Взмах крыльев

      Порой достаточно протянуть руку и попросить помощи у света, чтобы понять, что все необходимое уже есть в тебе самом…       Что-то произошло. Определенно. Чудища замерли на месте прямо в разгар битвы, а в следующую секунду под протяжный вой огромного пса яркий свет накрыл все живое, и никто так и не успел заметить, откуда был его источник.       Внезапно наступил покой, мир и тишина.       А затем включилось электричество и мост осветили дорожные фонари, демонстрируя привыкшим к темноте бойцам последствия битвы.       — У него получилось, — тихо произносит Юнги, глядя на бездыханное тело альфы, лежащее на асфальте. — Он победил Хосока.       — Чонгук! — Джин подбегает к телу брата и начинает аккуратно трясти за плечи, капая на бледное лицо собственными слезами. — Открой глаза! Пожалуйста! Чонгук!       Бан медленно подходит к омеге и поднимает его на ноги, позволяя плакать на своем плече.       — Мы что, победили?       — Все закончилось?       — А что с чудовищами? — произносит кто-то из толпы, глядя на огромные туши, разбросанные по всему мосту.       — Мы что-нибудь придумаем, — тихо произносит оп, продолжая успокаивать омегу. — Мне больше интересно, откуда был свет. Явно не с этого моста.       — И где тело Хосока? — Чимин подходит к Юнги, вставая рядом и не решаясь посмотреть ему в глаза.       — И Тэхена, — Юнги поднимает глаза к небу, глядя на все еще одинокую луну на звездном небе.

***      

      После яркой вспышки наступила темнота.       Чонгук озирается по сторонам в надежде ощутить Тэхена рядом с собой, но не чувствует никого и ничего.       Вот такой его ждет конец? На подобное альфа определенно не согласен. После всего, что они прошли, Чонгук и Тэхен определенно заслужили хэппи энд. Альфа уже готовится громко орать о своем несогласии, кто то же определенно должен его услышать… Хотя в Бога Чонгук особо никогда не верил, но, а что собственно остается делать в таком случае?! Ждать следующей реинкарнации, чтобы позвать Тэхена на свидание? Черта с два!       Альфа открывает рот, чтобы закричать, когда внезапно слышит шелест крыльев и видит… свет вдалеке.       Делая несколько неуверенных шагов вперед, альфа чувствует, как внутри поднимается волнение. Нет, это не конец. Это путь обратно, к жизни. Тэхен его вытаскивает. По какой то причине сомнений в этом нет.       Гук ускоряет шаг, стремительно приближаясь к свету, и слышит до боли родной голос, что заставляет остановиться и обернуться.       — Молодец! Я горжусь тобой!       — Отец? — Чонгук ошарашенно наблюдает за тем, как его вечно суровый при жизни родитель выходит из темноты, даря сыну свою самую теплую и искреннюю улыбку.       — Мы все гордимся тобой, Чонгук! И хранители, и твой папа, и Лин, все мы полны гордости за то, что ты наше продолжение.       — Отец, — Чонгук падает на колени, еле сдерживая дрожь и не решаясь заглянуть родителю в глаза, — я не смог спасти тебя…       — Даже не смей винить в этом себя, Чонгук! Ты, как и я, не по наслышке знаешь, что нельзя идти наперекор судьбе. Я всю жизнь пытался защищать тебя, не понимая, что делаю этим хуже и тебе и себе. У тебя хватило смелости принять свою роль, у меня нет. Я обрел покой, Чонгук. Покой, которого не мог добиться при жизни. Я вижу в тебе лучшую версию себя, и я всегда буду жить в тебе и твоих поступках. Я очень горд, что ты мой сын. Прости, что никогда не говорил тебе этого при жизни.       Мужчина протягивает ладонь и помогает сыну подняться с колен, после чего крепко обнимает, похлопывая по спине.       — Живи! Живи искренне и ярко. Не предавай себя и свои чувства. Ты заслужил.       — Я люблю тебя, отец.       — Ну все, — альфа последний раз похлопывает сына по спине и отстраняется, делая несколько шагов назад. — Тебе пора. Тебя ждет жизнь.       Чонгук кивает и, последний раз положив руку на плечо отцу, начинает идти спиной вперед в направлении света, не сводя с отца взгляда.       — И я тебя люблю, — считывает альфа с губ отца, прежде чем свет поглощает его.       Гук резко распахивает глаза, не сразу осознавая, что лежит на том самом мосту, где была битва.       Звуки битвы стихли, а луна светит так ярко, что Чон невольно ассоциирует ее с тем светом в конце черного тоннеля, что видел в забвении.       Альфа медленно садится, с интересом рассматривая себя и проверяя ощущения. Он точно помнит, куда вошел меч, но не замечает на себе видимых повреждений. Боли нет, как и крови, помимо той, что уже запачкала одежду.       — Очнулся! — слышит альфа громкий крик Намджуна, и в ту же секунду на него наваливается Джин, роняя обратно на асфальт.       — Идиот! — орет Джин, пачкая рубашку Гука собственными слезами. — Какой же ты идиот!       — Я тоже рад тебя видеть, братишка! — Чонгук прижимает к себе содрогающееся тело, оглядывая собравшихся.       В глазах Бана считывается облегчение и гордость, он лишь безмолвно кивает, давая понять, что слова сейчас будут явно лишними.       Им всем нужно время, чтобы осознать и переварить произошедшее. Принять, что они победили и наконец то можно выдохнуть.       Альфа переводит взгляд на Юнги и открывает рот, но слова застревают в горле, не давая звуку выйти наружу. А что сказать? Как объяснить, если альфа и сам до конца не понимает происходящее.       — Прежде, чем ответить на вопросы, которые я вижу в твоих глазах, — начинает Гук, набравшись смелости, — мне самому надо найти ответы на них. Тэхен был там, это он победил Хосока и вернул меня. И я тоже хочу знать, где он сам сейчас. Но я пока не знаю.       Юнги коротко кивает и достает из кармана пачку сигарет, закуривая и смотря в небо.       — Мне кажется, нам надо начинать с начала, — Чимин подходит к альфе, забирая у него сигарету и делая затяжку.       — Что ты имеешь в виду?       — Тело Хосока тоже пропало, и если Тэхен правда жив, то возможно стоит начать поиски оттуда, откуда все началось.       — Место силы, — шепчет Чонгук и подрывается на ноги, ища глазами хоть какой-то автомобиль.       — А еще, — продолжает свою мысль Чимин, — надо бы как-то заставить эту тварь, — Чимин тычет дотлевающей сигаретой в сторону мирно спящего возле Джина пса, — выплюнуть солнце.       Юнги переглядывается с Чонгуком в то время, как остальные разглядывают пса, словно впервые его увидели.       — Значит так, — Чонгук чувствует, как сердце выпрыгивает из груди, почуяв слабый свет надежды, — вы ищите способ заставить этого пса вернуть солнце, а мы ищем автомобиль и едем к озеру двух огней.       Бан лишь коротко кивает, а Чонгук, Юнги и Чимин срываются с места, проверяя каждый брошенный на мосту автомобиль. Нужно успеть привести все в порядок, пока люди огорошены пережитым забвением и собственным адом. И еще, надо придумать, как объяснить разбросанные по всему городу огромные черные тела…       — И как мы заставим его вернуть солнце? Это же великий Тяньгоу — небесная собака, легендарное существо! Мы не…       — А ну, плюнь бяку! Плюнь, я сказал! — Джин хватает пса за гриву и начинает трясти его, грозно заглядывая твари в огромные красные глаза. — Я сказал тебе, плюнь!       Все присутствующие буквально теряют дар речи, когда огромный пес тихонько порыкивает и, неохотно поднимаясь на лапы, трясет огромной головой, после чего взмывает в небо, прячась за густым туманом, а через несколько мгновений на небе рядом с луной появляется маленький светящийся круг.       — Хороший Пушок, — удовлетворенно произносит Джин, а у собравшихся буквально отвисает челюсть.       — Я уже говорил тебе, что ты бесподобен? — Намджун подходит к омеге, снимая шлем, и увлекает его в поцелуй, абсолютно наплевав на то, сколько глаз смотрят на них в данный момент.

***

      Громкий смех мальчика разносится по двору, и Хосок падает на мокрую от дождя траву, пачкая джинсы и хватаясь за бок от смеха.       — Хосок-а, милый, вставай, промокнешь насквозь! К тебе тут пришли гости! — миловидный омега вытирает испачканные мукой руки о фартук и пропускает Тэхена в дверь, тепло глядя на ребенка.       — Тэхен! — кричит мальчик, подпрыгивая с места и несется к омеге, широко расставив руки в стороны.       — Привет, Хосок! — омега обнимает ребенка, прижимая его к себе и прикрывая глаза. — Тебе нравится тут?       — Да! Очень! — мальчик одаривает Тэ своей самой яркой улыбкой и согласно кивает.       — Я очень рад это слышать. Знаешь, если искать тьму, обретаешь ее во всем. Я желаю тебе всегда и во всем видеть только свет. Ты и сам маленький светлячок, правда, милый.       — Папа называет меня солнышком, — гордо произносит мальчик, делая несколько шагов вперед и увлекая омегу за собой вглубь сада. — Ты ведь останешься со мной поиграть?       — Останусь, но не надолго. У меня есть незаконченные дела.       — Но ты же будешь меня навещать?       — Обязательно, солнышко.       Громкий смех ребенка разносится по двору, и Тэхен улыбается, поглаживая мальчика по ярко рыжей копне спутанных волос.

***

      Чонгук пробегает сквозь ворота первым, оставляя позади ошарашенных Юнги и Чимина.       Он плохо помнит, как им удалось найти автомобиль, как они добрались до загородной резиденции Чонов и спустились в подвал. Самое главное сейчас это надежда. Это попытка найти свой личный смысл в победе, которая далась такой высокой ценой. Чонгук не врал и не лукавил, когда говорил, что не видит без Тэхена смысла в этом мире. И если омега вытащил его с того света, то пусть будет так добр и останется сам в живых.       Гук подбегает к озеру, глядя на дно, туда, где самолично погрузил тело омеги под воду, и, не заметив на дне ничего, опускается в воде возле берега на колени, обреченно роняя голову.       — Где же ты? — шепчет альфа, сильно жмуря глаза и стискивая зубы от беспомощности.       Видя обреченность альфы, Юнги делает несколько неуверенных шагов вперед, когда Чимин хватает его за руку, заставляя замереть.       — Смотри, — шепчет омега, завораженно глядя вперед.       Внезапно вода в центре озера начинает кипеть и бурлить, пуская по водной глади пар, а Чонгук распахивает глаза, чувствуя, как вибрирует озеро.       Белое пламя вырывается на поверхность воды, взмывая вверх и практически вырываясь в мир наверху.       Гук не дышит. Он лишь стоит на берегу и молится всем существующим богам о том, чтобы увидеть омегу.       Пламя затихает, оставляя после себя плотный пар на поверхности воды.       Резкий всплеск, и из воды выныривает Тэхен, хватая ртом воздух и убирая с лица мокрые… белые волосы.       — Тэхен! — Юнги срывается с места и забегает в озеро, прижимая брата к себе.       — Живой, — шепчет Чонгук одними губами, встречаясь взглядом с омегой, чьи глаза вновь обрели светло-медовый оттенок. Альфа шумно выдыхает, сбрасывая с плеч душевную тяжесть размером с планету. — Живой!       Омега улыбается и с помощью Юнги выходит из воды, медленно ступая босыми ногами по траве.       Чонгук медленно подходит омеге и заглядывает в глаза, будто спрашивает разрешения. Странно, но оба чувствуют некую неловкость, хотя после всего пережитого их чувства являются самыми нормальными и правильными, но все же альфе требуется время, чтобы подойти и обнять омегу, укладывая свою голову поверх его и блаженно прикрывая глаза. Им много о чем стоит поговорить теперь, когда больше нет нависающей над ними и всем миром угрозы.       — Спасибо, что вывел меня из тьмы, — все, что может сейчас произнести Чонгук, не выпуская омегу из рук.       — Ты меня видел?       — Я слышал твои крылья. Что случилось с Хосоком?       — Смотрите! — Чимин внезапно замечает лежащую на другом берегу озера фигуру и медленно приближается, не веря своим глазам.       Все медленно подходят к телу, а у Чонугка и Чимина брови взлетают вверх от удивления.       На песке лежит Хосок, чье лицо выражает умиротворенность, а губы трогает легкая улыбка. Не привычная злая ухмылка, а расслабленная теплая, словно альфа видит прекрасный сон. Но это не единственное, что шокирует. По бокам от лица Хосока раскинулись длинные белые волосы. Такие же, как у Тэхена. Не седые, а именно белые, словно последний подарок, отметка белого феникса для них обоих.       — Он спит? — тихо произносит Чимин, боясь прикасаться к некогда своему злейшему врагу.       — Вроде того. Но он не проснется. Он… в лучшем мире, о котором так мечтала его светлая часть. И он проведет там остаток своей жизни, в счастливой иллюзии. Я не мог убить его, но и без темного феникса он бы не смог существовать. Я сохранил его свет в сознании, но тело… Тело я спасти не могу.       Омега опускается перед Хосоком, аккуратно касаясь непривычно теплой руки альфы.       — А что с тобой? — Юнги встает рядом с Гуком, трепетно разглядывая брата, от которого невооруженным взглядом исходит белый свет.       — Я, это я. Я всегда был таким, но мне потребовалось время, чтобы принять и свою темную сторону, и свои страхи. Я справлюсь с частью темного феникса внутри, не сомневайтесь. Опыт делает нас теми, кто мы есть и заставляет меняться. Я буду жить, как человек, насколько это возможно.       Омега переводит взгляд на альф и замечает, как те синхронно выдыхают, опуская плечи.       — Тэхен, — Чимин подходит ближе, тепло улыбаясь, — а что с людьми и… телами чудовищ?       — Точно! Чуть не забыл!       Омега вновь входит в озеро, поднимая голову вверх и глядя на небо сквозь расщелину, но медлит, обернувшись и глядя на растерянного Гука.       — Закрой ворота. Не надо, чтобы сюда ходили все подряд. И заберите Хосока. Встретимся наверху.       Слышится треск ткани, и из-за спины омеги показываются огромные белоснежные крылья.       Тэхен взлетает вверх на поверхность, возвышаясь над городом и блаженно прикрывает глаза, вспоминая лицо папы, что смотрел на него с нескрываемой гордостью. Тепло растекается по телу. Белый феникс напитывается благодарностью, надеждой, любовью. Омега чувствует, как свет растекается по венам, заполняя каждую клеточку тела, передаваясь в огромные крылья за его спиной.       Очередной взмах крыльев, и яркий теплый свет заполняет собой все живое, укрывая землю огромными крыльями.       Люди медленно выходят из забвения, начиная часто моргать, сбрасывая «дурной сон», а тела чудовищ растворяются в ярком свете, возвращаясь в тень.       Сейчас совсем не важно, как изменится мир после произошедшего, сейчас время прийти в себя и переосмыслить.       Свету нужно время, чтобы расправить крылья…       И вовсе не важно, что маленький мальчик, очнувшись от забвения подходит к окну и видит высоко в небе огромную белую птицу.       Этот мир заслужил право на второй шанс, пока жив белый феникс…

***

      — Спасибо, что подбросил, — Джин медленно выходит из машины Нама и открывает дверцу заднего сиденья, выпуская пса.       — Не за что. Это меньшее, что я могу сделать, — альфа медленно подходит к омеге, явно стараясь потянуть время. — Уверен, что хочешь оставить пса себе?       — Он по какой-то причине выбрал меня. Даже Бан в замешательстве природы этого явления, я не могу оставить того, кто так предан мне и нуждается в заботе. Мы победили, Чонгук вернул Тэхена, а Тэхен в свою очередь спас всех и вернул наши жизни. А у этого существа нет никого, только я, так что да, теперь он часть моей жизни. Доброй ночи, Намджун.       Омега медленно обходит альфу, увлекая пса за собой, а Намджун усмехается, опуская голову и качая ей.       Если посмотреть со стороны, то наверняка выглядит комично, как два взрослых человека, только что переживших войну, мнутся, тормозят и говорят на отвлеченные темы, только чтобы не начать затрагивать то, что действительно важно.       — Джин, — альфа нагоняет омегу, хватая его за руку, — позволь мне объясниться за тот раз, когда я внезапно ушел в… важный момент. Дело в том, что у меня был близкий человек, который был убит какой-то сверхъестественной тварью, и в тот вечер мне сообщили о том, что напали на след этой твари, и я…       — Нам, ты не должен мне ничего объяснять, это уже не важно, я не злюсь и не обижаюсь после всего, что было потом.       — Но я хочу объяснить! — голос Намджуна дрожит, и Джин смотрит на него, будто впервые видит такой коктейль эмоций на лице непробиваемого следователя. — Я начал работать следователем, чтобы чувствовать контроль, понимать, что я могу сделать этот мир лучше, спасти, защитить, восстановить справедливость. А когда убили моего друга, я потерял это чувство контроля и боялся подпускать к себе людей слишком близко. Пока не появился ты. Я не мог отпустить тебя, но навязчивая мысль, что я могу потерять и тебя, не давала покоя. Когда мне сообщили, что есть возможность поймать убийцу, я зацепился за это, как за спасительный круг. Мне казалось, что, если я поймаю этого ублюдка, мир, в котором ты живешь станет немного безопаснее и лучше, и я наконец смогу расслабиться и показать тебе все, что у меня внутри.       Омега завораженно смотрит в глаза напротив, чувствуя, как собственное сердце танцует ламбаду по всей грудной клетке, отдавая приятным теплом по всему телу.       Так много хочется сказать в ответ, так хочется выразить, что и Джин рядом с альфой хочет снять свои маски и расслабиться, отдаваясь на волю эмоций и судьбы.       Видимо это и зацепило омегу с самого начала. Они похожи с Намджуном гораздо больше, чем он предполагал. Два человека, что привыкли скрывать боль от потери за маской надменности, маскируя за трудоголизмом чрезмерную осторожность и страх начинать новое.       Так много хочется сказать, но у них на это еще будет время. Вся жизнь. Так хочется думать обоим.       Поэтому сейчас Джин лишь тепло улыбается и протягивает Наму свою ладонь, увлекая его за собой в квартиру, чтобы больше никогда не отпускать.

***

      Громкий вздох, альфа собирается с силами и нажимает на дверной звонок. Он так не волновался даже в тот момент, когда протыкал себя мечом вместе с Хосоком.       Чонгук нервничает. Откровенно. И сам не может себе логически объяснить, почему.       С момента битвы прошло два дня, которые они с Тэхеном дали друг другу, чтобы немного прийти в себя.       И вот сейчас, так и не подобрав нужных слов и не продумав, о чем он будет говорить с омегой — он явился на порог. Потому что «варится в собственном соку» не было больше ни сил, ни желания.       Дверь резко распахивается, и на пороге стоит Юнги.       Встретившись взглядами, Юнги внезапно закрывает обратно дверь, оставляя Чонгука в полном замешательстве.       Через пару секунд дверь снова раскрывается, а Юнги едва сдерживается, чтобы не заржать от обалдевшего лица Чонгука.       — Да ладно, я пошутил, выдыхай. Хотел напомнить тебе, с чего мы с тобой начинали, и если сделаешь моему брату больно — я тебе яйца откручу. — При всем уважении, Юнги, тот омега в колледже ушел ко мне как раз из-за вот такого твоего юмора. Да и ты видел на что способен Тэхен. Если я сделаю ему больно, уверен, он сделает из моих яиц отборный омлет покруче тебя.       Губы альфы растягиваются в ехидной улыбке, и он пропускает гостя внутрь, отходя в сторону.       — Что ж, тогда вперед.       — Кстати, по поводу омлета, какого черта ты тут торчишь без Чимина?       — Он уехал… сказал, что ему нужно время.       — И ты не знаешь, где он?       — Конечно же знаю! Я бы спать спокойно не смог. Просто… нам обоим нужно время. Я все еще вспоминаю то, что упустил в своей жизни за эти полгода.       — При всем уважении, дружище, ты был похож на полоумного придурка, слишком счастливого и приторного. Но Чимин был единственной правильной частью всего этого фарса. Так что не упусти его!       — Иди уже давай, Ромео! Пока я не передумал и не воткнул иглы в твою куклу вуду, организовав тебе пожизненную потенцию!       — Ты прелесть, сахарочек! — выдает Чонгук, ускоряя шаг в сторону комнаты омеги и уворачиваясь от летящих в него подушек.       Влетев в комнату омеги на такой радостной ноте, альфе слегка подвисает и мысленно дает себе отрезвляющую пощечину, заставляя собраться.       — Привет, — выдавливает альфа и чувствует, как вся тревожность возвращается с новой силой.       Омега поворачивается к нему на стуле, и альфу немного отпускает, потому что Тэхен явно волнуется не меньше.       Чонгук невольно пробегается по телу омеги, не в силах контролировать себя.       На Тэ привычные глазу спортивные штаны и футболка, но внешность, взгляд и энергетика определенно принадлежат новому Тэ, более взрослому, утонченному и сильному. Белые волосы спадают на лоб, слегка оттеняя медовые глаза, а кожа едва переливается светом, если долго и упорно смотреть на нее, как это делает сейчас Гук.       — Привет. Как ты?       — Хорошо, постепенно возвращаюсь в реальность. Люди, к слову, тоже чувствуют себя хорошо после того, как ты вывел их из их персонального ада.       — А Хосок?       — Я отвез его в клинику, о нем там позаботятся, и будут поддерживать его вегетативное состояние, — альфа делает несколько неуверенных шагов и садится на край кровати напротив омеги.       — Хорошо, спасибо тебе! Я буду навещать его, как можно чаще. Я обещал…       — Ты не должен меня благодарить, Тэ…       — Нет, должен! Если бы ты не рискнул своей жизнью и не пришел мне на помощь в подсознании темного феникса, я бы не смог победить Хосока. Ты придал мне сил и уверенности.       — Я лишь напомнил тебе, кто ты есть. Тебе не нужен кто-то, чтобы ты чувствовал себя сильным. Тебе не нужно никому ничего доказывать.       — Да, ты прав, спасибо.       Заметив поникшее настроение омеги, Гук ерзает на кровати, подбирая слова.       — Тэхен, я…       — Ты не обязан.       — А? Что? — альфа умолкает, теряя суть разговора.       — Ты не обязан быть со мной после всего. Предназначения больше нет, наши души свободны. И если ты не хочешь быть со мной, то я не буду тебя держать.       — Это то, чего ты хочешь? Чтобы мы перестали общаться, словно между нами было лишь пророчество?       — Н-нет, просто... хочу, чтобы ты знал, что я не жду от тебя ничего. Мы спасли мир, это самое главное.       — Тэхен, — альфа слезает с кровати и опускается на корточки возле омеги, заглядывая ему в глаза. — Я не знаю, через что тебе пришлось пройти в сознании Хосока и что он тебе наговорил, чтобы пошатнуть твою веру, но я думал, что именно уверенность в нашей любви дала тебе толчок, чтобы победить.       — Да, ты прав, просто… Да, наверное, это глупо. Просто, — омега заглядывает в глаза альфы и аккуратно касается его щеки ладонью, — мы такие разные, Чонгук, и чувства наши возникли так стремительно. А что нас связывает, кроме предназначения? Ты ведь сам в начале неоднакратно говорил, что у тебя на меня нет никаких планов и ты не видишь во мне омегу.       — Боже, Тэхен, не позволяй Хосоку делать тебя слабее даже после всего произошедшего. Ты самый удивительный, потрясающий и лучший омега, из всех, кого я встречал. И если бы наши с тобой чувства не были настоящими, мы бы давно сдались внушениям этого искусного манипулятора. Ты нравишься мне как человек, как омега. Да, я восхищаюсь тобой как сверхчеловеком, но это не самое главное в тебе. Для меня гораздо важнее твой внутренний свет, не как феникса, а как человека. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Мне тепло и комфортно рядом с тобой, и я бежал к тебе, зная, что только рядом с тобой я обрету желаемый покой и счастье.       Тэхен смотрит на альфу не отрываясь, и губ касается яркая улыбка.       — Ты не врешь, — тихо заключает Тэхен и падает в объятия альфы.              — Ты... Что ты…? Ах ты засранец! Ты же умеешь чувствовать эмоции других людей! Ты специально заставил меня толкать красивые речи? После того, как я буквально ради тебя сделал себе харакири?       — Это тебе, Чон, мать твою, Чонгук, за то, что не замечал меня в начале, — омега подмигивает и ловко вырывается из рук альфы, протягивая тому руку и помогая подняться на ноги. — Теперь ты от меня никуда не денешься.       — И не планирую!       Омега сам тянется к губам альфы, припадая к ним и жадно втягивая воздух, впитывая и упиваясь энергетикой альфы, которая буквально окутывает его с ног до головы.       — Кстати, Тэхен, — Чонгук немного отстраняется, не выпуская омегу из рук, — я до битвы сон один видел… Ну там, птица была в клетке и… ты. Ты случайно не присутствовал там лично?       Омега молчит, но глаза выдают ответ четче любых слов.       — А ты бы хотел, чтобы это был сон или явь?       — Я бы хотел видеть такие «сны» с тобой как можно чаще.       — Это угроза или предупреждение?       — Обещание! Я люблю тебя, Ким Тэхен. Не важно в какой жизни и в каком воплощении. И для меня большая роскошь любить такое могущественное создание и такого прекрасного светлого омегу. Если ты окажешь мне честь и проведешь со мной остаток жизни, я обещаю, что буду стараться соответствовать тебе.       Тэхен не отвечает, он лишь ярко улыбается и целует альфу, а комнату озаряет свет, исходящий из глубин сердца белого феникса, что наконец расправил полностью свои крылья.

***

      По ночам тихонько       Уткнувшись в плечо,       Шёпотом ему причитаю:       — Ты словно целое небо моё.       Без тебя, как свеча,       Угасаю.       Очередной маленький камушек вырисовывает круги по воде. Свежий морской воздух отрезвляет разум и заставляет дышать полной грудью.       Покой и тишина. Только вот сердце омеги явно не на месте, несмотря на тот внешний покой, что он старательно демонстрирует и наблюдает в людях вокруг.       Наступивший мир определенно успокаивает разум, Чимин сбросил оковы и более может не бояться темного феникса. Он свободен, силен, молод, прекрасен. Но этого ли хочет его душа? Потому что сердце его явно не на месте, осталось в Сеуле в ногах одного вредного альфы, что забыл, как дарил своими руками тепло, а сердцем пристанище растерзанной души.       Чимин делает еще один глубокий вдох, когда слышит позади себя медленные шаги тяжелыми ботинками по гальке.       — Нашел… — Чимин блаженно прикрывает глаза, пытаясь успокоить собственное сердце, но пока удается с трудом.       — Я и не терял тебя, Чимин, я лишь дал тебе время, как ты и просил, но мое терпение тоже не резиновое.       Чимин грустно улыбается и поворачивается к альфе, глядя на него с нескрываемой теплотой. Соскучился. Очень сильно. Непривычное и такое странное чувство. Вроде делает тебя слабым, а с другой стороны дарит такой душевный покой, что все остальное сразу же меркнет.       — Если тебе нужны ответы про эти полгода, мог бы спросить все у Тэхена. Не обязательно было ехать в Тэгу.       — Ты искренне считаешь, что безразличен мне? Неужели ты сам настолько холоден ко мне?       Полыхнуло.       Чимин резко сокращает расстояние между ними, впиваясь в Юнги глазами, полными слез.       — Ты даже не представляешь, что я пережил перед битвой, когда пришлось тебя пробудить. Так что не вздумай говорить мне, какой я.       Поняв, что подобная эмоциональность выглядит, как минимум, странно, омега резко отворачивается, начиная вытирать слезы, и подходит к кромке воды.       — Я помню.       — Что? — омега ошарашенно смотрит на альфу, что стоит спокойно, убрав руки в карманы джинс.       — Я все вспомнил тогда, на мосту. Я знаю, что мы были вместе эти полгода. Помню свои и твои чувства, помню твои глаза тогда на кухне и то, что было до этого в спальне.       — Почему ты не сказал мне сразу на мосту?       — Нам обоим нужно было время, чтобы разобраться в себе и понять свои чувства и желания.       — Прости, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя использованным. Тэхен попросил присмотреть за тобой, а я… Все само как-то закрутилось. Ты был не в себе, а я то все знал, но все равно подошел слишком близко.       — И подарил мне лучшие полгода моей жизни.       Чимин резко поднимает голову и сталкивается с лисьими глазами, в которых нет ни намека на укор.       — Да, признаю. Не лучший старт для отношений. Но наша с тобой жизнь никогда не была и не будет нормальной. Да и где прописано, как оно должно быть, чтоб нормально, как у всех? Уверяю тебя, у Чонгука с Тэхеном ситуация еще более запутанная. А мы… Я здесь, чтобы сказать тебе, что не было ни секунды за эти дни, чтобы я не думал о нас. Я впервые в жизни наконец могу пожить для себя, без груза ответственности за брата. И для себя я хочу тебя. По моему мы с тобой оба заслужили еще один шанс.       — Думаешь, у нас получится после первой ненормальной попытки?       — Думаю, что никогда не прощу себе, если не попробую. Так что, — Юнги подходит к омеге вплотную и аккуратно обнимает за талию, притягивая как можно ближе, — что скажешь, Пак Чимин — самая могущественная сирена, снизойдешь до жалкого мага вуду?       — C огромным удовольствием!

***

      Судьба человека — удивительный механизм, в котором никогда не знаешь, куда могут привести витиеватые сплетения судьбы, и какой подарок поджидает тебя за углом.       Альфа проносится по коридору больницы, буквально сшибая на повороте молодого медбрата, что посылает проклятия в спину здоровенного бугая в дорогом костюме.       Буквально влетев в родильное отделение, Чонгук врезается в стоящего прямо перед ним Юнги, который в этот момент буквально пытается не выплюнуть легкие.       — О, явились, горе папаши! — Джин появляется из-за угла, изящно покачивая бедрами и держа на руках полугодовалого малыша, который смотрит на своих дядюшек серьезным взглядом своего отца - следователя Кима. — Вас где черти обоих носили? Мне уже даже Бан написал, что вылетает первым же рейсом с Ибицы. Я думал, что даже он быстрее вас будет.       — Когда начались схватки? — выдавливает из себя Чонгук, едва ли восстанавливая дыхание.       — У Тэхена два часа назад, а Чимин уже почти четыре часа мучается. Скоро появятся на свет ваши богатыри. Подумать только, аппарат узи не работает на магических существах, вот теперь сиди и гадай, кто там у вас, оболтусов.       Альфы одновременно опускаются на лавку, глядя перед собой стеклянными глазами.       Отцами, они оба вот вот станут отцами. Осознание начинает приходить только сейчас, и оба, кажется, сожалеют о том, что не захватили с собой виски, хотя признаться честно, Юнги уже задумывается о том, чтобы заказать бутылку с курьером.       — Представляешь, — начинает Чонгук, явно пытаясь разрядить обстановку, — если у тебя будет омега? Он же тогда будет сиреной, как папа. У тебя дома будет маленькая сирена. Ты и так не сможешь ему отказать, потому что он твой ребенок, а он еще и будет разбрасываться феромонами и пытаться воздействовать на тебя.       Слегка повеселевший Чонгук переводит взгляд на Юнги, и тут же мрачнеет, сталкиваясь с улыбкой Джокера.       — И это ты мне говоришь, Гуки? Ты уже забыл, что у нас в семье экстрасенсорные способности передаются омегам? Если это омега, то ты попал не меньше меня.       — Черт…       В этот момент распахивается дверь операционный, и выходит врач, счастливо сверкая глазами.       — Муж Чон Тэхена? Поздравляю, у вас сын, омега. Муж Мин Чимина? Мои поздравления, папаша, двойня! Омеги!       Под громкие радостные визги Джина оба альфы переглядываются и, не сговариваясь, набирают номера курьеров…       Это будет очень интересная и насыщенная волшебством жизнь…