Сердце в пепле: голубая кровь

На опустевшем поле среди пожарища сидела юная женщина с глазами цвета неба, сверлящими сизую даль. Она выглядела не старше двадцати, но волосы были покрыты золой, а живость молодости исчезла из ее глаз. Ее сердце было лишено ритма, виной всему была война. Она забирала у Дафны самое дорогое – надежду и любовь, когда не где-то в гуще пепла и слез, не внутри такого отвратительно-умиротворенного замка, а здесь у Дафны на руках погибает он, его в прошлом темные, как смоль волосы, теперь, кажется, промазаны сединой, словно известкой, а откуда-то из живота сочиться алая кровь. Фраза «голубая кровь» вызывают у Дафны неприятные ассоциации. У нее кровь алая, у Колина алая, алая и у Гарри. Если бы цвет крови мог спасти последнего, то Дафна обязательно перекрасила бы его кровь в голубой. Неважно, как. Главное – спасти. Но кровь не станет голубой. А если и станет, то это вряд ли отдалит героя от смерти. Героя, как это сейчас глупо звучит. Где его друзья сейчас, где все, за кого он воевал? В замке, так близко и одновременно далеко, на пиру, источающем безмолвную радость и изредка выпускающем пары скорби. Почему никто не отправился искать своего героя, после объявления МакГонагалл «Волан-де-Морт – мертв», громогласно? Да. Эпично? В некоторой степени. Но это объявление, так и разило трусостью, по крайней мере для Дафны, ведь МакКошка только вчера называла темного волшебника не иначе как «тоткогонельзяназывать». Это ли не трусость и двуличие. Дафна зарылась пальцами в мужские волосы. – Гарри, нет, только не ты – шепот и всхлипы заполоняли всю поляну, скрытую за раскидистыми деревьями запретного леса. Гринграсс прижимала свои нежные аристократичные руки к кровавым ранам Гарри, но парня, казалось, уже ничего не могло спасти. Распахнул глаза и произнес осипшим голосом – Даф, не плач, уже ничего не изменить. Я хочу, что бы ты после моей смерти… ты поняла, не отчаивайся – Светловолосая девушка прижалась к парню и грозно проговорила – Не смей так говорить, ты не умрешь – из девчачьих глаз хлынули слезы и тихое её – Люблю – и парень ослабшей рукой обнимает девушку, в воздухе повисает последнее его ответное признание в любви, но Гарри так и не смог его произнести, лишь тихий хрип, и слезинка бегущая быстрым ручейком по щеке парня становятся последним, что он смог подарить ей при жизни. И вот спустя одиннадцать лет, Дафна стоит на перроне и тоскливо провожает взглядом двух своих детей-близнецов – Джеймса и Лили Поттер-Гринграсс. Магия называет их наследниками Поттеров. А маги судачат, о семейке Поттер-Гринграсс. Особенно рьяно старается младшая из Уизли. Но Дафне все равно, ведь у нее есть мальчик с темными растрепанными волосами и небесно-голубыми глазами и девочка с платиновой еле уложенной шевелюрой и зелено-изумрудными глазами. Два ее ангела, ради которых Даф готова жить. И им судьба уж точно разрешит любить.