Моя тайна твоему сердцу.

На Лофу Сяньчжоу многое изменилось с их недавнего визита. Однако, именно сегодня что-то потянуло Дань Хэна в Чешуйчатое ущелье. Что-то приятно скребущее под рёбрами. Кошмары перестали его тревожить, но надолго ли? Если их нет, не означает, что закончился надоедливый рой мыслей. Очередная ночь без сна будто подсказывала "твои грехи не искупить." Ничего не оставалось. Дань Хэн покинул экспресс ближе к вечеру, отчего-то думал, что это время подходит. На душе таилось предчувствие – это точно правильное решение. Кристальные и священные воды встретили его как всегда. Безразлично и печально. Внезапно "что-то" проснулось полноценно, намереваясь задушить владельца этих чувств. Но архивист все игнорировал, быстрыми шагами достигая своей цели. Древо Амброзии. Свет его, казалось, освещал это место, что почти погружено во тьму. Шум воды перекрывал все мысли, утешал словно колыбельная, манил к себе. Дань Хэн тяжело вздохнул, пытаясь понять что так тянуло к этому месту. Чужие воспоминания? Его воспоминания? Хотелось разобраться быстрее, чтобы не разбиваться очередную ночь о тревожные сны. Вспомнился услышанный разговор эхомиража. Теперь он знал чей голос был вторым. Так он рвался сюда из-за него? Поток бреда прошлого в голове закончился, стоило услышать шаги за спиной. – Захотелось прогуляться в одиночестве? Что ж, если ты не против, то я разрушу твою затею и побуду здесь. Он не сомневался. Этот голос стал таким родным и самым узнаваемым. Дань Хэн оборачивается и слабо улыбается. Он всегда рад видеть Келуса, этот парень действовал лучше всяких лекарств и терапий, таил в себе особенное. – Не против. — тихо, чтобы не нарушить приятное умиротворение, отвечает видьядхара. Келус лишь понимающе кивает, зачарованно смотря на лазурный свет. Такой же он видит в глазах Дань Хэна. Каждый раз утопает в нём. Сам светится. Возможно даже не представляет, что светом своим греет мерзлявую душу, окутывает и ласкает. О, этот парень самый драгоценный. Сияет, оттого напоминает сокровище. Оба молчат. Дань Хэн слишком погружен в чужую меланхолию. Келус не хочет тревожить, ведь если тот сам захочет, то все расскажет, лишние расспросы просто ни к чему, побудет рядом, уверенный на все сто, а то и тысячу процентов, что архивисту это нужно. Легкий ветер разгоняет их мысли и чувства, смахивает словно пыль. Дань Хэн качает головой на какие-то свои мысли и наконец нормально смотрит на Келуса. Пепельные волосы слегка растрепались, выглядят такими мягкими. Рукой невольно тянется и нежно проводит по ним, медленно, бережно. Будто бы боится, что этот жест не примут. Будто он может своими чернилами прошлого запачкать и это светлое явление. К его удивлению, первопроходец не отстраняется, лишь как кот ластится. В конечном итоге касается щеки и замирает, чувствуя как уносится в чужие воспоминания.. Но образ чужих чувств разбивается вдребезги, стоит Дань Хэну заглянуть в эти цитриновые глаза, в которых течет плавленое золото и сгорают звезды. В этом взгляде вселенная со всхлипами разрушается, исчезает безобразными кусками, но так ярко светится. Из этих кусков образуется нечто другое. Первопроходец без прошлого. Но Дань Хэн уверен, прошлое у Келуса есть, такое колкое, режущие но яркое. Именно оно даровало ему этот взгляд. Остальное, вероятно, сам создал. Этот взгляд – нежное разрушение. Глубоко проникающие искорки, жгущие своим теплом, выпытывающие. – Келус, — ели слышно шепчет Дань Хэн, пока сердце кричит о том, насколько это важно. — Спасибо что пришел. – Ты звал. — почему-то произносит Келус, улыбается нежно. — Я знал, что нужно. Оба понимают, что означает это "ты звал". Дань Хэн давно понял, что стал для Келуса открытой книгой. Он считывал его эмоции с лёгкостью, иногда заблуждался в своих выводах, но всегда был близок к сути. – Снова тянет сюда? — уже знает ответ, но желает услышать от видьядхары еще пару слов. – Да. — Дань Хэн бездумно, но нежно поглаживает щеку первопроходца, отчего-то замëрзшие пальцы так приятно покалывает от тепла. — Прошлой ночью я видел сон..Он тоскует. Я знаю, о ком тоскует. И Келус знает, кого имеют ввиду. Всё знает. Он помнит весь их разговор после путешествия на Лофу. Помнит как Дань Хэн перед ним снова показал свой облик, помнит как потянулся к завораживающим рожкам, пока слушал всë то, что таило в себе сердце товарища. Помнит, как поклялся, что прошлое для него ничто. Помнит, как коснулся чужих губ, таких холодных, но невероятно мягких. Хотелось повторить тот поцелуй. Но Келус выжидающие смотрел, если Дань Хэну нужно что-то рассказать – он сначала послушает, а потом скажет то, что думает, если понадобится конечно. Чего он не ожидает, так это того, что Дань Хэн шагнëт и окажется вплотную, за подбородок приблизит к себе. Холодные губы с опаской накроют чужие, чуть сухие и с ранками, такие родные и тёплые. И Келус больше не ждёт, руки по-хозяйски ложатся на талию, сбивая любой страх, углубляет это нерешительное касание. Дань Хэну кажется, будто даже в этот момент в Келусе плещется сила разрушения. – Моя тайна твоему сердцу.. — только эти строки шепчет Дань Хэн в самые губы, теряясь на последнем слове и растворяясь в чувствах. – И я тебя люблю. — без слов понимает его Келус, по-лисьи щурится и снова тянет к себе, лишь прячет в объятиях, словно тоскующую луну. – И всё ты понял. — фыркает в ответ Дань Хэн, удобно устроив голову на родном плече. – Тебя сложно понять, но я научился.