Они пара

Адам думал, что самым сложным было узнать диагноз Рей, подтвердить его, принять и как-то двигаться дальше, зная что лучше не будет. Он правда старался как можно дольше сохранить их счастье, пытаясь добиться улыбки на бледных губах, которые в последние дни выглядели практически прозрачными, или её звонкого смеха. Он грел ладони девушки своими до последнего, стараясь быть рядом каждую секунду, впитывал тепло, запоминал каждую мелочь в удивительных подробностях. Знал, что их время на исходе. Рей таяла на глазах, до последнего утешая и говоря, что он сможет жить дальше и после. Она так и не успела сказать что любит, он в прочем тоже. Они оба об этом жалели, да же если «оба» это теперь он один. Принять ее смерть оказалось куда сложнее. Осознание приходило не сразу. По привычке заваривал кофе на двоих, пытался обнять во сне, приходя домой говорил «привет». Понимание, что ее больше нет ударило обухом по голове, неожиданно больно. Резко заглушая все чувства разом. Топя в отчаянии, горе и тоске. Ему хотелось, выть, рвать волосы, бить посуду, разбивать руки об стены, царапая их ногтями до крови. Тогда он впервые напился так. До беспамятства, на утра едва открывая тяжёлые веки. В ларьке купил ее сигареты. Он не любил курить, но сейчас хотелось почувствовать ее тепло и этот родной запах. Дома пересматривал их фотки на телефоне, и в первые за долгое время позволяя просто плакать, чего он себе не позволил даже на похоронах. Вещи Рей он выкинуть он так и не решился. Они лежали на своих местах, напоминая о ее присутствии в этой жизни. Телефон давно был на беззвучном. Не было смысла ждать от кого то звонка. Близких друзей, с кем можно было бы разделить все чувства давно уже не было, а коллеги приняли сожалеющий вид, принесли соболезнования, а после забили. Чужим ведь всегда всё равно. Он медленно, но верно задыхался в одиночестве, сходя сума, ходят по комнате из угла в угол. Абсолютно пустой внутри он выгорел до тла окончательно. От пламени, что разожгла она, больше ничего не осталось. Идея приходит в голову спонтанно, вместе с мыслью об безнадёжна больных. В ящике стола ведь все еще лежит заветная ампула. Он взял ее для Рей, если бы той это все-таки стало необходимо. Что же, теперь ее он применит по назначению. Набрать шприц несложно. Найти вену еще легче, тем более что это делается чаше чем он дышит. Чтобы решиться потребовалось меньше секунды. Он никогда не был самоубийце, но видимо безумие разделенное раньше на двоих все же стало его не неотъемлемой частью. Игла плавно входит в кожу, впрыскивая в кровь жидкость. Он вспоминает все, что было с вязанной с ними. Глаза тяжелеют. Последний вздох, с обещанием на обветренных губах найти снова и никогда больше не терять.