Последствия одного поцелуя

Вэй Усянь сидит на осколке скалы — потому что они прибыли на Луанцзан вчера, и у них еще мебели нет — и тупо таращится перед собой. Вэнь Цин похмыкивает, но не тревожит его, отбирая травы со своего стола для отвара, не беспокоя его и не отвлекая. Ему нужно время, чтобы понять, принять, смириться… всё такое, ничего странного, ага. Ну, кроме того, что: — Я не могу быть беременным. — Почему? — уточняет Вэнь Цин. — Был поцелуй, то есть был образец ДНК. Конечно, в идеале нужен был здоровый сперматозоид, чтобы этот образец содержал в себе информацию, достаточную для зарождения жизни, но ци — это такая потрясающая вещь, которая позволяет… Вэнь Цин замолкает, глядя в почти стеклянные глаза Вэй Усяня, кивает и добавляет: — Это магия. Всё возможно. — Ты сказала «ДНК», — говорит Вэй Усянь. — Ты сказала «сперматозоид». Что это? Я не знаю таких слов. — Ты и не должен знать таких слов, потому что это секретное знание клана Цишань Вэнь, — невозмутимо отвечает Вэнь Цин, заваривая кипятком травы. — Я потом объясню, если будешь соблюдать все предписания. — По беременности, — говорит Вэй Усянь. — По беременности, — кивает Вэнь Цин. — Мужчины не могут беременеть!.. — почти кричит Вэй Усянь. — Что же, — твердо смотрит ему в глаза Вэнь Цин. — Ты совершил невозможное. Почти. Кланом Цишань Вэнь зарегистрировано ровно двадцать три случая за триста лет. Шанс очень маленький, но возможность есть. Вэй Усянь стонет, а потом уточняет: — Ну и как я буду искать ту заклинательницу, что поцеловала меня?.. Вэнь Цин смотрит на него. Внимательно. Вэй Усянь начинает нервно ерзать и уточняет громко: — Ну что?! — Это был мужчина, — сообщает Вэнь Цин. — Нет, — отвечает Вэй Усянь. — Это не мог быть мужчина. — Это был мужчина, — твердо говорит Вэнь Цин. — Иначе бы ты не сидел передо мной беременный. Даже ты не можешь спорить с фундаментальными законами мироздания, которые гласят, что мужчина от женщины забеременеть не может. — Зато мужчина от мужчины может!.. — чуть истерично соглашается Вэй Усянь. — Если в нем большая концентрация иньской энергии, да, — просто говорит Вэнь Цин. Вэй Усянь таращится на нее, потом жмурится и мотает головой. Он закрывает лицо ладонями на миг и ссутуливается, становясь похожим на большую черную птицу, а потом говорит почти беспомощно: — Я привык быть сильным. Каждую свою ошибку я оборачивал победой. А сейчас надо мной надругались, украли мой первый поцелуй, и потому я беременный. Как это можно обернуть победой?.. — В мире появится кто-то твоей крови, — вздыхает Вэнь Цин. — Семья. Вэй Усянь молчит. Вэнь Цин ставит перед ним чашу с успокаивающим отваром, сообщая: — Каждый день. Утром и вечером. Пока не родишь. Это стабилизирует твои… внутренние потоки и не позволит поднять армию мертвецов, чтобы перерезать всех жителей Илина. — Я так не сделаю, — бормочет Вэй Усянь, принимая чашу. — И не даст поднять армию мертвецов и натравить их на всех заклинателей из Ланьлин Цзинь, — невозмутимо поправляет себя Вэнь Цин. Вэй Усянь с этим не спорит — только начинает, сюрпая, пить отвар. Вэнь Цин это бесит. Но Вэй Усянь беременный непонятно от кого, они застряли на Могильных Холмах, а ее брат мертв, но периодически реагирует на ее слова осознанно, и ей нужно как-то кормить пятьдесят человек. Сюрпанье — не самая ее больная проблема. — Не сюрпай. — Ладно. Ладно, это ее бесило. Но иногда люди понимают слова. Иногда. . Цзян Чэн приходит на гору Луанцзан, чтобы наорать на Вэй Усяня. Вот так. Смиряться с тем, что его шисюн сотворил такую глупость, пытаясь спасти обреченных, нет сил и желания, так что он вполне серьезно планирует наорать, вырубить и утащить. А Вэни пусть сами со своими вэньскими делами разбираются. Но в тот миг, когда он начинает орать на Вэй Усяня, прямо на тропинке в его «пещеру Фумо», что бы это ни было, на ноге Цзян Чэна повисает мелкий Вэнь и сообщает серьезно: — На Сянь-гэгэ нельзя кричать!.. Сянь-гэгэ ребеночка ждет!.. Цзян Чэн на миг замирает, осмысляя, а потом сердито смотрит на шисюна: — Вэй Усянь!.. Ты заделал кому-то из вэньских баб ребенка?! Ты потому так рванул за ними?!.. — Ну, — смотрит на него Вэй Усянь. — Нет. И только сейчас Цзян Чэн понимает, что он какой-то очень уж бледно-нервный, хмурится, оглядывая с ног до головы, потом уточняет: — Так о чем говорит этот ребенок? — О том, что я продолжаю творить невозможное? — пожимает плечами Вэй Усянь. — Еще раз, — спокойно подходит Вэнь Цин. — Это возможно. Просто случается редко, потому что в мужчинах обычно не бывает такой концентрации энергии инь. Но если любой заклинатель с хорошо развитым золотым ядром переполнит себя энергией инь, то он может зачать в себе жизнь. Цзян Чэн таращится на нее, а мелкий Вэнь отлепляется от его ноги и тянется на руки Вэнь Цин. Та ребенка поднимает и продолжает невозмутимо: — Древние представляли небожителей как равное между женским и мужским. Изначально все заклинательские техники сосредоточены на возможности создать внутреннюю гармонию, баланс инь и ян — женского и мужского начал, потому тело заклинателя немного меняется. И при переполненности энергией инь, какую мы можем наблюдать у Вэй Усяня, достаточно одного поцелуя, чтобы зачать новую жизнь. Конечно, при достаточном уровне ян у партнера. Это должен быть очень сильный заклинатель. Цзян Чэн таращится на Вэй Усяня, смотрит на его живот, а сам шисюн его невозможный выдает: — А это точно не могла быть женщина?.. Вэнь Цин отвечает уверенно: — Нет. Высокий уровень ян. Очень высокий. Это должен быть сильный заклинатель. Ты точно не знаешь, кто это мог быть? — Я был в повязке, руки мне держали, ноги прижали, — качает головой Вэй Усянь. — А теперь ты беременный непонятно от кого, — припечатывает Вэнь Цин. — Жаль. Я бы хотела изучить этот прецедент подробней. Глава Цзян, а вы своего шисюна на охоте на горе Байфэн не встречали случайно?.. — Что? — смотрит на нее Цзян Чэн, а потом до него доходит: — Над тобой надругались на охоте на горе Байфэн?! — Ну уж «надругались» сразу, — смущенно ворчит Вэй Усянь. — Поцеловали. Хорошо поцеловали. Сладко. Это всегда сладко? А то это единственный мой поцелуй был. — От сладкого полнеют, — невозмутимо этак выдает Вэнь Цин. — И поцеловали тебя против воли. Можно сказать, что надругались. Глава Цзян, вам сбор успокаивающий заварить? Цзян Чэн взрывается: — Над Вэй Усянем надругались, он не может доверять никому, он беременный и от того творит такое!.. Что из этого можно решить успокаивающим сбором?! — Вашу возможную беременность, — невозмутимо отвечает Вэнь Цин. — Луанцзан — место коварное. Вот разозлитесь вы, наполнитесь иньской энергией, а потом вас кто-то поцелует. И буду я вести беременности двух мужчин. Сравнительный анализ — важен. Цзян Чэн шумно сглатывает и уточняет: — Так я тоже могу?.. Ну… забеременеть?.. — Любой заклинатель с высоким уровнем самосовершенствования и большой концентрацией энергии инь в теле при подходящем партнере с высоким уровнем энергии ян, — кивает Вэнь Цин. — Пойдемте, глава Цзян, я заварю вам успокаивающий сбор. И решим, что делать. У вас в клане целители хоть читали про мужскую беременность?.. Цзян Чэн головой мотает. Он не знает. Он запутался. А Вэй Усянь, мерзавец такой, еще и добивает: — Имя моему ребенку выберешь? И ладонь на живот кладет. Вот где-то тут Цзян Чэн понимает, что убьет того, кто надругался над его шисюном, но точно не даст Вэй Усяню сгинуть на этой гуевой горе!.. И Вэней придется спасать, а то и Вэй Усянь, и ребенок могут погибнуть. А Цзян Чэну еще этому ребенку имя придумывать… и он сам может родить!.. Цзян Чэн стоит в ступоре, а Вэнь Цин мягко берет его за руку и ведет за собой — отпаивать отваром. Опыт по отпаиванию отварами шокированных заклинателей чувствуется. . Совет Кланов созывается планово, на самом деле — в прошлый раз все сорвались из-за Вэй Усяня, повозмущались, стребовали с главы Цзян обещание что-то сделать с его шисюном, и вином угостились из запасов Башни Кои. А вопросы так и не обсудили, потому и собираются сегодня вновь. Цзян Ваньинь задумчив и хмур, смотрит куда-то перед собой и не отзывается, когда его зовут. Хотя, может, просто не привык? Всё же глава он всего четвертый год. — Глава Цзян, — снова зовует Цзинь Гуаншань. — Вы навестили Вэй Усяня? Цзян Ваньинь в ответ напрягается, мрачно смотрит на Верховного Заклинателя и этак сквозь зубы цедит: — А какое вам дело до Вэй Усяня? Что-то больно вы им часто интересуетесь, глава Цзинь. Вы где на охоте на горе Байфэн были? Цзинь Гуаньшань даже теряется на миг, но говорит степенно: — Вэй Усянь совершил преступление, убив заклинателей из нескольких кланов, а вы обещали с ним поговорить. И при чем тут охота на горе Байфэн?.. — Так где вы были, глава Цзинь? — чеканит каждое слово Цзян Ваньинь, глядя почти с ненавистью уже. — Вы приближались к Вэй Усяню? — Во время скандала… — начинает Цзинь Гуаншань. — До! — рявкает Цзян Ваньинь, теряя всякую почтительность и пылая искренней бешенной яростью. — До скандала!.. До того, как почтенные сильнейшие заклинатели показали свою зависть!.. До этого!.. Где вы были, глава Цзинь, когда кто-то из вас показал Вэй Усяню, что ни одному из заклинателей доверия нет?! В зале Совета повисла тишина. Не Минцзюэ спокойно так сказал: — Я бил оборотней. Меня видели три адепта моего клана и восемь — из чужих. Я могу найти каждого. О скандале я узнал уже сильно позже. — Я вел переговоры о взаимной ночной охоте в лагере, — спокойно сказал Лань Сичэнь и позволил себе уточняющий вопрос: — Глава Цзян, кто-то из заклинателей сотворил что-то, что привело к… к подобному поведению Вэй Усяня на тропе Цюнци?.. Цзян Ваньинь чуть нахмурился, думая и успокаивая этим свою ярость, а потом сказал растерянно: — Выходит, что так. Он же… он никому верить не мог, потому что в повязке был и не знал, кто… кто… — Цзян Ваньинь долго и с силой выдыхает и снова вдыхает. — Он не мог верить, не доверял, да и от всего этого энергия инь в его теле бушевала. — Вэй Усянь теряет контроль? — полным сочувствия и желания помочь неразумным детям говорит Цзинь Гуаншань. — И я был в это время в общем лагере — переговоры не вел, но вино пил, оставив охоту молодым. — Да не теряет Вэй Усянь контроль, — хмурится Цзян Ваньинь. — Психует просто. А кто б из вас не психовал на его месте?.. Все мы можем… вот так, оказывается. Если в теле много инь будет. Целительница Вэнь это так объясняла… довольно. И уточняла, не хочу ли я попробовать. Аж жутко. Под конец Цзян Ваньинь говорит задумчиво, почти под нос себе, больше размышляя вслух, чем кому-то что-то рассказывая. А потом глава Лань пораженно выдохнул, сказал: — Вэй Усянь был переполнен энергией инь?.. Я… Я не уверен… я читал про такие случаи… У нас в клане было два. Молодой господин Вэй хорошо себя чувствует?.. — За ним Вэнь Цин приглядывает, она говорит, что всё хорошо, — кивает Цзян Ваньинь. — Так не лгала она. Бывает такое. — Но это такая редкость!.. — восклицает Лань Сичэнь. — В обоих партнерах должен быть очень высокий уровень концентрации сил. И… — Он охает. — Для господина Вэя это было… Ох. Понятно, почему он не мог верить никому. — Да не было ничего… такого, — бормочет Цзян Ваньинь. — Его поцеловали. Он думал, что это вообще женщина. До сих пор надеется. — Но у женщин не может быть такой высокий уровень ян, — качает головой Лань Сичэнь. — Значит, и так бывает, чтобы от поцелуя… Господин Вэй собирается… привести это дитя в наш мир?.. — Он почти рад ребенку, — признает Цзян Ваньинь. — Но вот отца этого ребенка я лично убить хочу. А потом Лань Ванцзи встает и уходит. — Что же, — спустя долгий миг тишины говорит Лань Сичэнь. — Я прошу не убивать моего брата. Не думаю, что он подозревал о такой вероятности. А что же до Вэней?.. — Вэни — старики, женщины и ребенок, — вздыхает Цзян Ваньинь. — Понятно, чего Вэй Усянь взбесился, когда увидел их на тропе Цюнци… — А потом понимает: — ВАШ БРАТ?! — Увы, — просто говорит Лань Сичэнь. — Думаю, он поговорит с Вэй Усянем и… глава Цзян, вы куда? Спешащий к выходу Цзян Ваньинь бросает через плечо: — Ноги вашему брату переломать!.. И после этого заявления Не Минцзюэ начинает хохотать, а потом говорит: — Я Хуайсану в споре проиграл. Сотворил Вэй Усянь что-то, что в ступор меня вогнало. Пошли, а-Хуань. Будем брата твоего спасать. И на Вэней смотреть. И вообще. Совет кланов плавно перемещается к Могильным Холмам. . Вэй Усянь лежит на камне в пещере Фумо. Потому что если он садится, его начинает мутить от высоты. А уж когда он встает!.. — Это пройдет, — обещает Вэнь Цин. — А ты не просто лежи, а медитируй. Меридианы у тебя срослись — только восстановиться осталось. — Я усну, — честно говорит Вэй Усянь. — Это тоже полезно, — одобряет Вэнь Цин, перетирая что-то в ступке. — Во сне ты восстанавливаешься легче, чем когда носишься неугомонно. — Я не ношусь, потому что я не могу стоять, — ворчит Вэй Усянь, — потому что я слишком высокий. Зачем я такой высокий? — Генетика, — непонятно объясняет Вэнь Цин, и Вэй Усянь снова напоминает себе вытрясти из нее эти знания. — Медитируй или спи. Отвар от головокружения настояться должен. А чтобы ты не рыпался… Она втыкает в лоб Вэй Усяня иглу. Тот смаргивает, но шевельнуться или поспорить не может. Так точно — либо спать, либо медитировать. Ну. Зато мутить вдруг перестает. Вэй Усянь честно пытается медитировать. Просыпается он от того, что рядом шумно выдыхают и раздается сдавленное: — Вэй Ин!.. Вэй Усянь почти говорит: «Лань Чжань, ты пришел!» Не говорит. В его лбу всё ещё торчит игла, которая не позволяет ни шевельнуться, ни что-то сказать. Даже глаза открыть не выходит. Дальше Вэй Усянь чувствует прикосновение к своему запястью холодных подрагивающих пальцев и пытается сделать хоть что-то, потому что сейчас Лань Ванцзи поймет, что у него нет золотого ядра!.. Он должен шевельнуться, вырвать руку, сделать хоть что-то!.. — Живой, — выдыхает рядом Лань Ванцзи, и что-то тяжёлое утыкается в плечо Вэй Усяня, а после раздается сдавленный шепот: — Жив. Жив. Жив. Вэй Ин. Жив. Он всё повторяет и повторяет, а Вэй Усянь не может шевельнуться. Зато он слышит хорошо, как Вэнь Цин прикрикивает: — Это что такое? Ханьгуан-цзюнь!.. Вы почему мне пациента тревожите? — Вэй Ин жив, — говорит ей Лань Ванцзи. — Но его ядро… Это из-за беременности? Из-за меня? — Из-за вас, — повторяет Вэнь Цин странным голосом. — Так это вы Вэй Усяня тогда у дерева зажали? — Ванцзи виноват и понесет наказание, — обречённо отвечает Лань Ванцзи. — Ванцзи понесет только Вэй Усяня!.. — обрывает Вэнь Цин. — Его тошнит от попыток ходить, а кого-то сильного, чтобы его таскать, у нас тут нет. Так что, Ханьгуан-цзюнь, будете носить своего… возлюбленного. Вы его вообще любите? — С пятнадцати…. — тихо отвечает Лань Ванцзи. — А весь мир уверен, что вы его ненавидите, — хмыкает Вэнь Цин. — Ладно уж. Не смотрите так. Я поняла, что любите. А раз любите, помогите ему ядро снова сформировать. — Что угодно для Вэй Ина! — клятвенно заверяет Лань Ванцзи. А потом Вэнь Цин вынимает иголку из лба Вэй Усяня. Тот не садится, потому что последнее, что он хочет — испортить одежды Лань Ванцзи, который… который… Вэй Усянь поворачивает голову и смотрит в глаза коленопреклоненного Лань Ванцзи. — Лань Чжань… — выдыхает Вэй Усянь. — Ты… Это ты… Ты… Его ладонь ложится на живот. Лань Ванцзи склоняет голову, говорит: — Вэй Ин должен презирать Ванцзи. Ванцзи виноват. Вэй Усянь не знает, что ответить. У него в голове — пусто-пусто. И как-то… хорошо. Хорошо очень. — Хорошо, что это ты, — говорит он. — Хорошо. Ты… ты хороший. Ты — идеальный, на самом деле, и я думаю, что ты защитишь ребенка, когда меня убьют, так что… — Вэй Усянь! — обрывает Вэнь Цин, а в глазах Лань Ванцзи появляется ужас. — Небеса, за что мне ты?.. Ханьгуан-цзюнь, этот идиот в вас влюблен. Глупо. Очевидно. Невероятно. Вы его любите с пятнадцати. — Он не может меня любить, у меня золотого ядра нет, — напоминает Вэй Усянь. — И я иду по пути тьмы. И… — И носишь его ребенка, потому что он зажал тебя у того дерева, — безжалостно напоминает Вэнь Цин. — А почему?.. Господин Лань, не сдержались?.. — Вэй Ин был очень красивым, — тихо говорит Лань Ванцзи. — Очень ярким. Его хотелось забрать. Спрятать. Но он бы не согласился. Он всегда отказывается, когда я зову его в Гусу. — Так, — говорит Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты звал меня в Гусу не судить? — Спрятать, — качает головой Лань Ванцзи. — Мир жесток к Вэй Ину. Я хотел спрятать Вэй Ина. Но так нельзя. Вэй Усянь таращится на него, а потом говорит: — А в клетке из правил я жить не смогу, Лань Чжань. Я хочу свободы даже в смерти. Примешь это? — Приму всё, что Вэй Ин даст мне, — тихо отзывается Лань Ванцзи. — Хорошо, — выдыхает Вэй Ин, а потом руку протягивает и тянет Лань Ванцзи к себе за ворот. — Если я сяду, меня стошнит. Но я ведь могу и лежать. Лань Ванцзи не совсем понимает, что происходит, но позволяет притянуть себя еще ближе, а потом он осознает, чего хочет Вэй Усянь. В глазах его что-то сверкает, и… целоваться — это очень хорошо, а с Лань Ванцзи еще и как-то правильно. А потом Вэй Усянь слышит строгий голос Вэнь Цин: — Глава Цзян!.. Если расстроите мне пациента, я расстрою вам что-то в организме. Вэй Усянь, который Лань Ванцзи рядом с собой на каменное ложе свое затянул уже, хихикает в подставленную ему шею. Отчего-то очень хорошо, а когда Лань Ванцзи обнимает его, откровенно пряча от всего мира под своими рукавами, становится еще лучше. . Все ждут Вэй Усяня. Ну. Почти все — глава Цзинь что-то вот запаздывает. А так — все. Вэй Усянь с горы не спускается. Спускается Цзян Ваньинь, который спокойно через барьер проходит и протягивает руку Вэнь Цин, проводя и ее. Знаменитая целительница становится перед собравшимися главами и приказывает гордо: — Спрашивайте. Она уверена в себе невероятно, смотрит на них всех чуть снисходительно и ждет. Не Минцзюэ головой качает, спрашивает: — Лань Ванцзи жив? — Жив, — кивает Вэнь Цин. — Он мне живым нужен — всё же такой редкий медицинский случай!.. Он сейчас с Вэй Усянем. Вэй Усянь… ходить сейчас не может. — Из-за живота? — спрашивает кто-то. Вэнь Цин бросает презрительно-убийственный взгляд и твердо отвечает: — Его тошнит. А у меня в лагере один человек его может поднять. Я. С трудом. С большим трудом. Он высокий и тяжелый, чтобы вы знали. Так что всем будет лучше, если он сейчас отлежится, а потом, когда Лань Ванцзи поможет ему новое золотое ядро сформировать, тогда… Она замолкает, обводит всех внимательным взглядом и уточняет предельно-корректно: — Все же знают, что Вэй Усянь себя почти угробил, вас всех спасая?.. Ну, Вэнь Чао его скинул в Могильные Холмы умирать без золотого ядра. Вэй Усянь, весь переломанный, с чем я потом разбираться буду… В общем, он изобрел свой темный путь и помог вам всем победить. Все же это знают?.. Глава Цзян?.. Глава ЦЗЯН!.. Не приближаться к моему пациенту!.. Ему волноваться нельзя!.. — Не приближусь, — говорит Цзян Ваньинь, а потом просто садится там, где стоял. — Этот дурак. Этот идиот. Этот недоумок!.. — Вэй Усянь пришел на Луанцзан умирать, в общем-то, но лично я против, — сообщает Вэнь Цин. — Мне лично крайне любопытен его уникальный случай. Его тело поменялось согласно телам стандартных заклинателей, но золотого ядра у него нет, зато энергии инь в избытке. При этом он контактировал с Лань Ванцзи, у которого очень много энергии ян. И вот мы уже имеем уникальный случай непорочного практически зачатия!.. Я даже не представляю, что на это больше повлияло!.. И если сейчас Вэй Усянь восстановит золотое ядро, а он восстановит, то… Она замолкает и чуть смущается, говорит: — Простите. Данная информация будет интересна исключительно целителям, полагаю. — Ну почему же? — уточняет Лань Сичэнь. — Мне очень интересно, что там с моим племянником… или племянницей?.. — Я так глубоко еще не сканировала, — качает головой Вэнь Цин. — У меня ци чужеродная. Опасно это. А. Да. Если вам интересно. Да. При определенных условиях любой из вас может выносить ребенка. Родить не получится, но получится вскрыть живот и вытащить ребенка. Кому-то что-то еще интересно?.. — Мы можем посетить поселение и убедиться, что там нет воинов? — уточняет Не Минцзюэ. Вэнь Цин смотрит на него, с головы до ног оценивающим взглядом окидывает и говорит: — Ну нет. У меня там женщины, старики и беременный темный заклинатель. Пока я не буду уверена, что мы сможем от вас отбиться, лично вы на гору не подниметесь. — Что? — хмыкает Не Минцзюэ. — Настолько опасный?.. — В честном бою — да, — смотрит ему в глаза Вэнь Цин. — А времени и ресурсов на нечестный бой у меня пока нет. Не Минцзюэ вдруг кланяется ей и говорит: — Не встанут лагерем, пока Вэй Усяню не станет легче, и он не сможет сопровождать нас. Сколько ждать? — С учетом Лань Ванцзи рядом, то не меньше трех дней, — вздыхает Вэнь Цин. — Будете ждать?.. Терпение — не лучшая отличительная черта вашего клана. — Я ждать умею, — твердо отвечает Не Минцзюэ. — И все тут ждать умеют. Мы все подождем. — Вообще-то, — начинает кто-то из задних рядом, но Лань Сичэнь благостно добавляет: — На нечисть поохотимся. Поможем простому люду. Это очень хорошо вы придумали, глава Не. Я велю своим людям готовить лагерь. Мы все станем лагерем тут!.. Вэнь Цин на это хмыкает, склоняется к Цзян Ваньиню, говорит тихо: — Мы сейчас вернемся к Вэй Усяню и только попробуйте намекнуть, что вы знаете!.. И я дам вам отвар успокаивающий. Вы мне нужны живым и здоровым. Вставайте. Цзян Ваньинь ей не сопротивляется и помогает обратно на Луанцзан уйти. На Луанцзан, где сейчас находится человек, о котором всем тут присутствующим ну очень хочется поговорить. И хорошо глава Лань с лагерем придумал, как раз побродить по округе и обсудить произошедшее!.. . Если говорить откровенно, то Лань Цижэнь знал, что чем-то подобным всё и закончится. Конечно, он не ждал, что Вэй Усянь — этот невозможный и ужасный мальчишка! — умудрится забеременеть, поскольку случаи, описанные в летописях, относились к категории слухов больше. Но он годами ждал, что Лань Ванцзи сбежит с Вэй Усянем, но не на гору Луанцзан же!.. — Небеса, дайте сил, — бормочет Лань Цижэнь после отчета Лань Сичэня и идет на гору. Пусть не пускают остальных заклинателей, но его должны пустить. Тем более, не один же он идет, а с Лань Мэй — лучшей повитухой современности, что приняла на этот свет обоих его племянников. Впрочем, Цзян Ваньинь даже не спрашивает, кого он привел с собой, смотрит в лицо пожилой целительницы, а потом говорит: — А. Вы осмотреть Вэй Усяня. Думаете, это ложь?.. Думаете, я бы стал лгать о таком?! Он заводится с каждым словом всё больше, но и это ясно — он не заметил, что его шисюн годами жил без золотого ядра. Ныне это пытаются поставить ему в укор, Лань Цижэнь сам видел, как окорачивает сплетников Лань Сичэнь, ласково напоминая, что всё это время Цзян Ваньинь восстанавливал целый клан, куда ему было следить за тем, кто всех вокруг пальца обвел?.. Не Минцзюэ его примеру следует, поддерживая побратима. — А с чего это я должна Вэй Усяня осматривать? — с интересом Лань Мэй спрашивает. — Я старейшина клана Лань. Зачем мне это?.. — Вы не целительница? — сбивается с ярости Цзян Ваньинь и хмурится. — Но вы пахнете как целитель. Все целители так пахнут. Нормальные люди так обычно не пахнут. — Я повитуха, — кивает Лань Мэй. — И, правда, пришла осмотреть Вэй Усяня, но не потому, что не верю, а потому, что кровь Лань довольно интересно влияет на беременность. Он постоянно спит и хочет касаться Лань Ванцзи?.. — Да, — осторожно соглашается Цзян Ваньинь. — Лань Ванцзи вообще с ним не разлучается ни на миг. — Пойдем смотреть, чем можно это облегчить, — вздыхает Лань Мэй. — Цижэнь, что стоишь и пялишься? Мне ты там тоже пригодишься. Клянись, что вреда не причинишь в свой визит, и пойдем. А я клянусь, что не причиню вреда в этот свой визит намеренного. Клянусь, что постараюсь сделать только благо для Вэй Усяня и ребенка, клянусь сохранить жизни, что будут вверены в мою заботу. Лань Цижэнь повторяет за ней слово в слово под настороженным взглядом Цзян Ваньиня. А тот проводит их сквозь барьер и ведет за собой меж крохотных грядок, скособоченных лачуг и замученных людей. — Ага. — говорит Лань Мэй, — Цижэнь, что там у нас по южному склону?.. — Свободен, — кивает Лань Цижэнь. — Можем поселить Вэней, когда Вэй Усянь в Облачные Глубины переедет. — Вэй Усянь не переедет в Облачные Глубины, — мрачно говорит Цзян Ваньинь. — Переедет, конечно, он должен будет последовать за мужем, — отмахивается Лань Цижэнь. Цзян Ваньинь смотрит на него очень внимательно, но молчит как-то… опасно. Словно представляет, как сейчас закопает Лань Цижэня среди хилых растений на крохотных грядках. Лань Ванцзи обнаруживается с Вэй Усянем в какой-то пещере на камне. Племянник даже не пытается подняться в почтительном приветствии. Это, конечно, немного нетактично с его стороны, но у него есть оправдание — Вэй Усянь спит головой на его коленях, а Лань Цижэнь помнит, насколько сонной была матушка обоих Нефритов в периоды беременностей, а потревоженная, она была крайне зла. — Дядя, — кивает Лань Ванцзи. — Целительница Лань. — Вот уж я и твоих детей принимать на этом свете буду, Лань Чжань, — вздыхает добро Лань Мэй. — Конечно, с позволения целительницы Вэнь. Цижэнь, ты куда?.. Пока не появится целительница Вэнь, к пациенту не подходи. Знавала я ее деда — тот за пациентов натурально убивал!.. Эта, думаю, не хуже. — Хуже, — хмыкает появившаяся из глубины пещеры Вэнь Цин. — Кто же посетил нас сегодня?.. Целительницы расшаркиваются в приветствиях, говорят о чем-то довольно странном, потому что лично Лань Цижэнь понятия не имеет, что такое «развитие эмбриона» и «гипоталамо-гипофизарная форма», а потому в обсуждения не вмешивается, вместо того спрашивая у Лань Ванцзи: — Вэй Усяню нравятся горечавки? Я приказал обновить дом. Можем посадить рядом что-то, что придется ему по вкусу. Лань Ванцзи смотрит на него убийственно, а потом говорит: — Глава Цзян, позволите перейти в ваш клан? Вэй Усяня хотят запереть в Облачных Глубинах. Лань Цижэнь собирается было возмутиться… а потом он открывает глаза за пределами барьера на гору Луанцзан. Вертящая в руках иглу, Лань Мэй смотрит на него снисходительно и сообщает: — Сам себе дурак ты, Цижэнь. Вот теперь шанс пообщаться с внучкой будешь вымаливать долго и упорно. Ладно, пойду главу обрадую, что у него племянница будет, а Вэй Усянь начнет людей на Луанцзан пускать уже через декаду дней. Ай, расстроится глава Не!.. Он только разохотился!.. Лань Мэй уходит, посмеиваясь, а Лань Цижэнь остается сидеть с осознанием, что совершил ошибку. Не надо было пускать Вэй Усяня учиться в Облачные Глубины. Не надо было. . Не Минцзюэ честно хочет увидеть что-то поинтересней на горе Луанцзан, но очень скоро понимает, что найдет там только беженцев и очень сонного темного заклинателя, с которым даже сразиться не получится, потому что он почти всё время проводит в руках бережно обнимающего его Лань Ванцзи. — А там у нас картошка!.. — говорит Вэй Усянь. — Там у нас редис, — поправляет Вэнь Цин. — Картошку мы хотели на следующую посадку, но этого не будет. — Почему? — даже пытается проснуться Вэй Усянь. — Картошка вкусная. — Потому что мы переезжаем в Юньмэн, — явно напоминает Вэнь Цин. — Там можешь посадить столько картошки, сколько захочешь. Вэй Усянь тут же успокаивается и снова откровенно задремывает стоя. Не Минзюэ смотрит на него, обводит взглядом поселение Вэней, вздыхает и говорит: — Глава Цзян, а вам этих Вэней хватит или всех заберете?.. — Всех? — настораживается Цзян Ваньинь. — А разве тут не все Вэни, что выжили?.. — Нет, там еще с три сотни человек точно оставалось, — хмыкает Не Минцзюэ. — Вот мне и интересно… Дева Вэнь? Что вы так на меня смотрите?.. — Не осталось, — отвечает Вэнь Цин. — Больше Вэней не осталось, глава Не. На Луанцзан — все, кто выжил. Еще вопросы?! Она смотрит так, будто готова в глотку ему вцепиться. Не Минцзюэ напрягается весь, но говорит: — Я лично летал смотреть на ту деревню, где разместили Вэней. Их было… много. Женщины, мужчины, подростки, дети. Много ж было. — А потом прошло полгода, — кивает Вэнь Цин. — Вэней больше и не осталось. А ребенок… вон, бегает где-то тут. Один. Больше не осталось. Не Минцзюэ сам подписывал договор о предоставлении остаткам клана Цишань Вэнь территорий, о мире, о том, что не будет добивать, о… Вэй Усянь вдруг вскидывается, выругивается, оборачивается, глядя совершенно бодро и цедит: — Нашли вы, глава Не, место, чтобы в ярость впадать!.. — Нет, он печатями облеплен весь! — испуганно почти выдыхает Вэнь Цин. — И на нем сеть!.. — И его сейчас добьют, — просто говорит Цзян Ваньинь, обнажая меч, — потому что вот глава Не сдерживаться не будет. — Да что тут, гуй вас подери, происходит?! — вспыхивает Не Минцзюэ. Вэй Усянь вскидывает флейту, Лань Ванцзи вынимает из рукава гуцинь, а Вэнь Цин оборачивается на него, Не Минцзюэ, а потом решительно бросает иглу, которую тот отбивает саблей. — Бороться против меня решили?! — грохочет голосом Не Минцзюэ. А Вэнь Цин не отвечает — Вэнь Цин бросается на него с отчаянной решимостью, и если он ее сейчас зарубит, никаких разговоров о мире вестись уже не будет, потому что Вэй Усянь за свою целительницу точно будет мстить. Не Минцзюэ вонзает в землю саблю и перехватывает Вэнь Цин, удерживая ее руки с иглами. А потом разом раздаются мелодии флейты и гуциня, а на них надвигается лютый мертвец, который непонятно откуда появился. Цзян Ваньинь пока стоит, готовый атаковать, но почему-то ждущий. — А-Нин! — оборачивается на мертвеца Вэнь Цин. И сейчас Не Минцзюэ понимает, фиксирует ее жестко в своих руках, говорит: — Сумеют отбиться от него, не повредив, я вмешиваться не стану, но если приблизится ко мне на чжан, убью. Вэнь Цин чуть обмякает в его руках и смотрит в ту сторону, где стоит лютый мертвец, окруженный и поглощенный двумя мелодиями, что плавно сливаются в одну, которая начинает менять что-то в нем, потому как подламываются его ноги, а потом… он смотрит перед собой осмысленно и говорит растерянно: — Молодой господин Вэй? А… а ч-что произошло?.. Я умер?.. Не Минцзюэ отпускает Вэнь Цин, а та бросается к брату, тормошит его, ахает. Тот отвечает вполне осмысленно, к нему явно разум вернулся. И Вэй Усянь — этот ужасающе-невозможный человек — говорит почти весело: — Эй, Лань Чжань, без твоего гуциня, что подхватил мою мелодию, я бы не справился. Спасибо. Мы пробудили в Вэнь Нине разум. А потом он радостно оборачивается на Лань Ванцзи и сообщает очень довольно: — Вэнь Нин — наш первый ребенок. — Нет, — говорит Лань Ванцзи. — Вэнь Нин не наш ребенок. — Почему? — дуется Вэй Усянь. — А-Юань тоже не наш ребенок?.. — А-Юань может быть нашим приемным ребенком, — уточняет Лань Ванцзи, пряча гуцинь. — Потому что он ребенок. Вэнь Нин уже взрослый. Вэй Усянь хмурится, но, кажется, всё равно хочет зачислить лютого мертвеца в число своих детей, пока Лань Ванцзи к нему откровенно подкрадывается, а потом обнимает и начинает очень аккуратно и чуть неуверенно гладить по спине и плечам. Это выглядит… хорошо. — Но ты подумай, — всё же не сдается Вэй Усянь. — Мы же оба воздействовали на него музыкой, только я использовал инь, а ты — ян. И мы вернули разум Вэнь Нину. Мы сделали из совсем-мертвого что-то мертвое-но-разумное!.. — Я подумаю, — обещает Лань Ванцзи. — И вообще, три ребенка — это мало, — продолжает Вэй Усянь, пригреваясь и снова почти задремывая стоя. — Нам надо будет еще детей завести. Я знаю, что ты будешь хорошим отцом. Очень-очень хорошим. Да ведь?.. Лань Ванцзи отвечает что-то очень-очень тихо. — Глава Цзян, — зовет глава Не. — Вы и остальных можете на гору сводить, но вот клан Не будет помогать вам и оставшимся Вэням. И… И Вэй Усяню. Есть что-то, чего этот человек не может?.. — Жить спокойной нормальной жизнью, — мрачно смотрит в ответ Цзян Ваньинь и вздыхает: — Спасибо, глава Не. Я провожу вас. Не Минзюэ кивает и идет к спуску с горы. У него есть некоторые очень неприятные вопросы к клану Ланьлин Цзинь. Потому что он помнит ту деревеньку и помнит тех людей. Живых людей. А сейчас у него есть вопросы и твердая уверенность, что будет скандал. Ну ничего. Он привычный к ним уже. Приходится привыкать, когда ты глава… может, Не Хуайсану всё раньше срока передать, а?.. А то очень хочется. Передать дела Не Хуайсану, а самому засесть на Луанцзан и охотиться на тварей. Ну, может, еще редиску с картошкой сажать, ага. Или оставить это провинившимся адептам?.. Тоже хорошая тренировка для идиотов. Картинка рисуется в голове такая привлекательная, что Не Минцзюэ идет трясти главу Цзинь в откровенно-счастливом настроении. . На экстренном Совете кланов, собранном прямо у подножия Луанцзан, у костра и средь шатров, глава Цзинь щеголяет так и не сведенным до конца фингалом. Не Минцзюэ каждый раз щерится нехорошо, когда на него любой из Цзиней поглядывает, так что никто не рискует спрашивать, а что произошло-то. На гору Луанцзан сводили уже всех желающих, а от главы Яо, говорят, долго отдирали единственного Вэньского ребенка, которого тот подкармливал тыквенными семечками. Лично Лань Сичэнь потрогал живот Вэй Усяня, убедившись, что тот фонит откровенно-ланьской ци. Лань Ванцзи еще глянул этак неодобрительно, но про такое только в старых свитках прочесть можно!.. Конечно, надо было убедиться!.. Ну, или это было связано с тем, что Вэй Усянь, узнав, что его ребенка защищать будут все Лани, разулыбался довольно — и не в сторону Лань Ванцзи. Брат был ревнив. Брата надо будет заверить, что лично Лань Сичэню Вэй Усянь не интересен. Лично Лань Сичэню интересен один Цзинь, но этому Цзиню интересней его положение в собственном клане, так кто… — Так все видели Вэней? — уточняет Не Минцзюэ. — Если нет — сходите, посмотрите, а то Вэней больше нет. Совсем. От трех сотен до пяти десятков!.. И всего один ребенок остался!.. Один!.. — Ох, — говорит вдруг глава Яо. — А-Юань же говорил, что у него есть сестра старшая. — Нет у него старшей сестры, — мрачно смотрит на него Не Минцзюэ. — Убили у него старшую сестру. Он вообще непонятно как выжил — маленький же совсем!.. Если Вэй Усянь нашел на тропе Цюнци детские трупы, я удивлен, что там от охраны вообще кто-то живой остался. — Там были мужчины, — говорит глава Ван. — Мужчины, — смотрит на него Не Минцзюэ. — Пять мальчишек младше моего брата?.. Вот этих юнцов вы мужчинами зовете?.. Да я там взрослым и способным воевать человеком только Вэнь Цин назову. А она — женщина и лекарь, и ни от кого из нас в честном бою не отобьется. Нет больше Вэней. Всех убили. Эти остались, но что они могут, а?.. Прятаться и выращивать на мертвой почве редис?.. Еще немного — и до искажения ци недалеко, так что Лань Сичэнь вмешивается и спокойно говорит: — Вэни переедут в Юньмэн. Вэй Усянь вернется в Пристань Лотоса. Ванцзи я уже отпустил быть адептом другого клана. Он за Вэй Усянем приглядит и поможет ему восстановить золотое ядро. А когда Вэй Усянь разрешится от бремени, уничтожит Стигийскую Печать. — Как вы так всё просто и легко решили, — цедит сквозь зубы Цзинь Гуаншань. — Неужто это вы — Верховный Заклинатель. — А нахера нам вообще Верховный Заклинатель? — очень усталым голосом спрашивает Цзян Ваньинь, проходя к костру, и спрашивает обреченно: — Как убедить беременного темного заклинателя, что мертвец, к которому из-за одновременного воздействия светлой и темной энергии, вернулся разум, самосознание и умение говорить, не может быть его приемным ребенком?.. Нет, ладно мелкий Вэнь, но мертвец, помоги всем нам Гуаньинь?!.. Главы в ответ чуть растерянно молчат. — Я думал, что Лань Ванцзи его отговорил, — хмурится Не Минцзюэ. — При мне они еще обсуждали этот момент, — качает головой Лань Сичэнь, который посещал Луанцзан одним из последних. — И я впервые видел заикающегося лютого мертвеца. Крайне… занимательный опыт. Глава Цзян, а вы что насчет этого мертвеца думаете? — Он Вэням будет необходим, потому что среди них никого трудоспособного нет, — вздыхает Цзян Ваньинь. — Да и Вэй Усянь искренне считает его первым их с Лань Ванцзи ребенком — оба же сознание пробуждали. Не Минцзюэ вдруг издает гулкий смешок и говорит: — Не хотел бы я оказаться на вашем месте, глава Цзян. Но буду ждать, как вы всё же справитесь. Кстати, глава Лань, вы с братом поговорили? Он единственный, кому Вэй Усянь позволял к себе в войну приближаться. Что там насчет золотого ядра?.. — Ванцзи не знал, — вздыхает Лань Сичэнь. — Даже когда… — Он неопределенно машет рукой. — Вэй Усянь умеет маскироваться как никто. При случайном прикосновении определить нельзя, а в войну он такую дистанцию между собой и всеми создал, что никто касаться и не решался. А главу Цзян он, наверняка, попросил просто не трогать, и глава Цзян позволил ему эту слабость, чтобы в остальном Вэй Усянь оставался сильным?.. — Не он попросил, — качает головой Цзян Ваньинь. — Сестра. Вэй Усянь напрягался постоянно, когда я его касался, и сестра заметила, но она приметливей меня… в подобном. — Женщины, правда, много больше замечают, — вздыхает глава Яо. — А… Вэй Усянь а-Юаня решил своим сыном наречь? — Он вообще всех Вэней бы в Вэи записал и радовался, — вздыхает Цзян Ваньинь. — Когда у него с Лань Ванцзи будет с полсотни приемных детей и с десяток своих, думаю, успокоится. Наверное. Я не уверен. Может, это просто временная блажь. — А уж если они бессмертия достигнут, — тянет глава Чан. Все понятливо кивают. Глава Цзян устало лицо ладонью закрывают. Ему сочувствуют. Лань Сичэнь тоже бы посочувствовал, но его данные перспективы устраивают. Как и то, что ребенок крови Лань, воспитанный Вэй Усянем, может знатно тряхнуть Облачные Глубины. На самом деле Лань Сичэнь очень хочет на это посмотреть, так что сейчас он вежливо улыбнется и сделает всё, чтобы Совет встал на сторону Вэй Усяня и Вэней, чтобы они были защищены и жили в относительном мире и спокойствии… и если для этого понадобится подбить главе Цзинь второй глаз… что же. Так тому и быть. Лань Сичэнь вежливо улыбается и вклинивается в обсуждения, которые уже на сплетни стали походить. А где-то рядом смотрит на него мягко Цзинь Гуанъяо и приказывает разносить вино, а главе Цзян подсовывает бодрящую настойку чуть ли не лично. И такую же — Лань Сичэню и Не Минцзюэ. И, пойманный на этом главой Не, улыбается беспомощно, а тот вдруг кивает благодарно и говорит тихо: — Лучше б ты косицы Не плел или в белое рядился. Цзинь Гуанъяо… задумывается. . Цзян Чэн приземляется в Пристани Лотоса первым, помогает спуститься женщине в вэньских одеждах, а та сразу говорит жестко: — Вэй Усяня не расстраивать!.. А мне нужно ему отвары сделать. Цзян Чэн кивает адепту, говорит: — Проводите целительницу Вэнь в палаты целителей. А сам остается рядом с Яньли, и выдыхает устало. Брат выглядит измученным, и только потому сложные вопросы к нему пока не звучат. А потом во дворе приземляется Лань Ванцзи, в объятьях которого почти прячется Вэй Усянь. А еще мигом позже оказывается, что он вообще дремлет стоя. — Шицзе? — оборачивается на нее с улыбкой Вэй Усянь. Лань Ванцзи неохотно выпускает его из своих рук… и Яньли очень хочется спрятать своего шиди за спиной от этого Лань Ванцзи, что она и пытается сделать, шагая к Вэй Усяню, а потом ласково ухватывая его за рукав и тяня за собой. — А-Сянь, как славно, что ты вернулся домой, — говорит Яньли. — Для твоих Вэней место я подготовила и уже даже примерно могу сказать, где можно расположить их поселение — совсем близко к Пристани Лотоса. А еще я нашла старых заклинателей, что готовы пожить с ними, чтобы охранять от внешних вторженцев. Пойдем, а-Сянь, тебя надо накормить… если правдивы те слухи, которые дошли до Пристани Лотоса. И вот сейчас Яньли смотрит внимательно на обоих своих братьев. Цзян Чэн внезапно понимает, что да, ей он ничего не говорил, а Вэй Усянь растерянно смотрит на главу своего клана, переводит взгляд на Яньли, снова глядит на Цзян Чэна и возмущается: — Ты чего ей ничего не сказал?.. — А как? — смотрит на него Цзян Чэн. — «Вэй Усянь беременный, умудрился забеременеть от одного поцелуя, я еще не знаю, кто отец, а узнаю — убью», так что ли? — Не надо мне Лань Чжаня убивать, — ворчит Вэй Усянь. Яньли смотрит на него внимательно, хмурится, а потом повторяет: — Ты забеременел от поцелуя, а-Сянь? — Ну да, — кивает Вэй Усянь. — Ну, помнишь, я на охоте повязку на глаза нацепил?.. Так Лань Чжань нашел меня в лесу и поцеловал. А я… ну… Я не понял, что это он. Яньли замирает, вспоминая, каким встрепанным и растревоженным был после их встречи Вэй Усянь, она хмурится, а потом осторожно говорит: — А-Сянь, был только короткий поцелуй?.. — Ну, я бы не сказал, что он был коротким, — неловко улыбнулся Вэй Усянь. — И почему же ты тогда не узнал господина Ланя? — уточняет Яньли. — Фасон одежд Гусу Лань прекрасно определяется на ощупь. — А он мне руки держал, — пожимает плечами Вэй Усянь. Он выглядит так, будто ничего особенного в этом нет, но Яньли воспитывала знаменитая Юй Цзыюань, которая научила ее различать допустимое и недопустимое между мужчиной и женщиной. И в этом случае Вэй Усянь оказался на позиции женщины и попал в недопустимую ситуацию. — Ясно, — говорит Яньли. — А-Сянь, а-Чэн проводит тебя в твою комнату. А я пока распоряжусь, чтобы адепты вышвырнули господина Ланя из Пристани Лотоса. Все мужчины вокруг затихают недоуменно. Приходится пояснить: — Господин Лань повел себя недопустимо. И, насколько я понимаю, даже не извинился за это. — Извинился! — быстро говорит Вэй Усянь. — Если он может ходить, то его извинения были недостаточными, — довольно жестко отвечает Яньли. — Иди отдыхать, а-Сянь, я позабочусь, чтобы этот человек больше никогда тебе не докучал. Ты знаешь, что я могу. — Именно что знаю!.. — быстро говорит Вэй Усянь, шагая к своему Лань Ванцзи и закрывая его собой. — И я не хочу, чтобы Лань Чжань… мой, понимаешь, шицзе? мой, мой, бесконечно мой… я не хочу, чтобы он пострадал, чтобы он умер, не хочу!.. Я хочу, чтобы он был рядом со мной, чтобы обнимал, целовал, знать хочу, что он благополучен и счастлив. Я пока еще не придумал, как сделать его счастливым, но… — Вэй Ин, — тихо говорит Лань Ванцзи, мягко обнимая Вэй Усяня со спины. — Дева Цзян права. Я сотворил то, что достойно осуждения. Я не имел права. Если бы кто-то сделал такое с девой Цзян?.. Вэй Усянь хмурится, переводит взгляд на Яньли, а… а потом по щекам у него бегут слезы. Лань Ванцзи мягко выдыхает, обнимает, позволяя спрятаться от всего мира в его руках, гладит по спине, по волосам, что-то тихо говорит, а Вэй Усянь ворчит в ответ гораздо громче: — Нет. Как будто ты не рад, что у нас будет дочь. — Я рад, — в тон ему отзывается Лань Ванцзи, — но я должен был объясниться и получить согласие, а не красть твои поцелуи. Вэй Усянь вдыхает с всхлипами и утыкается лицом в шею Лань Ванцзи. Тот продолжает обнимать и гладить, а потом и вовсе на руки подхватывает и просит: — Укажите, где покои Вэй Ина. Я оставлю его и удалюсь. Вэй Усянь вцепляется в него всем собой, так что никуда от него Лань Ванцзи не денется. Яньли вздыхает и говорит: — Я искренне считаю, что вы, господин Лань, недостойны моего шиди. Но так же я знаю, что он влюблен в вас с учебы в Облачных Глубинах. Потому вы будете жить. Следуйте за мной. Лань Ванцзи молча кивает, понимая и принимая ее слова. А после Яньли долго говорит с Вэнь Цин о том, что произошло с Вэй Усянем, особо уточняя, не задействованы ли в этом какие-то… вещества, которые оставили в памяти только поцелуй. — О, такое в теле темного заклинателя следами бы надолго осталось, так что я это первым делом проверила, — кивает Вэнь Цин, — но нет!.. Они только целовались!.. Вообще ужасный прецедент, потому что больше смахивает на чудо, чем на что-то реальное. Мне б выборки больше. Как думаете, найдутся такие сумасшедшие, что согласятся повторить опыт Вэй Усяня? Яньли хмурится и говорит: — Я знаю три пары «побратимов». Официально они, конечно, ничего такого не объявляли, но… — Но… — тянет вслед за ней Вэнь Цин и головой качает: — Ладно. Сначала с Вэй Усянем закончим. И помогите главе Цзян уже выбрать имя для племянницы!.. А то он пятый день уже ходит и все женские имена перебирает!.. — Помогу, — обещает Яньли. Всем она поможет. И убедится, что Лань Ванцзи не творит с ее шиди ничего ужасного и непотребного. Впрочем, сегодня Вэй Усянь только спит — много и сладко, оставив все заботы тем, кому доверяет. Яньли собирается оправдать это доверие. . ЭПИЛОГ Когда на свет появляется милая маленькая девочка с глазами Лань Ванцзи и ехидным носиком Вэй Усяня, Цзян Чэн сообщает: — Я имя не придумал. На него смотрят все. Вэй Усянь фыркает, говорит: — Я тебе предлагаю мою дочь на руки взять, а ты мне такое говоришь?.. Сам Вэй Усянь лежит, потому что за попытки встать Вэнь Цин грозила уже иголку в лоб воткнуть. Тот угрозам внял, а потому сейчас лежит, пока все в комнате аккуратно с рук на руки передают его дочь. — В любом случае, — продолжает Вэй Усянь, — сначала имя даем мы с Лань Чжанем. Потом, когда подрастет уже… Так что у тебя есть годы, а-Чэн. Успокойся и возьми мою дочь на руки. Цзян Чэн хмурится, но аккуратно берет на руки младенца. Вэй Усянь улыбается нежно, пока Лань Ванцзи рядом стоит и следит внимательно, готовясь, если что, ловить. — Я еще три дня с вами буду, — говорит Вэнь Цин, проверяя пульс Вэй Усяня, — а потом отправлюсь в Нечистую Юдоль. Обещала на главу Не посмотреть. — О, знаем мы, на что ты будешь смотреть, — фыркает Вэй Усянь. — Если что, нашей маленькой Вэй Аи нужна подружка. Ты там уже решай, с малышкой по фамилии Вэнь или Не она будет дружить. — Во-первых, в роду Не уже девять поколений рождаются только мальчики, — говорит строго Вэнь Цин. — В роду Лань — тоже, — тихо говорит Лань Ванцзи, бдительно следя за дочерью на руках Цзян Чэна. — У вас вообще уникальный случай, так что не считается, — отмахивается Вэнь Цин, — а во-вторых, я не думаю, что могу понравиться главе Не. — Вэнь Цин, — ласково смотрит на нее Цзян Яньли. — Глава Не лично прилетал помогать возводить поселение Вэней. Не пытался убить Вэнь Нина. И. Он подарил тебе семь копий редких медицинских трактатов из библиотек Облачных Глубин. Вэнь Цин вздыхает и говорит: — А, в-третьих, то, что я случайно купировала искажение ци в одном из заклинателей клана Цинхэ Не, дает им надежду, что я всех спасу. И если я всех спасу, меня обязательно отблагодарят, а отблагодарить могут, подсунув того, кто мне приглянулся, даже если это глава клана. Так что… Она вздыхает, и Цзян Яньли спокойно предлагает: — Забирай главу Не в ваше поселение — и всё. У него брат достаточно взрослый и умный. Да и Цзинь Гуанъяо ему помогает с тех пор, как в Цинхэ переехал. Я вот а-Сюаня тоже хотела бы просто взять и увезти в Пристань Лотоса, но он гордый и ответственный. А в клане Ланьлин Цзинь такое странное творится… — Придумаем что-то с твоим павлином, — вздыхает Цзян Чэн и тут же выдыхает: — А-Аи начинает… начинает!.. — Сейчас не она заревет, а ты, — безжалостно говорит Вэй Усянь. — А-Чжань, забирай у него нашу малышку. Так странно видеть ее вне моего живота. Я как ядро прокачал достаточно, постоянно ее разглядывал с помощью ци, а тут она… ну… не внутри. — Не меньше трех лет между беременностями!.. — безжалостно сообщает Вэнь Цин. — Да помню я, помню! — хмыкает Вэй Усянь и воркует: — Вот папа-Чжань и принес мне тебя снова, моя радость. Какая ты у меня крохотная и милая, ай. Ты — мое чудо, ты меня спасла, мое сокровище. С ним не спорит никто. Все помнят, что на Луанцзан Вэй Усянь шел умирать, и если бы не случилось Вэй Аи, всё обернулось бы иначе. — Кстати, — говорит Цзян Чэн, — глава Яо, который навещал Пристань Лотоса в прошлую луну, уже всем разнес весть, что ты, правда, беременный. Как будто кто-то сомневался. Ты чего ему свой живот потрогать давал?.. — Слушай, проще было дать, — смотрит на него Вэй Усянь. А потом все, кроме Лань Ванцзи и Вэй Аи начинают хохотать. Все живы, и всё хорошо. Поэтому они смеются.