You're Not Her

И снова мрачный пейзаж. Всегда красота, которую он создавал, была очернена чем-то зловещим. Камилла медленно прикоснулась к картине и нахмурилась, она провела рукой по высохшей краске с разочарованием. Она была уверена, — абсолютно уверена — что её присутствие в его жизни могло бы облегчить одиночество, которое она видела в нём каждый день. Но эта помеченная и заброшенная картина доказывала, что эта теория работает не так хорошо, как она думала. Она была безумно влюблена в него, но со временем ей начинало казаться, что влюблена она лишь в идею о нём. Наблюдая за ним, когда она была человеком, она видела лишь те его части, которые он хотел ей показать. Человеческие части. Части, которые, как она теперь думала, были созданы лишь для неё. Когда её обратили, она увидела части, которые он пытался скрыть. Части монстра. Части, которые она предпочитала игнорировать. Камилла открылась ему. И до сих пор она верила, что он ответит ей взаимностью. Она верила, что станет его спасением. Просто для этого потребуется время. В то утро она поговорила с Элайджей, надеясь услышать слова утешения. — Он никогда раньше не был таким мягким. Ты изменила его к лучшему. Мы очень благодарны тебе. Именно эти слова она жаждала услышать. Она хотела, чтобы на неё смотрели как на сестру, чтобы относились как к таковой. Она хотела, чтобы он любил её, видел в ней свою королеву, хотела знать, что это она приручила тысячелетнего гибрида. Но вместо этого она услышала совершенно другие слова: — Я надеюсь, ты не думаешь, что ты его единственная. Многие женщины верили в это в прошлом, это его талант — привлечь женщину и заставить её поверить, что он навсегда принадлежит ей. Ты — имя в длинном списке подобных увлечений, Камилла. Ты умная, красивая женщина. Тебе стоит найти свою настоящую вторую половину. С того момента она отчаянно пыталась доказать, что Элайджа неправ. И теперь она стоит здесь, изучает его работы, словно разыскивая скрытые глубины его души. Многие рисунки ничего для неё не значили, моменты из жизни Клауса, прошедшие столетия назад. Она искала работы поновее, что-то что было нарисовано не так давно, в течении двадцать первого века. Она надеялась найти что-то с собой. Надеялась, что он нарисовал её, чтобы проявить свою привязанность. Но она нашла изображения, от которых ей хотелось избавиться. Изображения другой блондинки были одновременно и сложными и простыми. Некоторые были сделаны поспешно, словно Клаус хотел как можно быстрее стереть её черты из своей памяти. Другие были подробными, её глаза на бумаге были словно живыми, словно Клаус хотел так досконально передать все её черты, чтобы заменить этим рисунком её отсутствие. Некоторые были лишь набросками, как будто каждое движение карандаша было воспоминанием о ней. Ревность пробирала её до костей. Прежде чем у неё появилось хоть мгновение, чтобы разозлиться, дверь в комнату распахнулась, и появился Клаус, кипящий от ярости, с опасным блеском в глазах. — У тебя хватает наглости входить сюда. Я уверен, что позаботился о том, чтобы оповестить тебя, что ты не можешь войти в эту комнату не при каких обстоятельствах. Камилла перевела дыхание и попыталась отогнать зудящий страх. Она была уверена, что он не причинит ей вреда, хотя женщина с рисунка в её руках, казалось, насмехалась над этой её мыслью. — Я просто хотела узнать тебя получше. Ты никогда ничего не рассказываешь о себе. Ты такой замкнутый, и мне было интересно почему, — она нахмурилась и взяла фотографии в руки. — Кто она? — Камилла почти прорычала этот вопрос, надеясь увидеть раскаяние или извинения в глазах Клауса. Но он лишь рассмеялся ей в лицо. — Она единственный человек в мире — включая моих любопытных братьев и сестёр — которому когда-либо разрешили бы сюда войти. Убирайся. — прошипел он и направился к ней. Камилла, прищурившись, медленно попятилась назад. — Ты должен быть со мной. Какого черта ты рисуешь какую-то другую женщину? — Камилла слегка усмехнулась. — После всего, через что мы прошли, ты не можешь говорить мне, что она значит для тебя больше, чем я. — на мгновение она выглядела довольной собой, прежде чем глаза Клауса стали бледно-жёлтыми. Он был зол, и она начала понимать, что нажимает не на те точки. — Ты думаешь, ты действительно что-то значишь для меня, Камилла? — медленно проговорил он, в его глазах светилось веселье, он насмехался над ней. Она открыла рот и почувствовала, как её уверенность в его чувствах к ней улетучивается. — Я думала… — она запнулась, и Клаус снова рассмеялся. — Ты думала, что особенная? Не заблуждайся. Ты — просто отвлечение, ничто по сравнению с ней. Чем скорее ты это примешь, тем лучше. — Клаус медленно приблизился к ней и прошептал ей на ухо. — Она королева. Ты — не более чем любовница. Камилла широко раскрыла глаза и шумно выдохнула через нос. Она вспомнила все те случаи, когда Клаус говорил ей жестокие вещи, когда она была человеком, когда он внушал ей забыть обо всём этом. Она думала, что причиной этому был тот факт, что она была человеком. Что виной всему был её слабость и смертность. — Дай угадаю, она такая же сломленная и злая, как и ты, поэтому я не так хороша, как она, Клаус? — Камилла ухмыльнулась. Очевидно, она не понимала концепции проявления страха или уважения перед тысячелетним вампиром. Клаус схватил её за шею и прижал к стене. — Я был готов какое-то время выслушивать твои заумные комментарии, девочка, какое-то время ты даже действительно напоминали мне о ней… но теперь я понимаю, что её комментарии были полны остроумия и логики. Твои комментарии полны слабости. — Клаус выдохнул ей в ухо. — Я предлагаю тебе выйти за дверь в течение следующих нескольких секунд, малышка, пока я не вырвал твои голосовые связки. — Клаус улыбнулся. — О, и что касается твоих недалёких предположений о ней, я надеюсь, ты будешь рядом, когда она однажды придет сюда. Тогда ты увидишь, как мало ты значишь по сравнению с ней. Для этого ей хватило и рисунков. После того, как её бесцеремонно вышвырнули из кабинета Клауса, Камилла в срочном порядке обратилась к Элайдже, чтобы попытаться найти там место. В конце концов, несмотря на то, что она больше не входила во внутренний круг гибрида, она надеялась, что сможет, по крайней мере, сохранить своё место в рядах дневных ходоков. Она жила изо дня в день, всё ещё наивная и под завесой отрицания того, что однажды ей удастся проложить свой путь к сердцу первородного. В конце концов, он воздвиг стены, чтобы запереть даже самых дорогих членов своей семьи, и поэтому угрозы и оскорбления, какими бы болезненными они ни были, она воспринимала как не более чем попытку Клауса защитить свои истинные эмоции. Пока она не приехала. Ребекка сразу же увидела её, а Камилла наблюдала, как выражение лица первородной вампирши колебалась между отвращением и облегчением. Странное сочетание, подумала Камилла, но, по крайней мере, эту девушку любили не так сильно, как хотел заставить её поверить Клаус своей тирадой. В конце концов, Ребекка, казалось, решила проявить вежливое гостеприимство и подошла к блондинке. Камилла слегка наклонилась, пытаясь услышать их разговор. — …иссушил себя. Он не смог смириться с тем, что Елены нет рядом. А Стефан… он решил прожить жизнь с одним из еретиков. Все ушли, и я просто… — молодая блондинка слегка покачала головой. — Клаус здесь? Камилла в гневе вцепилась в стол и что-то тихо прорычала себе под нос. Как смеет эта девчонка врываться в её город и полагать, что она может ворваться в жизнь Клауса? — …Кэролайн? — Камилла услышала вздох, прежде чем увидела, как Клаус входит во двор. Элайджа стоял рядом с ним с выражением, похожим на то, которое было у Ребекки ранее, хотя на его лице определённо преобладало облегчение. — Привет, Клаус. — прошептала Кэролайн, и выражение лица Клауса был всем, что нужно было увидеть Камилле, прежде чем она вскочила со стула и направилась в сторону этого воссоединения. Прямо перед тем, как она вошла, Клаус подошёл к Кэролайн и, положив руку ей на шею, поцеловал её. Ребекка закатила глаза, Элайджа заломил руки с едва сдерживаемым ликованием, а Камилла остановилась как вкопанная. Она бросилась прочь с места происшествия и остановилась в переулке, чтобы перевести дыхание. — Я надеюсь, ты будешь рядом, когда она однажды приедет сюда, и тогда ты увидишь, как мало ты значишь по сравнению с ней.