Так много заморочек среди пустых оболочек

— Ну чё ты там возишься? — Вишня в новогоднем платье спокойно надкусывает яблоко со стола. — У меня никогда не было традиций вешать ёлку, — Анри уже путается в гирляндах. — А какие у тебя были? — хихикает Вишня. — И оделся бы получше. Или тебя действительно мама всю жизнь одевала? — В первые пять лет не праздновали, потому что мне даже не рассказали, что есть такой день. А потом я узнал, попытался попросить подарок — и получил пинок. — Афигеть. Что, прям под куранты? — Вишня качает головой. — Очень смешно, Cerise. Анри окончательно запутался в проводах и чуть не падает. С уст Вишни срывается «идиот», и она идёт помогать. — Опа! — в дверь залетает Гридлер. Вишня подпрыгивает и кладёт руки на бока: — Чего ты орёшь, придурок? — Встретил чудесных людей и… Даю им аплодисменты! — он хлопает в ладоши, глядя на них двоих. — Это тоже ваша традиция? — оглядывается Анри. — Короче, Гридлер, тебе направо — иди. И он идёт налево. — А почему он пошёл, если ты сказала направо? — Слева его комната, просто. — Но… — Анри выдыхает, наконец выбираясь из-под ёлки. — Ладно. Главное, никто меня трогать не будет. Он слишком пьяный. А где остальные? — Скоро придут. У них перерыв на Новый год, и все заняты своими делами. — Они что, не могут жить нормально? Там же Обычный клон… Да боже, какая разница. Зачем они это делают? Это же нездорово. — Пхах, ты только сейчас подумал об этом? Да всё время! Какие-то правила морали… Вишня замолкает. Следом входит Черри-лер. Анри тут же меняет выражение лица и отводит взгляд. Он фиксирует лёгкое напряжение в груди — возможное раздражение, которое пока не может расшифровать. Но и Вишня не могла отказаться. Всё-таки он спонсирует всё это. Кроме подарков. Он входит в центр комнаты: — Ещё никто не пришёл? — Только пьянь, — скрещивает руки Вишня. — И что, вы придумали, как разнообразить Новый год? — Больше интересно, как ты пробрался сюда живым и за тобой нет толпы фанатов. Черри-лер, как всегда, тепло улыбается, но улыбка кажется натянутой, словно маска. — Надеюсь, вы не против, если вокруг дома соберётся сотня охранников? — Эм… — Вишня и Анри говорят одновременно, переглядываясь. — Нет. Входят Сонный, Старый и Обычный. Обычный нацепил рога и оделся в красно-коричневые тона, Старый — в красное, под Санту, а Сонный умудрился под тёплой курткой надеть яркую малиновую пижаму. Даже не помятую. — Вы видели, какие красивые парни сегодня? — чешет затылок Сонный. — Мне непривычно, что мне уложили волосы. — Старый, старый друг, я думал, ты совсем забросил себя, — Черри-лер подходит ближе и кладёт руку ему на плечо. Тот смущается. — Я чувствую себя хорошо, несмотря ни на что, — вежливо отвечает Старый. — Итак, — перебивает Вишня, — вам бы не помешало взяться за дела. Сонный — никакого пива на диване, ты идёшь наряжать ёлку, с которой Анри не справился. Ты, Обычный, готовишь стол, с тебя сервировка. Черри-лер… — Вишня сбивается и неловко замолкает, но старается продолжить: — Ничего… Не надо. А я… Я тоже ничего. Точнее, пойду придумаю конкурсы. На неё бросают странные взгляды, но все приступают. Анри расстроен: она даже не обратила на него внимания, и он снова оказался в стороне. Всю жизнь женщины вокруг него что-то делали, а он наблюдал. Но узнав, что праздник для женщин — это нагрузка, он чувствует, что снова облажался. Хочет показать: он не фон. Он может быть полезен. Обычный старается быть спокойным, молча готовит еду. Вишня трёт висок, не понимая, чем заняться. Хуже всего для неё — напряжение от присутствия Черри-лера. Наконец, когда писатель отвлёкся, сидя за столом и пробуя фрукты, она заметила Обычного, который просто смотрит в одну точку, уперевшись в столешницу. Она вздыхает и кивком зовёт его. Он подходит. Она заходит в гостевую комнату на первом этаже и закрывает дверь. — Что произошло потом? — А, я понял. Ну… — Обычный замешкался. — Я стараюсь молчать. В принципе, неплохая тактика. Однако… Я всё равно зависим, как и раньше. Но честно, я начал мириться с этим. — Как же мне знакомо слушать эти слова, — вздыхает Вишня. — А ты чего? — Мне кажется, я делаю слишком много ошибок. Анри не хочет видеть Черри-лера. И мне тяжело от этой мысли. — Вишня, а чего хочешь ты? — Я? — Вишня действительно застигнута врасплох. Когда вообще кто-то спрашивал, что чувствует *она*? — Я волнуюсь за тех, кто сам не понимает своих чувств. А о себе я никогда не думала. Ну, были желания, но не такие. — Ты единственная, кто может что-то изменить из нас всех. Тебе нужно выбираться отсюда. И я говорю тебе только потому, что Гридлер уснул и отключил запись. — Я подумаю, Обычный. Но я ничего не могу обещать. — А ты никому ничего и не обещай, — он тяжело вздыхает и уходит. Черри-лер разглядывает ёлку, которую теперь украшает кто-то другой. Странно, но на Анри хочется смотреть. Казалось бы, что он может сделать? Но он слишком влиятельный. Наконец, он подходит и встаёт рядом. Неловко откашливается: — Кхм. Скажите, а почему Гридлер решил напиться, вместо того чтобы отмечать со своими клонами? — А? — Черри-лер оглядывается. Ловит боковой взгляд Анри. Но он старше, может держать лицо. Да и преимущество на его стороне. — У него, по его словам, нет желания. Думаю, это не связано с Обычным. У него свои причины. — Да, так и есть. С чего бы Черри-леру говорить о таких вещах? — *думает Анри, внимательно изучая его.* Писатель не знает, что перед ним интерн. А будущий нейрохирург не просто пишет пером — ручка для него слишком скучна. — Вы теперь ненавидите меня? — Анри спрашивает напрямую. — Охх, — Черри-лер наигранно улыбается и отмахивается. — С чего бы? Ты ушёл жить своей правдой. Однако… — он поднимает бровь, улыбка превращается в ухмылку. — Мне всё равно интересно наблюдать за тобой… Вот оно. Он следит. Анри не знает, насколько он опасен морально и физически. Но он прекрасно анализирует. Наигранность Черри-лера вызывает физиологический дискомфорт. Но Анри молчит. Идеальная стойка — он даже не шелохнулся. — Какой смысл следить за моим поведением, если я страдаю тем же, что и вы? — Да, он надавил. Использовал главную уязвимость. — Парень с алекситимией… Это же так необычно. Ты ходячий главный герой. Знаешь, как круто было бы, если бы ты стал героем моей книги? — Манипуляция. Анри заметил. — Алекситимия — не единственное, что у меня есть. Первый проблеск характера. — А ты выражал своё мнение когда-то? — хихикает Черри-лер. То ли наигранно, то ли ему действительно смешно. — А ты? — наконец смотрит на него прямо Анри. Улыбка Черри-лера дрогнула. Этот парень прорывается дальше. Нельзя показывать уязвимость. Не перед человеком. Он не будет падать так низко. И кажется, что Анри тоже не отступит. — Я нарядил ёлку, — перебивает Сонный, закончив работу. — Она выглядит… немного неряшливо, но это не смущает никого. — Лучше, чем у меня, — пробормотал Анри. — Во! — Сонный лениво поднимает палец. — Времени достаточно, пойду разбужу Грида. Через час уже первое января. — Он уходит, а у Черри-лера вновь появляется улыбка. — И я пойду. Помню, Гридлер говорил, что кое-что оставил в кабинете. Я заберу. Анри щурится. Это не типично. Он начинает понимать: Гридлер и Черри-лер работают сообща. В этот момент выходит Вишня. — Ох, Cerise, — выдыхает Анри, переводя дух. — Ммм. Сонный нарядил ёлку. Но нельзя доверять работу клонам. А особенно мужчинам. Анри замечает её выражение. Но ему не нравится одна деталь. Он даже не замечает, как говорит чаще, чем планировал, и пока не понимает причину: — Почему ты мыслишь стереотипами? Если честно, мне не понравилось, как ты раздавала указания. И как ты проигнорировала меня. Не нужно пользоваться моей бесхарактерностью. — Что? — Вишня в ступоре. Услышать такое от Анри неожиданно. Контекст слов зажигает странное чувство, будто кто-то копается в её взглядах. — Знаешь, я понимаю, что мыслю неправильно, но мне тяжело находить контакт. Опыта нет. Я не знаю, как быть с людьми, и кажется, что ты и клоны больше понимаете жизнь, хотя только из вас я один умею… чувствовать, что я тут лишний. Но это не так, я знаю… — Вишня понимает, что говорит вслух, поднимает взгляд на Анри, замолкает. — Я… Я просто… — Не чувствуй вину. Я надавил специально. И тебе тоже стоит избавляться от старых шаблонов. Я знаю, о чём говорю, я… — Анри чувствует напряжение в верхней части тела. — Советую то, в чём сам не совершенен. И если я не умею чувствовать — это не делает меня нелюдью. Я в первую очередь человек. Не клон. — Он смягчается и кладёт руку на грудь. Глаза Вишни сверкают. Он такой честный сейчас, что её сердце дрогнуло. — Я понимаю, что веду себя странно, и ты прав: не стоит вешать клейма, зная, что на меня их тоже вешают. Мне это не нравится, — Вишня тяжело вздыхает, улыбаясь искренне. Но тут её взгляд цепляет кое-что, и она резко хватает Анри за плечо, притягивая к себе. Наклоняет голову, и он рефлекторно делает то же, пока она шепчет: — Камеры включены. Они не работали до этого! — Я видел, как Черри-лер уходил в кабинет Гридлера. По крайней мере, он туда направился! — Нельзя ему показывать уязвимость. В этот момент входят Гридлер, Черри-лер и Сонный. Гридлер покачивается, но держится за Сонного, Черри-лер стоит отдельно, сложив руки за спиной. С кухни доносится голос: — Ребята, вы чего тухните? Скукота! — Обычный выходит с подносом и семью бокалами шампанского. — Я добавил клубнику для красоты! — Я не пью! — Анри пытается отстраниться, но Вишня хлопает его по плечу. — Давай, иначе так и попробуешь алкоголь лет в сорок, да и то на работе от спирта! — хихикает она и отпивает своё. — Пить надо, так что поднимаем бокалы! — Гридлер выпивает залпом и начинает давиться. Идиот выплюнул большую часть на одежду. Черри-лер скромно делает глотки, словно аристократ, Сонный делает вид, что ему нравится, а Обычный моментально пьянеет и присоединяется к Гридлеру. Анри странно, что всё так наигранно, но праздник идёт. Музыка, мандарины, сладости, алкоголь и конкурсы временно затмевают конфликты. Анри не пьянеет долго, в отличие от Вишни, которая успела пару раз обнять унитаз. Среди клонов он действительно — временно, искусственно, но как они это делают — всё же имеет для него смысл. Он кладёт пьяную Вишню в гостевую. — Ты знаешь, а я бы не против поиграть в ролевые игры, где ты переоделся бы в врача… И пришёл ко мне… — Успокойся, Вишня, — с каменным лицом укладывает её Анри. — Пьяный пациент — далеко не самое страшное. Стоп, какой пациент… — Он вздыхает, глядя на неё. — Знаешь, после всего, что мы говорили, я понял: я как мужчина не должен брать контроль. Быть хищником. Ведь… Я даже не знал, как себя вести, меня этому пытались научить всю жизнь. Я жил иначе, и сегодня впервые зафиксировал ощущение, похожее на ответственность. И понял, что моя сила — в слове, искренности и… Вишня уже спит. Анри заметил это. Он не обижается. Он забыл про камеры, забыл, что снова расчувствовался. Но сегодня он понял: он привыкает. Привыкает к ней, к приключениям, к насыщенной жизни. Ему хорошо с ней. Неважно, навязанная это привязанность или настоящая. Одно остаётся неизменным… — он не договорил с Черри-лером. Но кажется, и тот уже пьян, и времени не будет. Но он не сожалеет. Потому что понимает: Вишня — его подруга. А он… Наконец перестал быть просто наблюдателем.