Обещанный поцелуй

— Мы не можем, — сказал Азирафель, его голос был едва слышен над губами Кроули. — Ангел, пожалуйста... — Прости, мой дорогой. Мне очень, очень жаль... И как ему было жаль. Это была такая чудесная ночь. Снаружи Лондон был глубоко погружен в хаос. Тени и холод затопили пустые улицы, огонь распространился по городу, как чума, и издалека были слышны взрывы бомб, крики, вопли и, время от времени, тишина, которая была громче любого взрыва. Но внутри того маленького книжного магазина в Сохо все было мирно. Это старое здание сохранилось как святилище, освещенное лишь тусклым светом нескольких свечей и явно отделенное от трагедии, которая происходила за его деревянными дверями. И внутри этого ангел и демон выпили достаточно вина, чтобы забыть все о войне, о почти восьмидесяти годах, которые они провели в молчании, о любых границах, которые могли быть установлены ранее, и даже о рае или аде. В тот момент, в течение этих двух часов, были только они. Между пыльными книгами, пустыми бутылками, старыми историями, тихим смехом и взглядами, полными тоски, они оба начали становиться все более и более раскованными и все более и более близкими. Галстуки были забыты на кофейном столике, солнцезащитные очки — на письменном столе, рукава их рубашек поднимались все выше и выше, пока не достигли локтей, и прежде чем они смогли осознать, что руки Кроули наконец нашли свое место на талии Азирафеля, и... ...о, как мы могли раньше не понять, что именно для этой цели мы были и созданы? Что это было за место, которому мы всегда принадлежали? Азирафель нежно взял одну из этих рук, переплетя их пальцы, и положил другую руку демону на плечо. Загипнотизированные теплом окружающей обстановки, алкоголем, который тек по их венам, музыкой, прикосновениями и пристальными взглядами, они медленно начали раскачиваться. Голубые бурные глаза, любующиеся светлыми и сияющими, как золото, двумя телами, медленно двигающимися в ограниченном пространстве задней комнаты, граммофоном, играющим в ночной тишине. Так шло время, и никто из них, казалось, так и не понял, когда запись наконец прекратилась. В какой-то момент, ни один из них не мог точно сказать, когда именно, они оба перестали двигаться, и Кроули прижал Азирафеля ближе к своей груди. Обе его руки скользнули к пояснице Азирафеля, а руки ангела нашли свое место на щёках его партнера. Некоторое время они оставались так, положив головы друг на друга, слегка прикрыв глаза, замедляя дыхание. И как много бы они отдали, чтобы сократить то короткое расстояние, которое разделяло их, остаться такими навсегда, слиться друг с другом в одно существо и никогда больше не разлучаться. Но они не смогли. В окнах начали пробиваться отблески зари, и скоро им снова придется расстаться. Скоро им придется вернуться к тайным встречам, тщательно подобранным словам, взглядам через плечо. — Только на этот раз, — умолял Кроули, — никто не должен знать. Мы справимся с этим, у нас всегда получалось. Пожалуйста, Ангел. Только один раз. И Бог знает, что не было ничего другого, чего Азирафель хотел бы больше в этом мире, чем сдаться и позволить Кроули полностью завладеть им. Но ангел точно знал, что однажды сделав это, он уже никогда не сможет остановиться. Как только он это сделает, пути назад уже не будет, и он будет падать и падать, пока не достигнет дна той глубокой ямы, которая с годами звала его всё больше и больше. Часть его хотела позволить этой тёплой тьме затащить его в свои объятия. Другая часть очень хорошо знала, что это будет означать. — Мы не можем, Кроули, мы не можем. Это слишком опасно. Мне так жаль... — Азирафель повторил, чувствуя, что его голос начинает ломаться. Демон положил подбородок на плечо ангела и уткнулся носом в изгиб его шеи, вдыхая тот запах корицы и меда, который он так хорошо знал, пока он снова не врезался в его память, и, выпустив воздух, он отстранился от него. — Верно. — пробормотал он — да, ты прав. Мы не можем. Азирафель почувствовал, как его сердце ухнуло в грудь, когда он увидел, как Кроули взял свои солнцезащитные очки и положил их обратно, снова пряча глаза, эти прекрасные глаза. Он не сдвинулся ни на дюйм, пока демон поправлял галстук, шёл к двери и надевал пальто, но когда он уже собирался взять шляпу и выйти из книжного магазина, Азирафель последовал за ним и схватил его за запястье. Кроули остановился и посмотрел на него. Азирафель наклонился и нежно поцеловал его в щёку. — Однажды мы сможем, — пообещал он, поправляя лацканы пальто демона. Однажды мы будем свободны. Кроули прерывисто вздохнул, и Азирафель сделал шаг назад. — Спокойной ночи, Ангел. — сказал он, открывая дверь, а затем ушёл, не дожидаясь ответа. Азирафель наблюдал, как он сел в «Бентли», завел двигатель и уехал. Он стоял там, пока звук шин по асфальту не стал отдаленным и, наконец, не стих вдали. — Спокойной ночи, Кроули — прошептал он и вытер тыльной стороной ладони следы слёз, которые начали стекать по его щекам несколько минут назад. Азирафель не открыл магазин в тот день. Ни на следующий, ни ещё через день после того. Вместо этого ангел заварил чай и сел читать в своем кресле, пока над ним не собралась пыль, вкус вина полностью не исчез у него во рту, а музыка не перестала отдаваться эхом в ушах.

***

Белый свет ослеплял его. Он чувствовал, как этот холодный свет обжигал ему глаза, сдирал кожу и заставлял ямку на животе становиться все больше и больше. Что он делал? Это было неправильно. Это было очень, очень неправильно. Ему там не место. Он никогда там не был. Его место было на Земле, в его книжном магазине, среди людей, среди книг. Рядом с Кроули. Но именно поэтому он был там, верно? Это был единственный способ. Если бы он достаточно старался, если бы он работал достаточно усердно, у него бы получилось. Он добьется создания на Небесах места, где они с Кроули могли бы быть счастливы и свободны вместе. Азирафель поднес руку ко рту, потирая пальцами то место, где он всё ещё чувствовал призрак губ демона на своих. Его глаза всё ещё наполнялись слезами, когда он думал о том поцелуе. Почему из всех возможных моментов он выбрал для поцелуя этот? Их первый поцелуй был испорчен. Он был запятнан болью, отчаянием, сожалением. И каким бессильным он себя чувствовал тогда. Как он был зол на Кроули за то, что тот испортил тот момент. Сколько негодования, сколько печали, сколько разочарования нахлынуло на него в том горьком поцелуе. Но он любил Кроули. Он любил его так сильно, что был готов простить это чувство. Он так сильно любил Кроули, что был готов сделать всё необходимое, чтобы спасти мир во второй раз, починить Небеса, наконец-то обрести мир, который не был бы ни хрупким, ни эфемерным. Он был готов на все ради возможности подарить ему тот поцелуй, который обещал ему много лет назад. Азирафель закрыл глаза, глубоко вздохнул, улыбнулся и вышел из лифта. — Подожди и увидишь, Кроули, — подумал он. Я освобожу нас.