Ты идиот?

      Как же приятно расслабиться во время душевых процедур, смыть с себя всю набранную за неделю грязь и усталость с тела, оставляя лишь приятный запах густой и свежей лаванды и слабой розы, блеск не от пота, а от дорогих кремов и скраба для тела.       Вельвет гортанно и протяжно выдыхает, окунаясь в огромную светлую ванну с головой и задерживая дыхание, поглаживая чуть впалый живот обеими руками и улыбаясь в опьяняющем наслаждении. Почему-то в такие моменты всегда так легко, как в беззаботном детстве, когда на твоих плечах нет никаких обязанностей. Пробуждением от окутывающей дремы стал громкий будильник и заканчивающийся кислород в легких.       Она спокойно выходит из душа, напевая себе под нос незамысловатую мелодию, по сути мешап с их недавним синглом и с импровизированными нотками чего-то знакомого, присаживаясь на мягкую кровать, небрежно поправляя комок полотенца на голове, даже не замечая что-то угловатое и шуршащее под собой. Руки моментально схватились за телефон, просматривая скучные и надоедливые новости о каких-то старых звездах, новых, молодых, тех, кого арестовали за дебоширство. Эх, ничего нового…       Включив на фон приятный трек, поднимается с места, развязывая светлый шерстяной халат одним лёгким движением, кидая на кровать и вновь задевая что-то постороннее на перине. Теперь уже внимание привлекает это «что-то», заставляя вместо надевания нижнего белья и потрепанной, но родной домашней одежды, потянутся к валявшемуся и влажному халату, отдергивая того на себя.       — Чё.? — поднимая с ткани небольшую и раздавленную, спасибо достаточно большим ягодицам, конфетку, прокручивает в ладони из сторону в сторону, следя за блеском фольги на ярком комнатном свете. Это было странно, но она догадывалась кто ей подложил сладкий подарочек, и, самое главное, почему. Вельвет усмехнулась от мысли, что брат в очередной раз боится лично извинятся после ссоры. Кутёжница одернула себя. Она не помнит, чтобы они ссорились в последнее время, значит, причина в чём-то другом. Но в чём? Конфетка отправилась в рот, а мысли в клубок раздумий.       Следующим сюрпризом стал закруглённый любимый леденец, появившийся на небольшом туалетном столике возле кровати, поблескивая приятным розово-ванильным цветом и прозрачной оберткой, привлекая уже более настороженное внимание к себе. Тонкой струйкой прошелся холодок от осознания трагедии, что могла произойти, возможно даже в голове Винира, этого никто не отрицает, ибо, когда дело доходит до подобных, по сути, задабривающих подношений, то этот мелкий натворил что-то крупное.       Вельвет нетерпеливо распаковала конфету, закидывая ногу на ногу и накручивая на палец прядь волос, с пустой головой уставившись на рандомный предмет, в настоящий случай — золотую пудреницу.       Она подловила его, когда заходила в главную комнату дома, постукивая по бедру в такт музыке в наушниках. Он торопливо и нервно прятал в верхнем бардачке старой материной тумбы среднюю плитку белого шоколада, она точно туда залзет, там ведь лежаь любимые журналы и небольшая коллекция японских комиксов про невероятно богятых и влиятельных женщин с максимально раскрученной харизмой и тяжелым прошлым, даже не подозревая, что за каждым неловким и нервоным действием следит пара удивлённых и недовольных голубых глаз, ожидая, пока вся хитрость прекратиться и кутёжник развернётся к лицом, чтобы обсудить все действия и, собственно, мотивы юноши. Но его спина красовалась перед ожидающей девушкой достаточно долго и пришлось в открытую и самостоятельно оповестить о приходе главы дуэта.       — Приветик. — как можно более веселее проворковала Вел, махая рукой встрепенувшемуся братцу и складывает руки за спиной, прокручивая в голове мысль что они чешутся врезаться в щечки напротив. — А что ты тут делаешь, мой горячо любимый братишка? — она хрустела эмалью и костяшками на пальцах, ожидая ответа.       — Велля! — запаниковал близнец, не зная куда деть дрожащие руки. — Я просто думал… Ну… — он сглатывает слюну, ощущая сильнейшее давление со стороны родственницы, но всё же продолжает свою мысль. — Что у тебя, ну, страшные дни… — громко и пугливо пропищал Винир, защищаясь от гнева сестры руками. Оба на полминуты замолкли, пока внезапный смех не смутил парнишку, принимая всё внимание на, уже вовсю гогочущую девушку, что чуть ли не падала на пол, придерживая дрожащий от учащенного дыхания живот. Было неловко, честно, круто сейчас провалиться под землю, лишь бы не ощущать все те чувства, что бушевали в голове близнеца при виде такой реакции на гиперфиксированную заботу о сестре и целостности своего психического здоровья. С первым подпевка в принципе справилась, но с последним явно провал. — Что смешного?! — чуть ли не плакал Вин, вытягиваясь корпусом тела как резинка под натяжением, скаля ярко-белые зубы в недовольстве.       — С какого перепугу… — она на секунду остановилась перевести тяжелое от смеха дыхание, все ещё придерживая нижнюю часть живота. — Ты решил, что у меня месячные?! — гортанно выкрикивая последнее слово и укатываясь бревнышком к дивану, привстала на ноги, держась такими же, как ноги, дрожащими, руками за край дивана и тихо падая на него же, продолжая ухохатываться до слёз над ситуацией.       — Я увидел коробку возле твоей кровати! — он не смел никогда говорить смущающее слово «прокладки», для него это было чем-то очень мерзким и пороным, как ананасы на пицце для итальянца.       Хохот прогремел ещё громче, словно планировал оглушить обоих близнецов, но также неожиданно, как начался, так и затих. Голубые женские глаза в недопонимании осматривали зажатую фигуру перед собой, надеясь на что-то, что даст стимул не бить дурака по роже прямо сейчас.       — Погоди, ты сейчас серьёзно? — более спокойно начала Вельвет, присаживаясь по нормальному на предмет интерьера, поправляя домашние шорты.       Кивок.       — У меня они прошли еще две недели назад. — осуждающе, за плохую память младшего, оглядела взглядом, наблюдая за скованными и нервными движениями со стороны Вина, ожидая хоть каких-то понятных объяснений. Подняв выщипанные брови, помассировала переносицу и положила ногу на ногу, скучающе рассматривая узорчик на подушечке возле края софы. Её внезапно осенило. — А что за коробка? Можешь принести? — Спасибо матушке природе за логику, девица сразу догадалась задать волнующий вопрос. Парнишка в мгновение оказался перед ней с розовой картонной пачкой… Ежедневок.       Вельвет опять зашлась тихим и протяжным хихиканьем, прикрывая рот ладонью и оглядывая принесенный предмет прямо перед своим носом.       — Ты идиот? — еле сдерживая очередной залп гогота, пролепетала старшая, поглядывая на смущенного и явно обиженного Винира, тяжело и устало выдыхая. — Ладно, тебе простительно, ты парень. — закатила глаза, отламывая кусочек шоколадки, предварительно достав её из кармана.       — Я просто волнуюсь за тебя. — странновато пробурчал и отвернулся, сжимая кожу на руках и надувая небольшие губки.       — Это ежедневки. — демонстративно доставая одну из коробочки и размахивая перед братом, улыбаясь, поясняла сестричка. — Не знаю как другие, но я лично ношу их во время немного другого процесса в организме. — она много раз благодарила бога за родственника, что мог понять её при любом раскладе и настроении, это было не столько на руку, сколько просто приятно. Вельвет ненамеренно заулыбалась, стоило только братцу прикинуться котом и забраться на худые и острые колени, уткнувшись в нежную кожу остреньким носом. Острая ладонь упала на зеленые и пышные волосы, разбрасывая тех по родному лицу. — Но спасибо за сладости, считай, откупился. — спокойно потрепав по щеке, закончила свою краткую лекцию кутёжница, ловя взглядом миловидную улыбку со стороны слушателя и прикрывая глаза.