Поиск

КэтНап никогда не ждал понимания со стороны окружающих, он просто верил, что они когда-нибудь свыкнуться с ним. На самом деле, он не представлял никакой опасности, он не был злым, а просто.. ленивым? Кот, будучи не очень-то разговорчивым, вёл более пассивный образ жизни, чем его друзья, но ведь разве он в этом виноват? Разве он виноват в том, что предпочитает лежать на берегу поодаль от друзей, играющих в пляжный волейбол? Или в том, что обычно проводит время в тени под деревом в дневное время, подальше от шума? Или, наконец, в том, что.. что он – это он? Разве он виноват в своей сущности? ДогДэй не понимал, за что КэтНапа всегда обвиняют, поэтому в подробностях выпытывал у кота все последствия его непутёвых отношений с кем бы то ни было. Он был весьма симпатичным, отчего некоторые, клюнув на его красоту и кошачью грациозность движений, сразу предлагали встречаться, а он и не отказывал, мол, не было причин. Такая информация вводила пса в глубокие раздумья. То есть, как это так? Он не отказывал не потому, что влюблённость вскружила голову, не потому, что таинственные бабочки в животе запорхали, не потому, что вечно думает о ком-то, а просто потому, что не было причин для отказа?. – Но.. Разве отсутствие чувств — это не главная причина, почему стоит отказать? – всегда спрашивал ДогДэй, потупив взгляд. – Они могут разозлиться или расплакаться, — а это скорее причина, почему стоит согласиться. Остальное — не так важно, – пожимал плечами кот. КэтНап казался своим партнёрам бесчувственным дураком, бесцельно просиживающим время своего жалкого бытия где-нибудь подальше от всех, но его это мнение сильно не волновало и он даже не пытался развеять его. Судя по всему, именно поэтому его репутация менялась на глазах: те, кто был мало наслышан о коте, начинал косо подглядывать на того, изредка неодобрительно покачивая головой, а некоторые его бывшие парни и девушки — выдумывали несуществующие сплетни, стараясь насолить «бесчувственному усатому». Пёс был лучшим и самым близким другом КэтНапа, поэтому хорошо знал его и старался лично сбавить обороты в его войне с окружающим миром, в которой кот лишь получал моральные ранения, но не пускал ответные снаряды. Такие повороты событий не устраивали ДогДэя, но он был чутким по отношению к КэтНапу, поэтому молчал и терпел. Терпел, пока его друга время от времени разносили в пух и прах, а он будто бы и не замечал. Или хорошо делал вид, что не замечает. Его лучшие отношения были, непременно, с Крафти. Нет. Его самые спокойные и приятные отношения были с Крафти Корн. Девушка была очень чуткой и заботливой, близкой подругой для многих. Она рассталась с котом по той же причине, что и последующие его любовники: КэтНап казался бесчувственным. Казалось, он не любит, может, даже не способен на чувства. Таким образом, она сама остыла к нему, предложив расстаться. Но они остались друзьями и поддерживали общение, — так заканчивалось очень редко. Бывали случаи, когда озадаченные поведением кота игрушки закатывали целый скандал, к примеру, выливая ему на голову стакан сока или выставляя из своего дома под проливной дождь. Они буквально выпытывали из КэтНапа заветные три слова, но он не мог их произнести. Как бы он не хотел, чтобы они были счастливы рядом с ним, он не мог им врать. Он делал всё, чего они желали, но не это. По итогу, все они просто уходили. Покидали, бросали, оставляли одного. Это и было главным страхом. Кот очень боялся остаться один, только потому он так себя вёл. Он был честен с ними, прислушивался к каждому из них, чувствовал, чего они хотят, но не мог. Он не считал, что его признания в любви, никак не связанные с любовью, как-то изменят ситуацию, ведь, в конце концов, они бы поняли, что он врёт. Некоторые всячески мстили ему, но КэтНап не обижался и ни в чём никого не винил. Даже когда с ним плохо обращались, он превращал это в мысль о том, что его не забыли. Наивно хватаясь за обрывки оставшихся отношений, он всё же оставался собой. Оставался котом. Никто не требовал от него звёзды с неба или золотой рыбки из пруда. Они хотели быть любимыми, и, по факту, требовали от КэтНапа невозможного. На самом деле, он давно смирился. Смирился и запутался. Запутался в своих чувствах и эмоциях, ошибочно считая, что влюбился. "У неё милый хвостик, а у него крутая причёска" — но это всё не было влюблённостью. Не было тем чувством, которое он никогда не ощущал и уже сам верил, что не способен ощущать. Кот лишь кратко вздыхал, услышав новость об очередной разлуке и легко отпускал «очередную жертву несчастливых отношений», как некоторые называли партнёров КэтНапа. Те злились, грустили, убивались на счёт его "безразличия", но никто из них не задумывался, каково ему самому. – Может, хватит уже?! Начиная новые отношения каждый раз ты ранишь не только их, но и себя! Подумай как следует, можно же просто сразу отказать, так будет лучше для всех! – захлопывая дверь в домик кота, протараторил ДогДэй. Он только вернулся с вечеринки в честь начала весны, на которой, как обычно, не присутствовал только КэтНап. Оказалось, что его друг начал встречаться. Снова. – Мы уже это обсуждали, – коротко отрезал кот, встав с синего диванчика и довольно потягиваясь, – в этот раз всё серьёзнее. – Ну да, видел я твоё "серьёзнее", – сощурив глаза, рыкнул пёс, – пыталось допрыгнуть до луны твоё прошлое "серьёзнее", тебя ведь тогда именно это растрогало? Когда ты уже остановишься? – Ты не понимаешь, – вздохнул КэтНап, – она.. Не знаю, как объяснить. Она такая милая и добрая. Например, вчера она поделилась со мной конфетами. Те леденцы с малиной были слишком приторными, но мне было приятно, – смотря куда-то в окно проговорил он. ДогДэй, обречённо вздохнув, подошёл со спины и положил голову на левое плечо кота. Тот вздрогнул, но скидывать пса не стал. Они помолчали с минуту, всматриваясь в розовеющее небо и отдалённые деревья, прислушиваясь к звукам вокруг. – Прошу тебя, будь... Я даже не знаю, чего тебе такого пожелать, – снова вздыхая, вполголоса говорил ДогДэй. Он закрыл глаза, тыкаясь мордой где-то в районе ключиц КэтНапа, а тот в свою очередь положил одну из лап на голову пса. Хвост сам собой остановился на поясе друга, который крепко обнимал кота. Постоять так было доброй традицией, если кто-то из них вдруг чувствовал себя не на все сто. Солнце медленно садилось, высоко на небе выступали редкие звёзды. Сладко посапывая на кровати КэтНапа, ДогДэй редко ворочался, сгребая одеяло в охапку всякий раз, когда кот укрывал им его. Во сне он мило дёргал носиком, недовольно щуря бровки. Наконец закончив с изучением пейзажей за окном, КэтНап, зевая, прошёл к своей кровати и лёг рядом со спящим тельцем. Реакция не заставила долго ждать. Обняв кота, пёс прижался к нему всем телом, уткнувшись в шею, обдавая её горячим дыханием. КэтНап, невнятно что-то промычав, обнял в ответ. Он, последовав примеру товарища, уснул под звуки сверчков из чуть приоткрытого окна. Казалось, он только что понял, что никогда не будет одинок. С ним всегда будет его верный друг, что не раз это доказывал. Каждый миг рядом с ним был наполнен радостью эмоций и нежностью действий. С ним он счастлив.. *** –Я.. Спасибо, я очень благодарен тебе, – тепло улыбаясь, проговорил кот, держа в руках самодельную открытку с пылкими признаниями в чувствах. В мыслях пронеслось замечание о резком чувстве дежавю, и он внимательно посмотрел на медведицу, что вопросительно хлопала ресницами. – Да, но.. А-эм.. Ты больше ничего не хочешь мне сказать? – намекающие пропищала та. Её чистенькая шёрстка, переливаясь на солнце, ложилась по направлению ветра. – Да, конечно. Сегодня ты выглядишь прекрасно!.. – то ли строя из себя дурачка, то ли испытывая удачу, прошептал КэтНап. Он уже знал, к чему это всё ведёт, но рассчитывал, что всё обойдётся, и эти отношения продлятся дольше. Многие знали, на какой ноте они обрываются. – И.. Всё?. – с надеждой произнесла Бобби. Глазки под ресницами заблестели, казалось, она вот-вот заплачет. Отводя взгляд и вздохнув, кот кивнул. Его пальцы затеребили картон, а уши приопустились. Он чучтвовал себя виноватым, и погода его состоянию ничем не помогала. Ветер резко дунул в спину, ненадолго оглушая. Услышав еле различимый всхлип, он поднял глаза. – Может, ты.. просто забыл сказать, как сильно.. как я тебе тоже небезразлична?. – она не теряла надежды, которой попросту не было. КэтНапу она не нравилась так, как он ей. ДогДэй был прав. Ему нужно было подумать. Хорошо подумать. Между облаков образовался тонкий луч света, и где-то вдали загремело. Тёмные тучи медленно плыли по небу, а редкие капли ударялись о землю. Запах дождя заполнил поляну. *** Дверь со скрипом отворяется, и кот, весь мокрый, заходит внутрь. Здесь, как обычно, очень тускло. Старая настольная лампа почти не освещает даже половину небольшого письменного стола. Брошенные цветные карандаши неаккуратно лежат на одной из полок. Сочинённое на днях четверостишие неподвижно ожидает, когда его зачитают «той самой». Оно написано нескладно, можно даже сказать ужасно. Всё, что в нём было — это рифма, но смысл полностью отсутствовал. Оно было не о чувствах. Слегка встряхнув головой, КэтНап бросает насквозь промокшую открытку и в два шага оказывается на диване. Потирая когтистыми лапами виски, он в сотый раз за день вздыхает и смотрит в окно. Вволю разыгравшийся ливень лил, как из ведра. По тёмному небу туда-сюда ходили огромные тучи. Если так подумать, то, на самом деле, именно они по-настоящему не любили и были бесчувственны по отношению к нему. Они все. Возможно, у кота бы появились настоящие яркие чувства, если бы они попытались чуть больше. Они не были терпеливы. Их гордость мешала их терпению. Они не были достойны его чувств. Ни один из них. Они думали только о себе, о своём счастье. Их не волновало, какого это — искать и страдать. Искать того, кто зажжёт в тебе искру и страдать, вновь ошибаясь. Иногда посещали мысли, что они — просто заводные фигурки-дьяволята без души. Они не имеют собственной и плюют в чужую. Плюют кислотой и кашляют порохом. Душа КэтНапа пахнет гарью. На кота в миг нахлынула волна скуки и личной безнадёги, и он не смог усидеть на месте, несмотря на то, как для него это несвойственно. Вскочив с дивана, он выбежал из дома под проливной дождь, в эту ужасную грозу и неспокойную ночь.. КэтНап бежал по мокрым дорожкам без оглядки и даже не думал, куда. Внутри всё сжималось, он морально чувствовал себя мертвецом. Он не мог связывать мысли, не мог задавать вопросы «за что?» да «почему?» в своём сознании, он просто бежал. Ветер дул то в спину, подгоняя, то в лицо, нещадно сбивая с ног, на которых кот и так еле держался. Его грязный хвост путался под ними, ещё больше усложняя задачу. Не первый раз падая в лужу, КэтНап поднимался и снова бежал. Он не остановился даже когда воздуха в лёгких не хватало. Он падал, но бежал. Уставал, но бежал. Он вдруг понял. Понял, вспомнил, осознал. Он осознал, что один из его знакомых всё же был терпелив и честен с ним. Он ждал, хотя сам кот почти не замечал, не видел в нём эту искру, что сам так долго искал. Почему-то он хотел увидеть е... Стук в дверь. Поднимаясь с кресла и откладывая любимую книжку, ДогДэй направляется к двери. Усталые от чтения глаза немного зудят, и он слегка их потирает. Заплетённые в короткий хвостик уши смотрятся забавно, но так удобнее читать. На ходу думая, кто бы это мог быть, пёс, по рассеянности, задевает дверной косяк и до входной двери уже допрыгивает на одной лапе, скуля и держась за вторую. Потянув за ручку, он видит своего лучшего друга в крайне не лучшем состоянии. Пару секунд ДогДэй осматривает его снизу вверх. Грязный хвост и лапы, подрагивающие от холода; мокрая шерсть, слипшаяся в некоторых местах. Наконец, он смотрит прямо в глаза, но кот сразу отводит взгляд и по-хозяйски входит, не ожидая разрешения. Он знает, что можно. Переосмыслив увиденное, пёс закрывает дверь и бежит вперёд КэтНапа, преграждая тому путь. — Куда это ты собрался в таком виде? — хмурое личико друга выглядит слишком мило, и кот не сдерживает смешка, — Чего смешного? Живо в ванную! Идея помыться КэтНапа явно не устраивала. Ну да, он же кот. К тому же, он и в лужах отлично искупался, можно сказать, не одну не пропустил, молодец. Осмотрев себя в зеркале слева, кот снова встретил хмурый взгляд товарища и, закатив глаза, отправился, куда следовало. Сама процедура мытья у КэтНапа проходила, как и у обычного кота, но в этот раз одним языком явно не обойтись. Подобное зрелище заставляло обед, что ты съел, отпроситься погулять. Иными словами, буквально выйти наружу, но кот — есть кот. Коты хотя бы милые. Усевшись в ванной поудобнее, КэтНап стал наблюдать, как ДогДэй достаёт нужные бутылочки со склянками и, наконец, настраивает поток и температуру воды. Честно признаться, он благодарен псу. За всё. За понимание, за поддержку. В первую очередь — за то, что тот оставался рядом. Это именно то, что было нужно. Всегда. *** ДогДэй наблюдал за тем, как взъерошенный и мокрый кот, шипя от негодования, лижет мокрую лапу, жалея себя. Как же, злой пёс начистил мочалкой "до ссадин". Бурча что-то себе под нос, он принялся за хвост, бережно разглаживая шёрстку. На улице давно всё стихло, не было слышно ни звука. Как ни в чём не бывало, небо выглядело спокойным, но ночь казалась одной из самых тёмных. Вновь ожившие сверчки снова закатывали свои оркестры, а изредка подувавший ветерок пробирался в самые тонкие щели. Совсем недавно одолевающая КэтНапа тоска испарилась под уютной атмосферой места, где тебе всегда рад твой любимый лучший друг. Мягкие уши улавливали любой звук извне, а глаза начинали слипаться, но кот не хотел спать. Он хотел слушать рассказы пса об интересных для него событиях вечность и ещё пару дней напролёт. Он был готов посвятить ему всё оставшееся время. Он хотел нарисовать его портрет своими цветными карандашами, что одиноко лежали на одной из полок старого шкафа в его домике. Он хотел бы написать о нём сто одно четверостишие, каждое из которых не будет полнейшим бредом, как то, что лежит на его письменном столе. Он хотел бы прикоснуться. Очень бы хотел. Казалось, будто весь мир перевернулся с ног на голову. Он слишком много думал. Думал о том, что было и могло бы быть. Это очень утомляет. Скользя взглядом по туловищу ДогДэя, КэтНап снова задумался. Задумался о нём. О его ушах: они были больше собственных, наверняка очень мягкие; его относительно короткий хвост зачастую выглядел очень мило, выдавая реакцию хозяина; его прекрасная улыбка.. Что он может сказать о губах? О, это всё всего лишь жалкие прилагательные, звучащие слишком слащаво и не передающие всей сути реальных фактов. Это печально. Кот часто не может подобрать слов. Его хобби ему совсем не подходит, как он считает. Все, кто хоть раз сочинял лист чистого текста и рифм — наверняка заглядывали в словарь или какие-нибудь справочники. Но то, как нередко КэтНап подбирал блестящую рифму — его удивляло. Хотя, этого хватало ненадолго: последующие строки были ужасны. Время шло незаметно. Минутная стрелка настенных часов лениво перевалила за «двенадцать» вверху циферблата. Разговор давно заплыл на душевные темы, поэтому что-либо слушать сейчас было более удручающе и тоскливо, нежели радостно и забавно. Покачивая ногой, кот в очередной раз ловит себя на мысли, что хочет.. может, обнять? Да, наверное. Странно, раньше это давалось гораздо легче, но сейчас что-то не даёт решиться. Это проблема. Да, проблема. Это именно то слово, которое он искал. Вся его жизнь — сплошной круговорот из проблем. Может, проблема в нём? КэтНап встаёт с места и молча подходит к ДогДэю, который уже не кажется слишком разговорчивым, как можно было бы сказать до этого. Наверное, он тоже вымотался. Его день был явно насыщеннее, но трудно бывает всем. Загвоздка в том, что каждый живёт жизнь в своём темпе, и ваши слова не будут стоить даже того, чтобы их кто-то действительно услышал, если они о том, что "я вчера дачу отстроил, а ты всего лишь нарисовал пейзаж". Любое дело стоит большого труда и собранности, но мы уже движемся не туда. Заглянув в глаза друга, кот понимает, что, возможно, он бы тоже хотел. Но чего именно? Наверное, он тоже не знает до конца. Положив лапы на плечи пса, он ведёт их дальше, к лопаткам, и прислоняется к чужому лбу. Смотрит усталыми глазами прямо в душу. Интересно, чем это может закончится. Вдруг, как обычно — осознанием, что это были не те чувства. Вдруг, он правда не способен на них. Это превращается в страх и одержимость. Да, наступать на те же грабли неприятно и больно, но что, если пробовать до тех пор, пока не получится? Идея не из лучших, ведь нет никаких гарантий на хорошую концовку, но и начало было несладким, тогда какой смысл? В чём смысл жизни, наконец? А вот в чём. Мы сами ставим цель в жизни и определяем её смысл. Если обесценивать собственную жизнь, утверждать, что она бессмысленна и безнадёжна — всё, наверняка, закончится весьма плачевно, но, опять же, это задумано вами. Как говорится, человек — хозяин своей судьбы. Если он действительно захочет — он будет идти к своей цели. КэтНап хочет почувствовать это прекрасное чувство, о котором все так хорошо отзываются, на себе. Хочет почувствовать и сам. Хочет быть рядом с тем, кто тоже рядом. Не заметив никакого сопротивления, кот слегка подаётся вперёд, соприкасаясь с губами ДогДэя всего на мгновение и прикрывает глаза. Тело непривычно трепещет, становясь чувствительнее к любому прикосновению. Чужие тёплые подушечки лап неожиданно проходятся по спине, которая сразу покрывается сотней мурашек. Открывая глаза, КэтНап чувствует, как ему отвечают. Трепетно и от души целуют в губы, прижимая за щёку. Переместив левую лапу на затылок пса, кот еле слышно выдыхает в поцелуй. Слышатся сдавленные звуки, которые тут же прекращаются. Не до конца осознавая, что только что произошло, "друзья" отпрыгивают друг от друга, краснея и прижимая ладони ко рту. Их сбившееся дыхание — единственное, что можно было услышать, кроме стука сердец. Сосредоточившись на своём, КэтНап тихо вдыхает воздух и также тихо выдыхает, взглядом призывая Дэя повторить. Никто не знает, особенность ли это, но кот способен сохранять спокойствие в любой заднице и всех её формах, насколько бы критично всё не было. И это не магия вдоха-выдоха, лично на него она даже не работает. Он просто совершает подобное, дабы успокоить других. Весьма заботливо с его стороны, правда же? Наконец успокоившись, пёс смотрит сначала нежно, а потом ясно и решительно. Он хочет что-то сделать. И он, как всегда, не подумал, правда же? Он же не такой, как КэтНап. Он не думает о чём-то ночами напролёт, не разбирается в сути долго и упорно, не отводит отдельное время для самокопания, не умеет читать между строк. Его мысли строятся на первом впечатлении, его действия — на первой мысли. Он не умеет сдерживаться и скрывать что-то слишком долго, он открыт. На секунду показалось, что дыхание вновь участилось, когда ДогДэй подходил к противоположному углу комнаты. Наверняка ему тоже хотелось проявить в свою очередь не менее трогательный знак внимания, хотя это именно он углублял поцелуй, кот ведь просто обнял за плечики и чмокнул в губки, как бы забавно это не звучало. Пёс, имея не сложную мысль, а именно — "крепко обнять и не отпускать", подошёл к КэтНапу вплотную и... явно не рассчитал силы, так как набросился на кота, повалив его на пол. Непривычный испуг ударил прямо в виски. Скатившись по задней стене вниз, они сидели в довольно интересной позе: КэтНап, уперевшись головой и плечами в стену, слегка ёрзал ногами под ДогДэем, который также упирался в ту же стену над головой кота. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Поняв, что натворил, Дэй виновато отвёл взгляд, считая, что КэтНап ударился головой из-за него. Это было правда так, но кота сейчас волновало совершенно другое. Пёс попытался встать, но не вышло и он упал, замерев на животе КэтНапа, который после придержал его лапами, обнимая и касаясь коготками шерсти, играя с ней. Уже так поздно. ДогДэй и не пытался сопротивляться, он лишь расслабился и прикрыл глаза, пока его заботливо чесали за ушком. Хвостик, оживившись, замотался из стороны в сторону. Вряд ли кот мечтал о том, чтобы он в обнимку засыпал с кем-то на полу, но главное — с кем, согласны? Позже они всё равно пойдут в постель, тёплую и мягкую. Укутавшись пледом, они будут видеть сны вместе. Только хорошие сны. Этот сплошной поиск стоил для КэтНапа больших усилий, но он нашёл, что искал, несмотря на то, что всё было буквально под носом. Он не замечал, был слеп, а может, просто сомневался. Сомнения в его жизни — старые знакомые. Всё случившееся кажется коту удачей, но он рад, что всё закончилось хорошо. Рисковать бо́льшим во время попыток и поисков своего — это нормально, но часто мы не видим, что кто-то уже с нами, уже рядом.