🔹 Я научу тебя любить 🔸

В последнее время Гарри Поттера раздражало абсолютно всё. Он совсем недавно окончил Институт Благородных Омег в Эдинбурге и вышел в свет. Родители, Джеймс с Лили, собирались его выдать замуж или за Оливера Вуда, или за Маркуса Флинта. Могли бы, конечно, и за Драко Малфоя, но Джеймс не общался с Люциусом Абраксасом, главой благородной семьи, по причине того, что Поттер был сторонником, чтобы в Британии эльфы и гоблины получили свободу, а Малфой говорил, что сами эльфы с гоблинами не хотят свободы; что слуги в чистокровных домах необходимы, будь они хоть магическими существами, хоть обычными людьми, а если Поттерам так не нужна в доме прислуга, пусть всё делают сами. Да и сами эльфы с гоблинами, в большинстве своём, не хотели свободы, потому что привыкли служить людям, а так они теряли жилье и привязанность. Конечно, правительство тоже не поддержало идею Джеймса Поттера и его сторонников, хотя и согласились платить эльфам и гоблинам приличные деньги — выдавали зарплату и поощрения за годы службы. Вот с тех пор Малфои не общаются с Поттерами. Надо сказать, сыновья Джеймса Поттера и Люциуса Малфоя, Гарри с Драко, ещё с Хогвартса не ладили друг с другом: спорили, ссорились и иногда дрались. И что с того, что Гарри был юным омегой, а Драко — альфой, гриффиндорец Поттер никогда не давал спуску слизеринцу Малфою. Но годы миновали, сейчас двадцатилетний Гарри окончил трехгодичное образование в Институте Благородных Омег, а Драко — Академию Международных Отношений. Впервые парни встретились на Новогоднем балу и Малфой спас от назойливого богатого старика юного Гарри, пока Оливер Вуд с Маркусом Флинтом сражались за внимание красавицы Гермионы Грейнджер. Они, вероятно, не знали, что именно она была президентом Г.А.В.Н.Э — Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов. Ассоциация особо не афишировалась, но Грейнджер сама даже вязала шапочки и носки для домовиков, стараясь всех освободить, как она считала, от тирании чистокровных магов. Драко увидел на балу повзрослевшего и расцветшего в своей красоте Гарри Поттера. Он его бы и не узнал, если бы не посмотрел в глаза. Из тщедушного черноволосого и худенького гадкого утенка, каким его считал Малфой, получился прекрасный лебедь. И эти его яркие, блестящие и неземные изумрудные глаза, которые так любил в Хогвартсе Малфой, не смогли не зачаровать снова Драко, спустя трехлетней разлуки. И вот снова… В тот вечер юный Малфой не выпускал из объятий Гарри, танцевал с ним и они болтали обо всем на свете, как-то вдруг став за вечер друзьями, словно всю жизнь вот так были близки. Да и после в течении года они общались с общими друзьями, звонили, писали сообщения друг другу, посылали подарки. Двенадцать месяцев пролетели быстро, и вот наступил вновь Новый год. Бал в Министерстве Магии, куда пришли как Малфои, так и Поттеры, состоялся. Лили, мать Гарри, была беременна пятым ребенком и ходила последние денёчки, как и Нарцисса Малфой — та была на восьмом месяце. Надо сказать, Маркус Флинт всё же не стал женихом Гарри, он победил-таки и отбил у Вуда Грейнджер. Они уже несколько месяцев были женаты. Оливер же не любил Поттера, но не смел противиться воле своего отца — мистера Вуда. Гарри же оказался весьма чистым омегой и не лёг с Оливером по приказу Джеймса, за что накануне бала Вуд назвал парня фригидным и асексуальным — просто деревом, которого в Институте Благородных Омег не научили, как ублажать альфу. На бал, конечно, Вуд приехал с Гарри на лимузине, но потом исчез, оставив Поттера одного. Драко заметил Гарри, когда к нему снова подкатили какие-то альфы. Поттер принял помощь Малфоя, и, как и год назад, они начали танцевать вместе и тепло общаться. Брюнет излил всю свою душу бывшему недругу: — Представляешь, меня вчера назвали асексуальным омегой, фригидной и холодной рыбой в постели, когда я не смог раздвинуть ноги. — Поттер, — удивился Драко, стараясь не запрыгать от счастья от новости, что Гарри не лёг под какого-то альфу, ведь на него были свои, далеко идущие, планы, — и какой же идиот тебе такое сказал? Дай угадаю? Это же Оливер Вуд, я прав? — Он самый! — немного пьяно ответил Гарри, ибо выпил перед танцем не шампанское, а немного огневиски со льдом. Он скучал в сторонке, тоскливо глядя то в след ушедшему Оливеру, то в свой бокал, где позвякивал лёд, плавая в янтарной жидкости. — И как всё было? — осторожно спросил альфа. — Он хотел снасильничать? — Нет, что ты… — возразил омега. — Он просто хотел секса, а для меня это впервые. Я мечтал о нежности и прелюдии, о разговорах, чтобы он говорил, как сильно я нравлюсь ему. Ты же понимаешь, что омеги любят ушами, да? Хотя, Малфой, зачем я тебе всё это говорю, ты же тоже альфа... — Ну, милый, — улыбнулся Драко и нежно, ближе привлёк к себе парня, — омеги тоже всякие бывают, как и альфы. Я, например, люблю делать комплименты в постели, целовать омежку, играть с ним, показывать и открывать ему мир большого секса, чувственных наслаждений и любви. Для меня секс — это не просто перепихон, а целое искусство, мастерство давать и брать взамен, делиться наслаждением. Скажи-ка мне, Поттер, ты ведь испытываешь оргазмы, когда удовлетворяешь себя? Как часто? Пользуешься ли ты игрушкой? Гарри судорожно вздохнул и обвил руками плечи и шею Малфоя в медленном танце, а блондин улыбнулся, поцеловав в висок омегу. — Откройся мне, ведь я могу посоветовать тебе полезное. — Да, бывает, но не часто, — тихо ответил Гарри. — Отец стыдит меня, что в свои двадцать лет я всё ещё не замужем. А уж о вибраторе я и вовсе молчу. Но это всё равно не то, чего я хочу. — Согласен. Живая плоть и горячее тело альфы — это в миллион раз интереснее и слаще всех игрушек в мире. Сильные руки, узел страсти и множественные оргазмы в процессе зачатия с обеих сторон, — улыбнулся Драко, шепча горячо на ухо. — Мощные и плавные толчки в тебе, горячий член… — Гарри глотал слова этого слизеринского змея и замирал, ведь такого ему никто не говорил — так откровенно и прямо. — Здесь твои родители, Поттер, и они глаз не сводят с нас. Я положил тебе в карман свой адрес в Лондоне. Я живу один. Если захочешь поговорить, Гарри, я буду рад обо всём тебе рассказать. Ты можешь обо всём меня спросить, посоветоваться, да и просто поплакаться. Не настаиваю — просто для информации. И не подумай, ты — сильный омега и достоин счастья. Гарри кивнул и провел ладонью по шее блондина, Драко едва не зашипел от наслаждения, потому что руки этого омеги были такие нежные и прохладные, а касания божественные, что альфе захотелось эти руки на своём члене, а ещё эти чистые губы на головке пениса. — Странно, что ты оказался совсем другим, когда вырос, Поттер, таким славным и теплым, — произнёс Драко и склонился к щеке Гарри. Он поцеловал её, услышав тихий стон в ответ. — Таким… чувственным и открытым, малыш. Приходи ко мне, я буду ждать. Им помешали, потому что к Поттеру подошёл Джеймс и сказал: — Гарри, живо за мной! У матери роды начинаются. Насчёт твоего поведения, сын, мы поговорим дома. Обжимаешься тут с младшим Малфоем, тогда как я собираюсь выдать тебя за Оливера? Позорник! Брюнет сделал реверанс, как и подобает омеге, и поспешил из бального зала. Спустя три дня Гарри поднимался на лифте на пятый этаж. Элитный район Лондона, здесь квартиры в два яруса, уютные и очень дорогие с повышенной звукоизоляцией — хоть на всю мощь музыку выключи, или пой во весь голос, даже если у тебя нет голоса и слуха. Половина третьего ночи. Сегодня Гарри порвал с Вудом окончательно после того, как тот едва не взял его силой. Он сказал, что никогда не выйдет за Оливера и поругался с отцом. Для помощи позвонил крестному Сириусу, и Блэк приехал, чтобы образумить друга и набить морду Оливеру. А Поттер ушёл. Лили родила близнецов — омежку с альфой и сейчас пока находилась в больнице Святого Мунго, старшие братья альфы были в командировке, да и жили они отдельно. Приехав на пятый этаж, Гарри нашёл быстро квартиру под номером десять. Всего две квартиры помещались на лестничной площадке. С правой стороны от лифта. Он позвонил, но никто не открывал, тогда Поттер стал непрестанно звонить. Слезы лились из глаз, руки дрожали, к кому идти кроме Драко он не знал в Лондоне. К Блэкам? Но Сириус у него дома, в поттеровской лондонской квартире. Да и Драко предлагал свою помощь. Вот он и пришёл. — Ну же, давай, Малфой, открывай! — едва не выл омега. Наконец дверь открылась и выглянул Драко. Мокрые волосы, банный халат на голое тело и тапочки на ногах. — Поттер? — удивился альфа. — Ой, проходи, пожалуйста, чего это я? — Ты один, надеюсь? — всхлипнул Гарри и вошёл в квартиру. — Один, как видишь, — ответил Малфой. — Что случилось? — А чего тогда так долго шёл открывать дверь? — спросил брюнет. — Душ принимал, Поттер, имею полное право в любое время, — фыркнул Драко. Увидев слёзы в глазах Гарри, добавил мягко: — Ты плачешь? Что случилось? — Так и будем на пороге разговаривать? — парировал омега и, не дожидаясь одобрения, сам пошёл в гостиную. Развернулся и ответил, пятясь задом: — Я порвал с Оливером, послал его на хрен, поссорился с отцом, вызвал крестного Сириуса и приехал к тебе. Я внял твоим советам, Малфой, и решил стать самим собой. Хочу быть любимым и счастливым. Гарри споткнулся и упал бы, но Драко поймал омегу в объятия. Капельки воды с волос после душа упали при рывке на Поттера, и смешались со слезами на щеках. Сейчас от альфы не пахло его фирменным парфюмом, но зато вкусным шампунем, гелем для душа и естественным ароматом мужчины — морем, лаймом, перцем, мускатным орехом и древесным запахом. У Гарри свело вмиг в животе желанием, природный аромат омеги усилился, от чего и у Драко затрепетали крылья носа. — Осторожно, Поттер, упасть можешь! — сказал блондин, стараясь не думать сейчас о соблазнительном теле в его руках.- Не стоит в другой раз ходить задом-наперед, Гарри. Его взгляд упал на пухлые губы омеги, просто созданные для поцелуев и приятного минета. «Салазар, — подумал альфа, — опять я брежу Поттером, а? Ведь только во сне я сделал брюнету малыша. Только спустил узел и оплодотворил собой, пока Гарри находился в состоянии оргазма, чувствуя стенками матки вибрацию узла. Это сладко и возбуждающе. Только что мы испытали вместе в течение часа множественные оргазмы, пока уменьшался узел. Вспышки звёзд в глазах и судороги наслаждения постоянные. Салазар. Мы только и могли шептать: «Люблю…» Да я только что кончил, а после в душе ещё раз, вспоминая сон». — Но я рад, что ты порвал с Оливером, — добавил Драко и отпустил Гарри. — Вуд — классный альфа, со своим восприятием жизни. Просто он не подходит тебе. Оливер спокойный, размеренный мужчина, ему не нужны прелюдии и романтика в сексе, всякие фетиши и кинки, как тебе. Ты же совсем другой омега, и тебе нужен горячий альфа, умеющий ласкать во время секса, играть, говорить, делать комплименты и вести тебя на пик удовольствия. Вуд любит, как и большинство альф, ловить удовольствие для себя, а я люблю давать омеге то, что он хочет. Тебе нужен я. Они пришли в гостиную, где эльфы уже накрыли чайный стол хозяину и гостю. — Не хочешь немного расслабиться и попить чая? — поинтересовался Малфой. — Мы поговорим спокойно. Присаживайся, Гарри. И они действительно поговорили. Драко слушал всю исповедь сердца и души Поттера, словно священник, а Гарри пил чай, вернее, запивал чаем слезы. В конце брюнет сказал: — Я же не виноват, что моя, лично моя, природа омеги хочет ласк альфы, любовных игр и забав. Я мечтаю о том, чтобы меня не просто трахали, а любили и играли, осыпали коплиментами и заводили, вели все выше и выше, подарили счастье, а не просто осеменили и заделали ребёнка. Скажи, я очень многого хочу, Малфой? Вот ты альфа, но я чувствую, что ты не такой простой, как прочие, которым лишь бы излиться, повернуться на бок и захрапеть, не поинтересовавшись, а кончил ли омега и как ему? Понимаешь меня? При всей твоей надменности и врожденном высокомерии, Драко, ты совсем другой и всё понимаешь. Малфой подошёл к Поттеру и опустился на пол перед Гарри. Он обнял колени омеги. Брюнет всхлипнул и положил ладонь на платиновые волосы Драко. — Я ещё в школе понял, что ты отличаешься от всех прочих омег в Хогвартсе. Ты — другой. Ты такой, каким бы я хотел видеть своего омегу — искренний, чистый и честный; чувственный, горячий, ненасытный, но застенчивый и ласковый, краснеющий от похвалы, от поцелуев и откровенных игр. Кажется, Поттер, я ждал тебя все годы, искал и не находил, потому что ты в Хогвартсе был худеньким утенком, а сейчас стал лебедем и тем, кого бы я хотел видеть рядом с собой. Потрясающие изменения. Говоря всё это, Малфой целовал ладони Гарри, его пальчики. — Поттер, скажи мне, ты хотел бы довериться мне? Хотел бы почувствовать меня в себе, мой член, мои толчки в твоём лоне, мои грязные словечки, пока я буду лежать между твоих ног, завязав, например, тебе глаза и руки. Мы бы играли в угадай руны на теле или в леденцы с разными вкусами; в карты на раздевание; в прятки и домашний бильярд на пари? Я всё это могу дать и очень сам люблю играть, в отличие от омег, которым нужен один трах и денег побольше. Не думаешь, что мы похожи и любим одни и те же вещи? — Я хочу… — простонал Гарри. — Скажи мне, Поттер, шепни, — попросил хриплым шепотом Драко, целуя колени омеги и ближе прижав к себе. Гарри громко вскрикнул, подавшись навстречу. Сейчас руки альфы обнимали омегу, — как ты хочешь, малыш? — А ты, Малфой, — прошептал брюнет, — и правда хочешь меня? По-настоящему и на долго? Драко улыбнулся и положил руку омеги на свой горячий член. Поттер ахнул: он ведь был голый после душа, халат распахнулся, ибо поясок развязался и упал на пол. Малфой зашипел от прохладной ладони Гарри на своем пенисе. — Ну и как тебе, Поттер? — поинтересовался блондин. — Я мечтаю о тебе давно. Очень сильно хочу после новогоднего бала. — Ты из-за меня так возбудился? О, Годрик! — всхлипнул Гарри. — Нет, Поттер, я мечтал о хогвартсском завхозе Филче, о его причиндалах беты! — фыркнул альфа и получил несильно кулаком в плечо. — Дурак! — парировал брюнет. — Я готов пойти с тобой на перекор нашим отцам, держась с тобой за руку в страну Любви. Скажи, ты согласен идти со мной? — спросил Малфой. — Я клянусь, что исполню все твои самые заветные и грязные желания. Я сделаю всё, что ты захочешь и как пожелаешь. Мы будем любить друг друга везде: в самолёте, в машине, на сеновале у нас на юге Франции. Все будем в сене, но сча-с-тли-вы-е! Малыш мой, ты хочешь? Гарри всхлипнул. Пока Драко говорил, он ласкал рукой горячий пенис альфы, сжимал его так, что блондина трясло. А сейчас он отпустил член и обнял Малфоя. — Да! — воскликнул омега. — Я готов пойти за тобой на край света. Они целовались так дико и отчаянно, горячо и сладко, пока Драко не поднял, наконец, Поттера на руки и не понёс наверх в спальню. — Я буду изучать все твои родинки на теле и все ямочки, все эрогенные местечки, чтобы ты застенчиво краснел и тихо шептал мне на ушко как ты хочешь и что желаешь. — Ты — сумасшедший, Малфой, знаешь это? — фыркнул, улыбаясь, Гарри. — Ты не менее меня спятил, если пришёл к желающему тебя альфе домой поздно ночью. Сейчас четыре часа утра и скоро рассвет, но мы с тобой закончим не раньше полудня, Поттер, потому что я до безумия хочу тебя всего. Хочу не раз и три, а больше. — С узлом? — тихо, почти замерев, поинтересовался Гарри, потому что редко альфы оставляли узел. — Всегда! Хочу тебя с ним, детка! — кивнул альфа. — Оплодотворить твоё лоно, сделать моим навсегда, заклеймить собой, мой хороший. Ты же почувствовал мой размер и силу? — Ты такой, как я хотел, — прошептал в губы Гарри. — Я уже весь мокрый для тебя, Малфой, моё лоно горячее и оно ждёт тебя. Драко зарычал, прижал омегу к стене и укусил в шею, впуская в кровь свои феромоны альфы, поставил метку, что теперь Поттер только его мальчик. Гарри стонал от наслаждения, пока его кровь пропитывалась альфой. Пять минут, чтобы феромоны вызвали омежью течку. Поттера затрясло, потому что организм начал перестраиваться для зачатия. Пропитав собой всего омегу, Драко вынул клыки и зализал ранки. — Обратной дороги нет, Поттер, ты же понимаешь это? — серьёзно спросил альфа. — Сегодня я оплодотворю тебя. Понимаешь? Я пропитал тебя собой и поставил метку. — Не надо обратной дороги, Малфой! — ответил омега. — Я хочу этого. Моё лоно давно ждёт тебя, Драко, ещё со школы. Вибратор имел твой приблизительный размер. Игрушка во мне была хороша, я мечтал о тебе, пока она ласкала меня. Я кончал с твоим именем на губах. Малфой, пожалуйста… Но вот они, наконец, пришли до пятой комнаты в этой двухэтажной квартире. Драко с желанием сорвал с Гарри всю одежду, пока Поттер ерзал на постели и выгибался, ибо феромоны Малфоя уже работали, а брюнет потек обильно. Вся спальня наполнилась ароматом персиков. — Драко, пожалуйста… — застонал омега. Несколько Очищающих заклятий, полностью освобождающих кишечник, и вот Малфой между ног Поттера. — Сейчас нам обоим не до прелюдий, малыш, — ответил Малфой, — твоё лоно хочет узел альфы и ждёт оплодотворения, потому что это надо было сделать ещё пару лет назад по правилам, поэтому мы сейчас дадим организму то, что он хочет, а потом я сделаю всё, что ты захочешь. Ты очень потрясающий парень, Поттер, и я еле сдерживаюсь. Гарри рванул блондина на себя и обнял, прошептав: — Я хочу тебя! Драко вошёл головкой в Поттера и чертыхнулся. — Ты такой узкий, такой девственный, а я большой, — простонал он. — Сейчас, котеночек, я немного подготовлю тебя. Гарри вскрикивал и стонал от пальцев Малфоя, пока тот старался максимально первый раз сделать приятным. Зато уж когда получилось войти, Поттер заплакал от радости, а Драко целовал его, успокаивая. Гарри буквально выпадал из реальности от плавных, но глубоких толчков, пока Малфой давал омеге привыкнуть к себе полностью. Он выгибался с закатанными глазами и кричал в голос от эйфории — альфа в нем и творит с ним чудо. Большой, сильный и крепкий, выписывает внутри рунами слова любви, а горячее тело обнимает всего Гарри, но тяжесть Малфоя не чувствуется, потому что это самая желанная и прекрасная тяжесть в мире. Поттер обнимает альфу, ближе прижимает, впечатывет в себя и, наконец, попадает в ритм толчков, толкаясь навстречу; сжимает в себе горячее естество, царапает спину и со слезами просит: «Ещё!» Внутри омеги узко, горячо и мокро, поэтому двигаться удобно. В нём с каждой минутой всё комфортнее. Чувствуя приближение к матке. Вот на члене Малфоя появился узел, а когда он вошёл и застрял, Гарри закричал от дискомфорта. — Всё хорошо, малыш, — горячо прошептал Драко, — так должно быть. Скоро станет легче. Потерпи. Я люблю тебя, Гарри, мальчик мой. Минут через пять отпустило и Поттер выдохнул. И сон альфы в точности сбылся через полтора часа, когда он собой оплодотворил лоно омеги. Множественные оргазмы в течение часа, пока узел был в матке. И Гарри шептал в экстазе: «Люблю…» Через час, когда оплодотворение произошло и матка закрылась, чтобы подняться к уровню диафрагмы, дабы в неё не попала никакая грязь, Драко вышел, но услышал протест: — Ты что же — всё? — Хочешь сходить в туалет? Я от вина захотел, — ответил Малфой. — У меня вся жидкость потом вышла, принеси мне что-нибудь попить. Можно сок или минеральную воду. Я пока в душ схожу, — ответил омега. — В душ? — усмехнулся Драко. — Идём вместе! Типси? — позвал он эльфа и тот появился с поклоном. — Принеси нам с Гарри гранатовый сок, а мы — в душ. Выйдя из ванной комнаты свежие и чистые, парни выпили свой сок и увидели чистую постель вместо мокрой и пропитанной потом. Следующие несколько часов Драко показывал всевозможные ласки и они занимались любовью то в бешеном темпе, то нежно и ласково, но не менее горячо и чувственно. Гарри смущался от игр и откровенных поз, всё более раскрепощаясь и переставая бояться своих желаний и потребностей. И Поттер шёл по пути, по которому вёл его Драко. Поттер открывал в себе такую чувственность и дикость, сам рычал, прыгал на альфе, чтобы достигнуть бешеной разрядки. Малфой умилялся тому, как учится искусству любить и быть любимым его омега, поэтому поощрял ласками и словами, поцелуями и нежностями, чтобы его малыш стал таким, каким его создала природа. Часов в десять утра они уснули, полностью удовлетволенные друг другом. А в полдень заявились к Драко Сириус, Джеймс и Люциус. Но было поздно — на гобелене в квартире Малфоя появилось имя: Гарри Поттер, а между Драко и его омегой прорисовались два цветка лилии — бордовый и белый, то есть девочка и мальчик. Через несколько дней вокруг пупка Гарри появятся рисунки цветов, а пока на гобелене. Делать нечего, Люциус Малфой и Джеймс Поттер помирились, а через месяц Гарри с Драко поженились. Судьба по всякому сводит людей. У каждой пары на Земле своя история любви. У наших героев истории вот такая...