Herz

Руки проходятся по ткани брюк, подхватывая Мастера за бёдра и заваливая того на кровать. Он говорит, что Воланд может сделать с ним сегодня всё, что пожелает. Рука как влитая ложится на шею, центром ладони накрывая подрагивающий кадык. Как в замедленной съёмке, он опускается ниже, заострённым когтем указательного касаясь кожи. Костяное остриё плывёт от точки между ключицами ниже, к солнечному сплетению, оставляя за собой неглубокую расселину, по границам которой созревают тёмно-красные капли. Линия ведётся ниже, и вот уже проходит до конца грудины. Плоская кость отзывалась твёрдостью, не давая проникнуть глубже, а сейчас коготь срывается в пропасть мягких тканей под рёбрами. Линия кривится от судорожных движений дыхания Мастера. Оно всё чаще с каждым новым распаханным сантиметром бледной кожи. Воланд и не пытается сделать всё идеально. Его цель – получить удовольствие. Воланд щепетильно вымеряет силу своего нажатия, проходясь по верхнему слою кожи, на половину уходя в дерму. Коготь доходит до нижней части живота и капая кровью на белую простынь повисает над раной. Воланд взглядом проходится по тонкой дорожке, поднимая глаза на лицо Мастера. Он смотрит на него с вызовом, чуть заметно склонив голову вбок, покраснев в щеках. "Чего ты ждёшь?" Воланд ловит чужие мысли, отзвуком доносящиеся в его собственной голове. Руки скользят к разрезу в области груди, острыми когтями поддевая тонкий слой кожи, забираясь под неё. Словно ножи, они отделяют нервные волокна и кровоточащие ткани. Прослойка жировой клетчатки оплетает пальцы идущие всё дальше в стороны, обхватывая в свои объятья кости рёбер. Под кожей у Мастера невероятно горячо и влажно от лопающихся кровеносных сосудов, и Воланд прорывается дальше, залазя внутрь ладонью до запястья. Он на ощупь пересчитывает рёбра, надавливая на грудные мышцы, проваливаясь в мясо кончиками пальцев. Звуки разрывания жил сливается в одно с хриплыми стонами Мастера. Он выгибается в пояснице, когда руки Воланда сжимаются, остриём когтей входя глубоко в ткани мышц. Несколько рядом стоящих рёбер потрескивают под напряженными пальцами, становится ближе друг к другу. Кожа отходит от мяса довольно легко, и когда свежевание грудной клетки кончено, перед голодными глазами Воланда пульсируют голые тёмно-розовые мышцы. По его телу проходит импульс, заставляющий вздрогнуть, чувствуя завязывающийся узел в паху. Он облизывает губы, вновь склоняясь и припадая когтями к телу. Мышцы под его пальцами разъезжаются, прямо как бёдра Мастера в возбуждении, раскрывая всё новые глубины его тела. Остриё проходится по линиям косых мышц, углубляясь к прямой, задерживаясь на последней, поперечной мышце живота. Тонкие сосуды надчревной артерии изливаются наружу, и ярко алая кровь хлещет, заливая когда-то белую простынь, впитываясь в матрас. Железный запах наполняет комнату и дурманит разум Воланда до критической отметки. Ему больше не хочется медлить, ему нужно больше, сильнее, глубже. Рука раздвигает ткань мышц, проникая в кровавое сечение, со склизким звуком зарываясь в сплетения кишечника. Воланд в наслаждении запрокидывает голову, сжимая и перебирая в ладони слизистую мышечную оболочку. Внутри Мастера горячо, Воланд запускает внутрь вторую руку, с гулким омерзительным звуком разрывая крепкие мышцы живота. Он не сдерживается от протяжного стона, ощущая обволакивающее тепло на своих руках. Опустившись ещё глубже в Мастера, Воланд натыкается твёрдый на столб поясничных позвонков, и не долго думая, обхватывает его ладонью, приподнимая изливающееся кровью тело над кроватью. Вынув руки из горячей пучины кишечника, Воланд ведёт к уже раздербаненной груди, не желая оставлять ту в такой приличном виде. Треск рёберных хрящей звучит невероятно громко, эхом отбиваясь от стен подвала. Губы Мастера изнывают без таких желанных поцелуев, но Воланд слишком занят, чтобы отвлекаться от подсчета сломанных рёбер. Воланд дрожащей ладонью обхватывает стучащее в бешеном ритме сердце, облизываясь и прижимаясь к нему губами. Длинный язык проходится по упругим стенкам миокарда, исследуя ложбинки и бороздки. Пальцы скользят к широкой артерии, обхватывая её в кольцо. Потоки крови отбивают ритм в подушечки пальцев и язык Воланда, от чего тот гулко мычит в горячую полость тела. На грани, Мастер запускает ладонь в волосы Воланда, сжимая и оттягивая, уже в голос крича в наслаждении. Ему прикусывают нежную сердечную мышцу и та рвется, извергаясь и пульсируя ярко-красной кровью. Тяжело дыша, Воланд поднимает голову, размазывая по лицу красное, и Мастер видит своё отражение в горящих адским глазах. ... .. . – Ты бы хоть рубашку эту выкинул. – Мастер лениво протягивается, и обернувшись снова белой простынёй, шлёпает босыми ногами к Воланду. Тот стряхивает пепел с тлеющей сигареты, откинувшись на кресле. Расстегнутая рубашка на нём выглядит словно фартук мясника. – Оставлю на память. Фантазии Воланда действительно останутся для Мастера тёмным лесом, в который лезть – себе дороже. Его сердце продолжит качать кровь как и раньше, оставив, правда, на себе небольшой рубец. Тоже, так сказать, на память.