Лишь сон?

      Паша с досадой почувствовал знакомое ощущение. Опять сонный паралич… Руки и ноги словно перестали ему принадлежать, голова налилась тяжестью, никак не получалось вдохнуть полной грудью. Так, главное не паниковать, это пройдёт…       Тут Паша уловил боковым зрением движение в тени от шкафа. Здорово, сонный паралич да ещё и с кошмаром. Разумом он понимал, что всё это ему только снится, но сердце всё равно натужно застучало от страха.       В тени блеснули две искорки, из-под завесы мрака выпорхнула тонкая рука с аккуратными пальчиками. Следом за рукой в широкую полосу тусклого лунного света, падающего из окна, выступила стройная хрупкая фигура. Лицо девушки было нежнее бутона тюльпана, пухлые губы чуть приоткрылись в ласковой улыбке, волосы струились золотистой волной до самых колен, прикрывая обнажённое тело.       — Павел… — сладкий голос колокольчиком прозвучал словно у самых ушей. Паша напрягся. Он привык видеть при сонном параличе смутные тени, тёмные силуэты с давящей аурой, но никак не нежных нимф.       Нимфа наваждением закружилась по комнате, перебирая точёными ножками, медленно подступая к Паше. Мягко опустилась рядом на кровать. Белая рука невесомо провела ему по волосам, огладила щёку. Паша сжал зубы, пытаясь проснуться.       — Не нравлюсь тебе? — нимфа разочаровано заправила волосы, оголив аккуратное ушко. Красноватый дым заструился вокруг, из него проступило другое лицо. Алые губы изогнулись в соблазнительной улыбке, волнистые чёрные волосы легли на округлые плечи, полные груди слегка колыхнулись от того, что девушка склонилась ниже.       — А так? Павел, как я тебе? — острые длинные коготки провели Паше по груди, царапнули шею. Снова в обиде надула губки. Потом озорная улыбка расцвела на прекрасном лице. С губ сорвался ликующий смех. Красный дым заволок Паше взгляд и когда рассеялся, над ним склонилось ещё одно новое лицо. На щеке была очаровательная ямочка, медные короткие волосы слегка кудрявились, голубые глаза льдинками сверкнули в полумраке. Теперь перед Пашей была на нимфа, а скорее лукавый сатир.       Юноша деловито стянул с Паши одеяло, взобрался на него верхом. Паша всё так же не мог пошевелиться, только смотрел во все глаза.       — Теперь я тебе по душе? — юноша прикусил нижнюю губу, взял непослушные руки Паши, провёл от своих коленей вверх по ногам, задержался на стройных бёдрах.       Оцепенение внезапно прошло, Паша в порыве перевернулся, подмяв юношу под себя. Тот радостно засмеялся, обхватив его ногами.       Паша не понимал, что на него нашло, что овладело им, но он не мог остановиться. В исступлении он стал покрывать лицо и шею юноши поцелуями, гладить его мягкое тело. Тот довольно вздыхал, подставляясь под поцелуи, зарывшись Паше пальцами в волосы. Руки Паши сами собой скользнули вниз, раздвинули округлые ягодицы. Без какой-либо подготовки, в каком-то помутнении, Паша практически вонзился возбуждённой плотью в податливое нутро.       Юноша тихо вскрикнул. Паша на мгновение пришёл в себя и замер. Что он вообще делает?       — Ну, почему ты остановился? — спросил юноша недовольно, царапнул Паше грудь короткими ноготками, задев сосок. Кровь с новой силой забурлила в теле, взгляд заволокло пеленой. Паша, почувствовав в себе какие-то звериные порывы, начал грубо впечатывать юношеское тело в постель, вздыхая рвано, на грани стонов. Юноша под ним, наоборот, не сдерживаясь стонал в голос, отчего Паша лишь с большим пылом брал его. Тугой огонь всё сильнее распирал Пашу, юноша был такой узкий, такой горячий внутри…       Мышцы невыносимо сильно сжались вокруг Паши, юноша отчаянно вскрикнул, выгнулся под ним. Паша и сам задрожал, чувствуя как внутри словно лопнула до предела натянутая струна. Руки вмиг ослабли и Паша навалился на юношу, вжался щекой в гладкую грудь. Паше хотелось крепко обнять его, зарыться лицом в волосы, но сил совсем не осталось.       Юноша напоследок довольно засмеялся и растаял, оставив после себя лишь обрывки красного дыма.