Why do all good things come to an end?

Цикады рушат летнюю тишину, шурша в зеленой траве, колышущейся на ветру. Солнце садится постепенно, пропуская апельсиновые лучи сквозь розовеющие облака. Птицы изредка перекрикиваются между собой. Спокойно и умиротворенно. Но не в комнате, где они рядом, сидят на кровати с красным постельным бельем. Лица словно смыли ледяной водой. Минхо тянется к Хану и нежно целует его в губы, как и всегда. Ладонь поглаживает щеку и переходит на шею. Оторвавшись мягко, Ли всматривается в лицо напротив. — Тебе не нравится? — Нет, — выдыхает Джисон, опустив глаза. Минхо вновь целует, язык проходит по губам, Хан легко отвечает. — Почему не оттолкнешь меня? Почему поддаешься? — Ли оставляет свои губы на чужих еще раз. — Я не знаю, хен. Хан смотрит, так влюбленно смотрит. Глаза печальны и полны загадок, они тонут в чужих расширенных зрачках. — Твой взгляд. Чего ты ждешь, когда так смотришь на меня? — немного плаксиво не внимает Минхо, держа в руках ладони Джисона. Младший мотает головой, ощущая ком в горле. — Я не знаю, — шепчет он. Они вместе, но прямо сейчас на шаг от распада. Минхо очень любит, а Хан больше не любит. — Я привык к тебе. Больше не хочется, но меня все равно тянет. Я запутался, как никогда. Если я отпущу тебя — пропаду. Ли, слушая неловкие объяснения, гладит чужие руки и губу кусает почти до крови. Напряжения нет, но нить, соединяющая их, уже подожжена и начинает тлеть, превращаясь в пепел. — Минхо, я боюсь, что не люблю тебя, но я никогда не перестану чувствовать себя хорошо и комфортно рядом с тобой. Это же очень странно. Хан убирает руки и прячет ладони в рукавах красной кофты. Он отворачивает голову, но вновь возвращает взор на бывшего любимого человека. — Давай расстанемся, давай я уйду, — горько предлагает Минхо и сглатывает подступившие слезы. — Нет, я не могу без тебя под боком. Я не знаю, что я чувствую. Ты нужен мне, но не так. Внутренности у Джисона извиваются, как его шея похрустывает от постоянного верчения. Глаза бегают по комнате и всегда прибегают к любимому нелюбимому лицу. Взгляд все такой же нуждающейся, но сердце не стучит так сильно и быстро. Ладони холодные и сырые, а голова вспухает от необъяснимых мыслей. Огонь перегорел, нить истлела, пепел полетел по ветру. — Останемся друзьями? Не будем любовниками, но будем рядом? Этого будет достаточно? — Да. Или… — Джисон вздыхает. Глаза слипаются, он устал от чего-то, что понять не в силах. Минхо поднимается. Как же он расстроен, как разочарован, но не покажет этого любви, только что осознавшей, что разлюбила. Любви всей его жизни. — Ложись спать, мой хороший. Я пойду. И дверь закрывается, квартира заполняется густой тишиной, разбавленной звуками беззаботного лета. Ночь приходит нескоро, глаза не смыкаются несколько часов. Подушка успела побагроветь от мокроты, появившейся от вылитых слез. Хан, укутанный по подбородок в одеяло, трясется всем телом, которое окоченело. — Я, наверное, ошибся. Я точно ошибся. Рука тянется к телефону. Пару гудков спустя слышится такой же дрожащий голос. Джисон выдыхает. — Хен, спишь?