полный пиздец!       Альфа немного зависает с телефоном в руке, так как никогда не слышал, чтобы его хен нецензурно выражался.       — Что случилось, хен?       — Твой отец, его арестовали. Он обвиняется в убийстве своего секретаря, Лина.       — Лина убили?! — альфа прекрасно знал этого лучезарного омегу, которому удалось растопить сердце отца. Да, Гук давно замечал, что его суровый отец Чон Джихо впервые за долгое время открыл кому-то свое сердце, поэтому все, что Джин сейчас говорил, казалось Чону дешевым розыгрышем.       — Лина нашли поздно ночью… не буду вдаваться в подробности, там просто Ад… На теле нашли только отпечатки пальцев твоего отца, а также на камерах видно, как он идет за Лином в переулок. Чонгук, дядю Джихо посадят. Полиция уже забрала его.       Заторможенная после сна и алкоголя нервная система альфы начинает загружаться, быстрее разгоняя кровь по телу и выделяя адреналин. Чону кажется, что время вокруг него остановилось, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       — Джин… это не может быть он! Я, я не верю…       — Я тоже, Гуки, но все улики указывают на Джихо. Я не знаю, что мне делать, я впервые не знаю, как помочь…

***

      Все мы любим смотреть экшн фильмы, когда жизнь главных героев разделяется на «до» и «после», и как раз в это «после» начинается какой-то интересный экшн.       Но когда это происходит в собственной жизни, становится не смешно.       Чонгук сидит в кабинете отца, в доме, откуда сбежал много лет назад. Альфа сосредоточенно просматривает записи отца и документы, пытаясь принять новую реальность.       Джихо находится под следствием и ожидает вынесения приговора, два дня назад прошли похороны Лина, на которые Гука не пустили разъярённые родственники омеги, хотя альфе очень хотелось попрощаться с ним. Лин работал на отца Гука долгие пять лет, за которые не раз пытался сблизить отца и сына, и стал для младшего альфы далеко не чужим человеком.       Джин сутками пропадал на работе, пытаясь найти хоть одну лазейку, чтобы доказать невиновность дяди.       К отцу Чонгука пока не пускали, но пускали Джина, и, по его словам, Джихо раздавлен и уничтожен, морально и физически. В свои пятьдесят семь, до этого здоровый и сильный альфа погибал на глазах, сгораемый трауром по любимому человеку и чувством безысходности и обреченности своего положения. Он слезно клялся, что не помнит, как той ночью шел за Лином в тот проклятый переулок, но камеры не врали, он действительно был там.       Чонгук откидывается на спинку кресла и устало потирает переносицу. Все это похоже на какой-то кошмарный сон или розыгрыш, но никак не на правду.       В кабинете отца не было ничего, что могло бы как-то прояснить ситуацию, а уставший за бессонные ночи мозг отказывался функционировать в таком режиме.       Спустя еще два часа альфа встает с кресла и выходит из дома, закуривая уже, кажется, десятую сигарету за сегодняшний вечер.       Ему пора появиться в собственном клубе. Несмотря на жизненную ситуацию, надо было как-то брать себя в руки и двигаться дальше. По отчетам сотрудников, народу в клубе стало значительно меньше, так как репутация семьи Чон была запятнана, а все, что круглосуточно крутили по новостям — это грязные подробности дела о жестоком убийстве политиком своего «любовника». Гук скрипел зубами и пару раз норовил заявиться в редакцию и разнести там все к чертям, но Джин был прав, без доказательств любые действия могли привести к худшим последствиям для Джихо.       Еще и назойливый следователь уже трижды вызывал на допрос, задавая одни и те-же вопросы об отношениях Чона с отцом и отношениях отца с Лином, что неимоверно бесило.       Альфа садится в Лексус и выруливает на дорогу, заполняя салон автомобиля дымом сигарет.       Паршивое настроение, отсутствие сил, нормального сна и хоть какой-то зацепки в запутанном деле — все это било кувалдой по голове и оседало тяжелым грузом на плечах альфы.       Внезапный телефонный звонок с незнакомого номера выдергивает из собственных мыслей, и Чон принимает вызов, продолжая сверлить дорогу взглядом. В трубке раздается странное шипение, и Чонгук уже планирует отключиться, как слышит на том конце низкий шёпот.       — Не лезь, мальчишка, если хочешь жить.       Альфа несколько раз моргает и рычит в трубку, крепко сжимая телефон.       — Слышишь ты! Не знаю, что за херню ты затеял, но мои адвокаты найдут тебя. Если ты, кем бы ты ни был, как-то причастен к смерти Лина, я лично разорву тебе глотку!       С того конца слышится скрипучий смех, после чего звонок сбрасывается, и альфа с удивлением отмечает, что не в состоянии двигать нижними конечностями, а правая нога продолжает давить на педаль газа, не поддаваясь контролю.       — Какого…       Машина несется вперед, и альфа лишь ловко маневрирует между рядами, изо всех сил стараясь вернуть себе контроль над ногами.       Лексус проносится на красный свет и Гук понимает, что единственный способ сейчас сохранить жизнь себе и случайным пешеходам, это остановиться… обо что-то. Альфа громко матерится, сворачивает с главной дороги и выворачивает руль так, что машину ведет в сторону столба, но не с его стороны, а с пассажирской.       Автомобиль впечатывается в столб, сминая половину, а Гук чувствует, как от сильного удара от виска по щеке начинает течь теплая кровь.       — Какого черта это было?!       Прежде, чем потерять сознание, альфа чувствует, как нога вновь подается его контролю и соскальзывает с педали.

***

      — Чонгук! Ты меня слышишь?       Альфа морщится от резкой боли в голове и открывает один глаз, сталкиваясь взглядом с обеспокоенным кузеном.       — Джин, где я?       — В больнице, дурак! Как ты умудрился так себя загнать, что не справился с управлением? Ты же за руль сел раньше, чем ходить начал! — Джин активно жестикулирует руками над головой альфы, отчего у того еще сильнее болит голова.       Произошедшее кажется альфе каким-то паршивым сном. Либо альфа окончательно сходит с ума, либо творится что-то не ладное, выходящее за рамки нормальности.       — Это… это не я, хен. Точнее, я не знаю, что произошло, но выясню.       Чонгук устало прикрывает здоровый глаз, отмечая, что второй заплыл, и откидывается на подушку.       — Джин, у меня на мобильном последний входящий с незнакомого номера. Нужно выяснить, кто, и откуда звонил.       — Можешь поручить это следователю за дверью, он уже час там топчется.       — Следователь? Который ведет дело отца? А он что тут забыл?!       — Ему показалась странной твоя авария, хотел задать пару вопросов.       Альфа чувствует, как вновь начинает болеть голова и нажимает на кнопку, вызывая медбрата.       — Джин, выпроводи его и найди мне чертов номер, прошу. Я объясню тебе все позже.

***

      Альфа вышел из больницы спустя неделю, за которую у него было время собрать себя воедино, после выбивших его из колеи событий.       Взятый напрокат черный BMW рассекает ночной город, проносясь мимо скучающих прохожих.       Пришло время взять себя в руки и начать свое расследование.       К отцу его по-прежнему не пускают, и, как понял сам Чонгук, Джихо не особо горел желанием видеть сына и демонстрировать свои слабости.       Чонгуку настало время вернуться в социум и на работу, он же Чон, мать его, Чонгук.       Альфа входит в собственный клуб, горделиво задрав подбородок и натягивает на губы свою самую обворожительную улыбку.       Скандал несомненно навредил его бизнесу, но все же его клуб был одним из лучших в Сеуле, так что люди по прежнему продолжали приходить и делать выручку.       Чонгук оглядывает собравшихся и поднимается в свой кабинет, заказывая двойную порцию виски.       Спустя час альфа откладывает документы и встает из-за стола, разглядывая толпу со второго этажа. Люди внизу покачиваются в такт музыке и блаженно прикрывают глаза, отдаваясь влиянию алкоголя. Привычная для глаз картина и атмосфера.       Внезапно взгляд альфы цепляет парень с пухлыми губами и ярко светящимися в темноте глазами. Парень неотрывно смотрит на него, словно видит альфу сквозь тонированное стекло.       Чонгук несколько раз моргает и чувствует, как по спине проходится холодок, а все нутро тянется к загадочному парню внизу.       Чертовщина какая-то. Альфа мог поклясться, что за последнее время в его жизни происходит слишком много необъяснимого и загадочного, о чем даже говорить кому-то сложно.       Тот злополучный звонок, после которого альфа попал в аварию, так и не удалось отследить, его попросту не было в списке звонков, словно и никогда и не было. Словно альфа не слышал это шипение по телефону, а после не мог оторвать собственные ноги от педаль.       Теперь еще и этот парень, который смотрит словно в душу, сквозь тонированное стекло.       Во рту начинает скапливаться слюна, а разум плывет под влиянием этих гипнотических глаз. Альфа залпом допивает содержимое своего стакана и выходит из кабинета, спускаясь вниз к загадочному наблюдателю.       Чем ближе подходит Гук, тем меньше себя контролирует.       Парень оказывается омегой с соблазнительными формами, которые удачно подчеркивают кожаные штаны.       — Что тебе заказать, милый? — Чонгук обворожительно улыбается, изучая омегу.       Тот улыбается и обнимает альфу, прижимаясь к нему и покачиваясь в такт музыке.       Гук принимает правила игры и начинает танцевать, изучая руками омегу.       Внезапно парень в его руках тянется к губам и целует, покусывая Чона за нижнюю губу. Разорвав долгий и тягучий поцелуй, омега смотрит в глаза напротив, и Чонгуку кажется, что пространство перед глазами начинает плыть, словно он только что выпил залпом по меньшей мере половину бутылки виски. Изображение перед глазами становится нечетким, но ярко выделяются светящиеся глаза и недобрый оскал на пухлых губах парня, что обнимает Гука за шею и шепчет что-то на ухо.       А дальше темнота.

***

      Чонгук разлепляет глаза и утыкается взглядом в потолок своей спальни.       Пары минут хватает, чтобы сознание прокрутило все доступные воспоминания со вчерашней ночи. Пары минут хватает на то, чтобы понять, что альфа не имеет представления, как оказался в собственной квартире. Последнее, что он помнил, это пухлые губы омеги на своих губах и его шепот на ухо, а дальше туман и полная неизвестность.       Альфа оглядывает себя с ног до головы и замечает, что он спал полностью одетый и обутый. Та же одежда, что была на нем в клубе, вот только… альфа всегда раздевался, прежде чем лечь в постель. В каком бы состоянии алкогольной опьянения он не был. Да и ходить по дому в обуви в Корее абсолютно не принято. Гук, даже живя в Америке, по привычке всегда разувался в квартире, а тут…       Голова идет кругом, и альфа проводит рукой по второй половине кровати, отмечая прохладу и отсутствие посторонних запахов. Значит, приехал он сюда один, что тоже весьма не соответствует обычному сценарию.       Чонгук медленно поднимается с кровати и плетется к кофемашине, по пути стаскивая с себя неудобный деловой костюм, в котором был со вчерашнего дня.       Кофе и горячий душ немного приводят воспаленный загадками мозг в форму, но альфе отчаянно не удавалось вспомнить события вчерашней ночи и те самые слова из уст странного омеги со светящимися глазами.       Жизнь альфы определенно в последнее время становилась весьма странной и даже немного мистической, и Гук начинал сомневаться в собственной адекватности.       В этот момент он вспомнил тот факт, что его отец, по словам Джина, также абсолютно не помнил, как шел ночью за Лином, а теперь и Гук черт знает что творил этой ночью. Все становится только запутаннее, и Чонгук роняет тяжелую от мыслей голову на руки, потирая виски.       — Черт, что еще может случится?       Внезапный стук в дверь выводит из транса. Гук замирает и прислушивается к тишине, надеясь, что ему показалось.       Но спустя пару минут неуверенные удары в дверь возобновляются, и альфа, чертыхаясь, поднимается со стула и плетётся к двери, молясь всем богам, чтобы за дверью не оказались полицейские, сообщившие ему, что ночью он что-то натворил, будучи в полном беспамятстве.       Развернувшаяся перед Гуком картина определенно сбивала с толку, но, по крайней мере, стоявший перед ним паренек не был в полицейской форме.       За дверью оказался молодой омега с выкрашенными в ярко голубой волосами, медовыми глазами и в огромной мешковатой одежде, за которой абсолютно не была понятна фигура парнишки.       — Здравствуйте, Чонгук, — голос паренька немного дрожит, и омега нервно закусывает губу, изучая альфу глазами.       В этот момент Чон вспоминает, что стоит перед омегой в одних серых спортивках и босиком.       — Милый, ты заблудился? — Чонгук выгибает одну бровь, встречаясь глазами с изучающим взглядом странного паренька.       — Меня зовут Тэхен. То, что я сейчас скажу, скорее всего, покажется Вам странным, но, поверьте, у меня не было выбора, кроме как прийти сюда.       Альфа ждет продолжения, но видя, как омега собирается с мыслями, явно подбирая слова, делает к нему шаг и выходит в подъезд, прикрывая дверь квартиры.       — Я слушаю, милый, не томи. Утро у меня выдалось крайне паршивым.       Омега делает глубокий вдох, шепотом матерится, видимо, таким образом морально готовясь, и выпаливает:       — Меня прислал сюда Лин. Он тоже сейчас здесь. Я пришел, чтобы помочь Вам.       Гук несколько раз моргает, после чего горестно усмехается и тянется к ручке двери.       — Если это какой-то злой розыгрыш, то у меня сейчас совсем нет сил выслушивать бред. Поверь, у меня и без этого в жизни сейчас полный пиздец. Так что убирайся отсюда, пока я не вызвал полицию.       Альфа тянет на себя дверь и входит в квартиру, но следующие слова, брошенные в спину, заставляют его замереть на месте.       — На последний День Рождения Лин подарил Вам картину. Аналог той, что висела у вас в детской, когда папа был жив. А еще Лин очень беспокоится из-за того, что инцидент с аварией может повториться, и Вы опять не будете контролировать свои ноги на педалях.       Альфа ошарашенно смотрит на омегу, не веря своим ушам.       — Да кто ты такой?       — Я — экстрасенс. И я видел Вас во сне на протяжении последних трех месяцев.