Lovers to enemies

Когда Сириус проснулся, Ремуса рядом уже не было. Взгляд метнулся в темноте к прикроватной тумбочке, где часы медленно и точно отстукивали приближение третьего часа, но, несмотря на растекающуюся по венам усталость, спать не хотелось. Сириус вышел из комнаты. Пустота квартиры стала на удивление привычной, хоть и противно-вязкой. С каждым днём находиться в ней было всё сложнее и сложнее. Над магическим миром всё сильнее и сильнее сгущались тучи, война становилась всё более жестокой, и казалось, что выхода из этого затяжного кошмара уже не найти. От жизни оставались только падения. Сириус прислонился к стене в прихожей и, взяв с комода красный телефон, несколько раз прокрутил диск, стал слушать гудки. Один, второй, третий. — Да? — послышался с той стороны усталый, но вполне себе бодрый голос Джеймса. — Это я. Почему ты не спишь? — Пишу отчёты для Ордена, — он вздохнул и, кажется, отхлебнул из чашки. Сириус молчал, слушал. — Лили вернётся только в воскресенье. Без понятия, как она управлялась с этим сама. С ума сойти можно. — Лунатика тоже нет, — Сириус залез на комод и подтянул под себя ноги, прислоняясь затылком к стене. — Что-то не так, Джеймс. Сегодня он даже не оставил записку, — он прикусил губу, помолчал секунду и только потом продолжил. — Он каждый раз сбегает. Ни одного нормального прощания. Я уже даже не знаю, когда слышу настоящее «спокойной ночи», а когда — приближающуюся разлуку… — стена была холодной, и это очень противно отрезвляло ум. — Я знаю не больше твоего, извини, Бродяга. Думаю, он просто боится попрощаться навсегда. Ему важно сбежать, чтобы надеяться, что настоящее никогда не нагрянет, ты же знаешь. Его можно понять. — Знаю, — он снова закусил губу. — Есть какие-то новости от Лили? — Мы созваниваемся каждый вечер. Родители с нетерпением ждут внука, сестра бесится — ничего нового, — Джеймс вздохнул. — Ей нужна была это поездка, правда. За всей этой войной очень просто забыть о самом важном. — Точно, её было не оторвать от работы последний месяц, — внезапно ухмыльнулся Сириус. — Даже беременность не остановит эту женщину. Это всё её ирландская кровь. Я же предупреждал. — Ничего не мог с собой поделать, — парировал Джеймс и рассмеялся. За ним подтянулся и Сириус. Тревога ненадолго рассосалась, стало легче. — Знаешь что? Как Лили вернётся — приходите к нам! Посидим, поболтаем, выпьем, — на кухне послышался хлопок аппарации. — И Питера зови. — Обязательно. Слушай, я пойду. К сожалению, отчет сам себя не допишет. Не думал, что работа аврором включает в себя ещё и бумажную волокиту. — Без проблем. — До связи, Бродяга. Сириус повесил трубку. Джеймс услышал гудки. Какие-то ответы скрывались в грязной лондонской подворотне. На стене замигала лампочка и сразу же потухла. Два силуэта вломились в пейзаж и остановились у стены, тяжело дыша. Послышался рваный хохот. — Люмос! — весело воскликнула женщина. Огонёк взмыл ввысь и вцепился в потолок. Силуэты наконец-то стали людьми. — Мерлин, я мечтал об этом с одиннадцати лет! — ухмыльнулся Сириус и стал что-то шустро искать в карманах своей кожаной куртки. Выглядел он не очень хорошо: зрачки расширены, круги под глазами и смятые кудри. От одежды фонило недавно использованной магией. — О, поверь, я тоже, — Лили подняла чужую палочку на уровень глаз и хихикнула. Ей явно было намного лучше. — Смотри, трофей! Снейпу она же всё равно больше не нужна, сохраню на память о самом лучшем дне в моей жизни. Адреналин уже начинал улетучиваться, хоть и всё ещё растекался по венам. Сириус нашёл портсигар, достал оттуда две самокрутки и поджёг. Одну передал Лили. — Итак, — его глаза заговорщически загорелись. Дым заструился между лицами. — Кто следующий? Лили не торопилась с ответом, хоть и давно его знала. Это было очевидно, к этому всё и шло. Вот только было непонятно, как отреагирует Сириус. Она провела рукой по выступающему животу и решилась. — Твой брат. Лили Поттер всегда была умной волшебницей. Она знала, как добиваться своего, понимала, когда люди ей лгут. Может, когда-то давно в ней теплилась вера в человечество, но теперь ей нужен был только контроль. Контроль над всей её жизнью. Поэтому сейчас, когда она стояла над телом Регулуса Блэка, ей становилось немного легче. Совсем чуть-чуть. Это и правда было приятно — распрощаться с тем, кто мог разрушить ей жизнь. — Почему ты хотела его убить? — к ней подошёл Сириус, спрятавший руки в карманах кожаной куртки, и легонько пихнул брата тяжёлым ботинком. Тот упал на спину. — Потому что он ублюдок, — улыбнулась Лили и присела на корточки, чтобы оставить алый поцелуй на лбу мертвеца. Подол её мантии пропитался кровью. — Ему никогда не шёл красный. — Да. И так даже лучше. Когда дверь дома Поттеров открылась и Лили переступила порог, её никто не встретил. Она нахмурилась, оставила красный берет на тумбе и прошла на кухню. — Джеймс? На столе лежала газета. Колдография молодого Регулуса Блэка была практически неподвижной: он что-то говорил, но всё остальное его тело отражало аристократическую гордость. Ни одного лишнего жеста, только точность и уверенность в каждой следующей секунде. Контроль. Лили усмехнулась и провела по странице пальцем. «Наследник древнейшего рода был убит в собственном доме». — Ну конечно же, он попал на первую полосу. Она отодвинула газету и готовилась было уже пойти поставить чайник, как внезапно совсем рядом раздался хлопок аппарации, и волшебная палочка врезалась Лили между лопаток. Было ясно, что играть в дурочку уже не было смысла. — И тебе привет, Джеймс, — она развернулась, обхватила его лицо ладонями и оставила смазанный поцелуй в уголке губ. Её прикосновения были холодными и грубыми. Она пробежалась взглядом по чертам Джеймса, и стало очевидно, что он не был зол, нет. В его глазах плавало разочарование — и это было хуже всего. Значит, он всё знал. И знал много. — Какого чёрта, Лили? — его голос был усталым, тяжёлым. Она прижала Джеймса к себе, игнорируя тупую боль в груди от впившейся палочки. Он не сопротивлялся. — Зачем ты его убила? — О, Джеймс, — она хихикнула и отстранилась. — Я сделала это ради нас. Ради Гарри Поттера. Это такая долгая история, садись, я всё тебе расскажу. Лили взмахнула трофейной волшебной палочкой, и на стол плавно опустились две кружки из фарфорового сервиза. Рядом приземлился чайничек с розовыми узорами и стал пыхтеть от кипящей в нём воды. Поттеры сели друг напротив друга — за разные стороны длинного стола. К посуде никто не притронулся. Всё странно стало напоминать кукольный домик. — Не знал, что ты так сильно полюбила мантии. Тебе идёт оранжевый. — Спасибо, — она ухмыльнулась. — Это часть образа, честно говоря. Ну знаешь… — она постучала ногтями по столу. — Кажется, мне стоит начать с самого начала. Хорошо. Джеймс кивнул. Его глаза осторожно изучали лицо напротив и будто видели его впервые. — Моя личная трагедия тебе знакома. Маглорождённая ирландка в большом волшебном мире с непробиваемыми расистами, — она горько усмехнулась. — Ты же знаешь, что умер не только Блэк, да? Что ж, Снейп не был всю жизнь ублюдком, он был мне другом. Но война так просто меняет людей, что я сама не успела понять, как стала для него грязнокровкой. Он долго отрицал это, извинялся, но какой толк? Я же знала, что это он и имел в виду. Я проглотила обиду и пошла дальше. Построила жизнь, — её рука неосознанно метнулась к животу. — Но всему есть предел, Джеймс. Я крутилась, как белка в колесе, в этом грёбанном Ордене, но изо дня в день ничего не менялось. Всё становилось только хуже и мрачнее. А потом на горизонте замаячил Регулус Блэк. И это стало последней каплей. Я не глупая, Джеймс, я видела, как ты на него смотришь, как в бою уводишь атаки, будто не видишь, на чьей стороне он стоит. Я всё понимала. Поэтому собрала чемоданы и поехала к родителям, чтобы остыть и напомнить себе о нормальной жизни, которую я, возможно, могла бы иметь. В которой посуда моется руками, а не взмахом волшебной палочки. Только вот Снейп тоже решил навестить мать. Одного столкновения с ним на улице было достаточно… О, точно, ты же не знаешь. Год назад, день рождения Ремуса. Мы с Сириусом что-то разговорились, пока все спали. Пили кофе, встречали рассвет и выяснили, что нас одинаково сильно бесят одни те же ублюдки, забавно, да? А потом, перед самым моим отъездом, я кинула ему весточку, и он всё понял. Так что после встречи со Снейпом я отправилась именно к нему, не сомневаясь ни секунды. Он будто того и ждал. Знаешь, Ремус знатно его потрепал. Даже я сейчас сижу перед тобой и выкладываю все карты на стол, а он всё бежит и прячется… Что ж, да, Снейп был первым, — она достала из внутреннего кармана мантии трофей и покрутила им перед собой. — Это его палочка. Блэковскую брать не стала — слишком упрямая… Знаешь, что забавно? Я ни разу не использовала магию, чтобы покончить с ними. Мы сделали это грязно и просто — как маглы — ножом. Так весело было видеть их лица. Магия бы сделала их смерть простой и безболезненной, но в чём же тогда всё веселье? Что касается Блэка… — Лили, между нами ничего не было. — Я знаю, Джеймс. Ты бы никогда. Но каждый твой взгляд, каждый твой шаг в его сторону говорил больше, чем ты то осознавал. И сейчас уже не отрицаешь, только посмотри, — она самодовольно улыбнулась. Жизнь была прямо в её руках. — На тот момент Блэк был в какой-то мере спонтанным, но очевидным решением. Я не была уверена, согласится ли Сириус участвовать в этом снова, узнав следующую жертву, но мы все понимаем, что я бы точно пошла дальше. Регулус бы разрушил всё, по нему было просто видно. Таить уже нечего, — она сделала небольшую театральную паузу. Восторг растекался по венам. — Ты ему тоже очень нравился, Джеймс. Наверное, ещё со школьной скамьи. Не знаю. Тогда он не особо меня волновал. Тогда всё было под контролем. Она обратила свой взгляд на лицо Джеймса. Теперь, когда рассказ был окончен, а утихающий адреналин постепенно сбавлял сердечный ритм, она могла видеть, как пазл медленно складывается в голове напротив. Три, два… — Какого хуя, Лили? — Джеймс вскочил на ноги. — Сириус тоже в этом участвовал? Одна эмоция сменялась другой. Гнев на страх, страх на шок, шок на гнев. В конце концов Джеймс ошарашено уставился на Лили, но, к сожалению, он не был так успешен в чтении чужих лиц. Мир вокруг него вращался с бешеной скоростью, в висках пульсировало, и женщина напротив ему казалась совершенно незнакомым пятном, растёкшейся по картине рыжей акварелью. — Да, Джеймс, Сириус тоже в этом участвовал. — Какого хуя?! — он судорожно провёл по своим всклокоченным волосам. Лили встала со своего места и медленно подошла к Джеймсу, положила руки ему на плечи. — Я же сказала тебе в самом начале. Ради нас. Ради Гарри. — Нет, Лили, это не так. Это, блять, вообще не так, — он скинул её руки и сделал шаг назад. — Ты убила людей, Лили. Ты понимаешь? — Конечно я понимаю, Джеймс. Я не дура, — она закатила глаза. — А что ты хотел, чтобы я сделала? Мне стоило сидеть, сложа ручки, наблюдая за тем, как рушится ёбанный мир? — голос сорвался, перешёл на крик. — Посмотри в газету. Смерть двух Пожирателей — столько шума! Это преимущество для Ордена! — она помахала серой бумагой прямо перед его лицом. — Регулус Блэк мёртв, и моей семье больше ничего не угрожает. Гарри Поттер будет жить с отцом. — Ты, блять, серьёзно сейчас? Какая семья? Какой Гарри Поттер? Ты всё разрушила, Лили, блять, всё! — О, я? Уверен? Не мне же приглядываются братья лучших друзей. Лили смерила его голодным, тяжёлым взглядом, сократила расстояние и впилась в тонкие губы. Её накрашенные ноготки царапали щетинистые щёки, зубы не щадили мягкую кожу, но, кроме её напора, ничего не было. Джеймс не ответил на поцелуй, пихнул её и, тяжело дыша, вытащил палочку перед собой, создавая дистанцию. — Я не знаю, кто ты, — он рвано выдохнул. — Кажется, никогда не знал. Вспышка света озарила комнату, дом Поттеров погрузился во тьму.