Отверженный

Тело обдувала лёгкая прохладная нега. Тайность подступающей ночи укутывала пеленой звёзд и облачного тумана. Взору являлись звёзды. Красивые точки загорались вспышками и тут же гасли. Загорались и гасли. Подобный цикл свидетельствовал о смерти. Смерти далёкой, пусть и на мгновение кажущейся такой близкой. А перед тем, как на небе зажглись первые вспышки, небосвод подарил Миру самый завораживающий закат. В этот день он и правда был невероятным. И стал предвестником чего-то более зловещего и болезненного. Кажется, стал предвестником его собственной смерти. Предвестник этот тяготил и больно чесался где-то под кожей, словно какой-то паразит. Теперь же паразитом себя чувствовал Уён. Бесполезным нечто, которое само по себе не имеет ценности и не существует вовсе. Руки слегка озябли, тело неестественно вжалось в лавочку. Пустые теперь глаза, устремлённые на собственные руки отчаянно пытались ухватиться хотя бы за что-то. Но там, под ногами настоящая чёрная дыра. Там бездна. Там пустота. Звенящая пустота. В такую если попадёшь, наверняка посчастливится столкнуться с тихим ночным стрекотанием цикад. Посчастливится. Едва ли уловимо, но Уён услышит в одночасье их стрекотание и улыбнётся. И такой печальной станет его улыбка. Он чувствовал себя так же, как и насекомые сейчас, ведь парень знал, что стрекотание и шёпот цикад ночью не более, чем их отчаянное беспокойство. Так они защищаются от опасности и волнений. Уён же защититься не успел. Из его глаз медленно польются слёзы. Они аккуратно побегут вниз по обветревшим щекам и будут медленно угасать. Слёзы. Они не раз иссушивали болезненно его щёки, но этот раз стал каким-то особенно трагичным. Уён сотрёт с лица подступающие вновь капли. Вдохнёт воздуха, пытаясь угомонить истерику. И станет снова и снова прокручивать этот диалог.

*******

- Я не мог больше врать тебе в глаза - уверенно смотря в глаза Сана выпалил Уён. - А ты меня спросил, хочу ли я этого? Глаза в глаза. Этот контакт невозможно было оборвать, сломать, растоптать. Если только один не встанет и не уйдёт. Не отвернётся. И не отвергнет. - Прости - уже тише сказал парень, но взгляд не отвёл. - Спросил ли ты, нужна ли мне твоя любовь? Хочу ли я знать о ней? - Но ты знал - неугасающе, с надеждой в голосе и на надрыве, почти крича. - Знать, что ты меня любишь самому по себе и слышать это в лоб - разные вещи. И Сан отвернулся. Достал телефон и бегло прочитал пришедшее сообщение. Его глаза расширились и тут же сузились. Вены на руках начали играть каким-то буйственным сумасшествием. И Уён тут же всё понял. Болезненный ком в горле разрывал сознание на миллиарды маленьких самых печальных созвездий. Созвездий, на которые невозможно наглядеться. Так рвётся на части душа. - Сонхва написал? - с туманностью и без сил спросил Уён. - Оливия снова порезала себе руки.

Гром.

Между двумя недрузьями разразился немым раскатом гром. Уён смотрел на Сана и взрывался от чувств. Ему было стыдно, что признание стало обременением для друга. Ему было страшно, что Сан откажется от него. Ему было небезразлична боль, что исптывает сейчас Сан, зная, что его Оливия снова натворила явно какой-то херни. С который будет разбираться и он и Сонхва. И даже Уён бы не остался в стороне, но чувствует, что на этот раз "не в этот раз". Сан подорвался, доставая из кармана ключи от машины и хотел было уйти, но в полушаге обернулся и посмотрел на Уёна: - Я всегда буду выбирать её, а не тебя. Прости. Уён лишь коротко кивнул. И провалился. Он полетел вниз вихрем изнывающих чувств. Это самое болезненное, что слышал его разум когда-либо. И пока закат истлевал и звёзды звенели яркими колокольчиками, он звенел, изнемогая от собственной печали. Она уже разрывала его отчаяние. Сан видимо понял, что сказал слишком прямо и грубо, по иступлённому взгляду друга. Вернулся слишком нервно и сев рядом у колен Уёна, попытался заглянуть в его глаза. Уён отвернулся, но потом осмелел и посмотрел. Снова. Глаза в глаза. В них зиял ток. В них бегали опечаленные демоны, уже готовые тянуть всё ниже и ниже. - Я не просил тебя любить себя, Уён… - Если ты не знал, это как бы иначе происходит - едва ли слышно сказал уже избитый собственным нутром парень. Он не хотел смотреть ему в глаза. Он одновременно хотел присутствия Сана и вместе с этим желал, чтобы тот ушёл. Но Сан задерживаться не стал, вновь подорвался и пошёл к машине, не оборачиваясь и не пытаясь оправдаться.

*******

Прокручивая вновь и вновь всё это, Уён теперь чувствовал себя пустотой. В которой муки, боль и чувство всепоглощающей отверженности одним лишь только человеком. Он потерял всё, что у него было, впервые открывшись и совершенно не ожидая ничего взамен. Но человеку требуется совсем немного сил, чтобы забрать у другого всё. Достаточно просто отвергнуть и перечеркнуть слепое таящее чувство, провозгласив его грехом.