И в каждом из миров я найду свой путь к тебе...

Тёмная ночь. Густой туман. Даже свет луны и звёзд не может пробиться через него. Небольшая комнатушка в храме, открытое настежь окно и тусклая свеча. Юноша с кроваво-красными волосами сидит напротив него. На его глазах белая полоска плотной ткани, что не даёт даже отличить день от ночи. Священники говорили, что это повязка символ того, что смерть слепа, и перед смертью все равны. Но юноша считал иначе, повязка — лишь очередной способ ограничить его. Изначально она не входила в стандартный наряд святого, но стоило этим жадным старикашкам узнать о том, что святой слишком интересуется книгами и газетами, повязка стала частью его повседневной жизни. Кажется впервые он надел её когда ему было 10 лет. Да, верно. Юноша ясно помнил тот день. Первое время пришлось ходить с сопровождающими, но вскоре весь храм стал настолько знаком, что он мог без труда найти любое помещение от столовой до молитвенной комнаты лучше зрячих служителей. А ещё через несколько лет после, он наконец смог найти способ читать о происходящем на континенте. Всего то стоило попросить одну не слишком прилежную жрицу и она, за чисто символическую плату в виде бутыли вина, с помощью иголки делала небольшие дырки в тайно пронесенных газетах чтобы сделать буквы более осязаемыми. Конечно привыкнуть было тяжеловато, но в целом терпимо. Из окна дунул лёгкий прохладный ветерок, затушив свечу. Дверь издала лёгкий скрип. Раздался звук шагов. Уверенные, тихие шаги приближались вместе с весьма сильной, опасной аурой и жаждой убить. - Кейл Хенитьюз. Господин Святой. Лицо церкви Бога Смерти. Сегодня...ты умрешь. - холодный, низкий голос прозвучал в почти гробовой тишине. Острое лезвие меча коснулось затылка вышеупомянутой персоны. Святой не шелохнулся, лишь тихонько хмыкнул. - Раз сегодня мне суждено умереть, семя отчаяния, позволишь задать тебе пару вопросов? - Кейл говорил со своим потенциальным убийцей так, словно спрашивал можно ли сесть рядом с кем-то на молитве. Убийца дрогнул, услышав то, как к нему обратились. - Почему ты... - Назвал тебя "семя отчаяния"? А разве это не так? Я чувствую ауру твоего меча. Беспросветное отчаяние в чистом виде. Неужели Бесконечному королевству с их божком насолила церковь Бога Смерти? - Я не являюсь частью церкви Отчаяния... И к Богу Отчаяния отношения тоже не имею. Моя аура результат моих собственных проб и ошибок... И я понятия не имею почему именно отчаяние... И вообще... Твою смерть заказал некто представившийся как " Белая звезда". - Айгу, мне даже не пришлось напрягать голос чтобы задать такое количество вопросов, а я уже получил ответы. - Святой усмехнулся и продолжил: - Хей, семечко, может сделаешь доброе дело и откроешь святому глаза? Хоть перед смертью увижу белый свет. - мечник молча разрубил полоску ткани, взору предстали винного цвета глаза, с холодным, расчетливым взглядом. В этом движении мечом было столько силы, и все же мечник ни капли не задел юношу. Такой уровень мастерства не мог не поразить, даже Святого. Слегка привыкнув к свету, хоть его и было немного, Кейл повернулся к мечнику. - Ох, а ты силен, я даже пытаться тебя победить не буду... Себе дороже выйдет... - Внимательно запомнив образ потенциального палача, он трезво и вслух оценил свои шансы против него. - То есть тебя совершенно не пугает мысль о смерти? - Пугает. Я ненавижу боль и не хочу умирать. Именно поэтому я все эти годы на этом посту вел себя как можно тише. Хоть это и не сильно помогло, но явно продлило мою жизнь на пару лет. Но от того что я начну молить о пощаде или рыдать от страха ты своего решения не изменишь, верно ведь? - Верно... - Ответь-ка еще на один вопрос, действительно ли ты жаждешь моей смерти чтобы получить денег? И действительно ли ты вообще хочешь убить меня? - Все что я умею хорошо это убивать... - Смог убить, сможешь и защитить, да и откуда тебе знать что ты можешь еще? В мире много вещей, о которых ты возможно не слышал, но к которым у тебя может быть талант. - Это слишком сложно... - Сложно, но не невозможно. Дай уже ответ на вопрос. - Н-нет... Я не хочу убивать вас... Да и в целом убивать... Но... - Какие еще могу быть "но" если ты этого не хочешь? Ты свободный человек, имеешь право делать что душе угодно. Это твоё преимущество передо мной. Ты свободен. Я этой свободы лишен, словно дикий зверь пойманный и содержащийся в доме для забавы, на потеху народу. - ... - Кстати ты перешел на "вы"? Что за резкий всплеск уважения? Ну и хрень. - Вы сказали хрень?... Не думаю что для Святого это нормальный словарный запас. - А я не думаю что для наёмника нормально беседовать с целью и раздумывать о том, действительно ли он хочет ее убить. - оба хмыкнули, негласно объявив один один. - Чхве Хан. - Что, прости? - Это моё имя. Впредь не зовите меня наемником или семенем отчаяния, это странно. - Впредь? Мне казалось сегодня я умру? - Я передумал. Катись к божкам карьера и заказ. Я похищу Святого. - Айгу, что за неуважительный злобный панк. Как и я. - на устах Кейла расцвела его настоящая улыбка. Отличная от той, которой он улыбался прихожанам. И эта улыбка больше напоминала ядовитую усмешку грабителя, поймавшего крупную рыбу. - Кейл-ним, вы не против сбежать через окно? - Мечтал об этом с 8-ми лет. - Святой улыбается шире. Чхве Хан подставляет свою спину, позволяя забраться на неё. Убедившись в том, что юноша держится достаточно крепко, он спрыгивает из окна прямо на гладкую дорогу перед храмом. И, как и подобает хорошему вору, тихо скрывается вместе с ночью, что уже уступает место рассвету. Следующие несколько дней, недель, а может и месяцев, в зависимости от того какой скандал раздует церковь, газеты будут пестрить заголовками о пропаже Святого, служители на стажировке будут стабильно оттирать нецензурные надписи на стенах храма, оставленные неизвестными личностями, а бывший наёмник и бывший святой будут стабильно их возобновлять, но только не в ущерб собственной жизни бездельников.