Over you

Он записывает песню для Че. Его выворачивает наизнанку, когда он поет. Слова царапают горло, и он почти чувствует, как от них рот наполняется слюной. Его сердце измельчается в блендере на сухую. Его ни за что не простят, но, по крайней мере, он может попытаться сказать Порче, что ему жаль. Дать ему знать, что он не единственный, кто страдает. Он отправляет видео и сидит на балконе еще десять минут, прежде чем сесть в машину и отправиться в комплекс. Вероятно, это не лучшее его решение. Он заходит в дом, поднимается наверх и оставляет своего самого надежного телохранителя присматривать за окружением. Он дважды стучит в дверь, и та широко открывается, как будто Че ожидал кого-то другого. Его лицо становится холодным, как только он видит Кима. Порче не впускает его. Он смотрит на Кима через дверь и вежливо улыбается. Только покрасневшие уголки его глаз дают ему понять, что Порче смотрел видео. – Че..., – его тут же обрывают. – Мне нечего тебе сказать, Кимхан, – Че слегка выталкивает его за дверь, – Я уже отдал тебе все, что у меня было. Ким кладет руку на дверь, прежде чем она ударится о косяк. Ему просто нужно сказать еще кое-что. – Я не имею права ни о чем просить. Просто знай, что мне жаль. И я буду ждать возможности принести все свои извинения. Сколько бы времени это ни заняло. Че даже не смотрит на него. Просто слегка кланяется и говорит, прежде чем закрыть дверь: – Забудьте, Господин Ким. Дверь закрывается перед ним. Ким закрывает глаза, позволяя двум дорожкам слез скатиться по его щекам. Что ж, он заслужил. И от этого только хуже. *** В его предложениях, которые он повторял словно мантру каждый день, не было никакого смысла. Никто не понимал, что в них. Никто не хотел видеть сквозь них израненную разрушенную душу. Поэтому он пишет. Заполняет свою душу песнями, дымом, спиртом и стихами. Выплескивая свои мысли на бумагу, которая будет сожжена на алтаре. Алтаре этого человека. У него не хватает сил снять фото со стен, не хватает силы даже смотреть на них. Только стоять с опущенной головой и пытаться выжечь вместе с партитурами свои эмоции. Он не может выкинуть его фотографии. Десятки фотографий, на которых счастье так ярко светится на его лице, что больно. Бережно хранит все воспоминания, которые рвут душу и дают вдохновение. Каждое слово пропитано болью и пустотой, но оно стоит того. Потому что становится легче. Он уже давно забыл, что такое чужие теплые объятья, заворачивающие в кокон, что такое нежные и чувственные поцелуи, от которых кружится голова, а воздух наполняется магией и запахом любимого человека. Что такое бабочки в животе, когда любимый человек смотрит на тебя так, будто ты весь его мир. Порче размышляет над тем, во что превратилась его жизнь и не замечает, как на экране вместо обычно подборки в инстаграме одна и та же запись с лайва Кимхана. Пока через его плечо не переваливается Макао, и, со вселенски недовольным лицом, заглядывает в его телефон. – Че кузен там воет? Сделай погромче. Он поднимает громкость и отчетливо слышит «Я почти тебя отпустил». От слов больнее, чем он думал. Но уже через пять секунд Макао выхватывает телефон из рук. – Во чешет! Как по писанному! Порче тянется к телефону, забирает его из цепких рук друга и блокирует экран. Кто бы мог подумать, что именно младший брат его похитителя и несостоявшегося убийцы будет его лучшим другом. С Као было просто, а еще не страшно и удивительно спокойно. А еще у друга иногда появлялись весь забавные, хоть и безумные мысли. Хаос был у этой семьи в крови. – Макао. Угомонись. Парень качает головой и падает на диван рядом с ним, тут же притягивая в объятья. – Не верь всему, что говорят люди. Особенно тому, что кузен говорит со сцены. Он тот еще профи в искажении реальности в угоду своему образу. – Као. Мы даже… Парень отрывает его голову от своего плеча и заглядывает в глаза. – Вот именно! – легко щелкает его по носу, – а он почти оборвал тебе телефон, песню записал, и даже сам явился! Порче какое-то время просто сидит, смотря невидящим взглядом в телефон. А потом просто встает. И, дернув со спинки дивана кофту, выходит из комнаты. В городе настал сезон дождей. За закрывшимися дверями Макао поднимает трубку. – ПиАрм? Там Порче вниз несется, отвези его к кузену домой, – слушает что-то по ту сторону и отвечает, – он знает адрес. *** Порче залетает в элитный комплекс и подходит к консьержу. – Апартаменты 452. Он меня ждет. Через две минуты консьерж кивает и провожает его до лифтов. Порче благодарно кланяется, заходит в лифт, стряхивая с кофты несколько капель. Смотрит в потолок и пытается придумать хоть какой-то план. Ничего толкового не выходит. Он стучит в дверь. Ким открывает сразу же, словно и правда ждал у порога. Слова вылетают у него изо рта, минуя сознание. Кроме боли и злости в нем не остается ничего. Все желание спокойно поговорить вылетает в трубу. – Я ненавижу тебя, Кимхан. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал. Я действительно надеюсь, что это больно. Он толкает Кима в грудь, чтобы протолкнуть его дальше в комнату. Путается в слишком длинных рукавах толстовки. Но не отступается, колотит музыканта, как может, матеря на все лады. Проклятый ублюдок забрался слишком глубоко и вырвал кусок его души своей рукой. Ким ничего не делает. Не мешает, не трогает, не тянет рук и не пытается с ним заговорить. Только смотрит. Этот взгляд – пустой и почти разрушенный. Он не умоляет о прощении, не сожалеет. Избитое животное в клетке воет и царапает внутреннюю часть грудной клетки, но снаружи Ким спокоен. Только глаза уже чужие. Реальные. У Кима просто нет сил скрывать их. Че ломается. Подходит ближе, обнимает Кима за шею и целует его. Нежно и трепетно, отдает в чужие руки, изранившие его до боли, первый поцелуй. Тянется руками вверх по груди, обнимая за шею. Прижимается к чужому телу теснее и зарывается пальцами в мягкие смоляные пряди, гладя по голове. Позволяет обнять себя. Он моложе, слабее, но теперь он стена для закоренелого и бездушного убийцы. Ким падает на колени, и Че чувствует, как он плачет. Опускается следом, утыкает лицом в свою шею. Изо рта Кима не вырывается ни единого звука, но футболка Че промокла насквозь, и когда он снова целует его, на губах появляется соленый привкус. Когда воздуха перестает хватать, он отстраняется. – Я не простил тебя, Кимхан. Но если ты заставишь меня пожалеть, я вырву твою печень и скормлю ее тебе. Ким не знает, откуда это берется. Прошел всего месяц с войны внутри клана. Он боится того, что этот мир сделал с солнечным мальчиком, которого он впервые встретил в стенах университета. Он молится всему и вся, чтобы он не убил этого мальчика окончательно. Что где-то под суровым фасадом все еще есть надежда и любовь. – Я все исправлю, обещаю. Че целует его щеку. – Я хочу знать все. Ким кивает так быстро, что у него болит шея. Он знает, что сделает это. Другого способа сделать это нет, кроме как открыть весь свой мир, ну… своему миру. Че снимает кофту, заворачивает в нее дрожащие плечи музыканта, обнимает, полностью закрывая Кима собой, своим теплом и запахом. Музыкант поднимает на него светящиеся глаза. На лице глупая и широкая улыбка, от которой сводит скулы даже у него. Просто из солидарности. Иногда люди возвращаются. Тогда, когда мы не ждём. И это наш выбор: выгнать человека подальше или пустить обратно. Возможно, человек вернётся и соберёт то, что разбил. А может он добьет вас изнутри. Дать шанс или нет — только ваш выбор. И вам с ним жить. Порче свой выбор сделал.