Последствия одного поцелуя

Не то, чтобы сам Яо Чжимин имел непосредственное отношение к творящимся событиям, но… мир менялся вокруг него, мир менялся — неотвратимо, неизбежно, уверенно и так мягко, как ладони Лань Ванцзи, прикрывающие в объятьях большой живот Вэй Усяня, как чуть усталый, но счастливый взгляд Вэй Усяня, расположившегося в объятьях мужа, как крошечный а-Юань, который потянул Яо Чжимина к супругам, щебеча: — Потрогайте, тыквенный господин!.. Там — сестричка!.. Маленькая! Цин-цзэ откроет Сянь-гэгэ животик и достанет ее, но не сейчас, потому что сестричке нужно вырасти!.. А-Юань Яо Чжимина за руку берет и старательно кладет на живот Вэй Усяня, который наблюдает за этим с мягкой теплотой, а потом и вовсе чужую ладонь к своему животу прижимает и чуть сдвигает, чтобы можно было почувствовать крошечную жизнь, что он готовится привести в этот мир. Яо Чжимин вспоминает, как жена носила их сына… у него по щекам слезы бегут. Нет у него жены больше, сына нет, племянник ему будет наследовать, но… но он помнит. Лань Ванцзи кивает строго, но чужую руку от живота Вэй Усяня не отнимает, позволяя почувствовать и вспомнить. — Тыквенный господин, правда, она странная еще? — шепчет а-Юань. — Она совсем-совсем странная, но это потому, что она еще не родилась. Вот она родится, и мы вместе плавать будем. Сянь-гэгэ ее научит!.. Или Цзян-гэгэ!.. Он меня научил!.. Ругался страшно, но научил!.. Яо Чжимин не отвечает, проморгаться пытается, а его не гонят, не гонят совсем. На полную луну малышки Вэй Аи он приносит красивые шелка, из которых девочке потом сошьют красивую одежду. Он долго сомневается, какой цвет нести, потому приносит и голубой, и черный, и пурпурный. — Спасибо, — говорит Вэй Усянь, а дочь с рук показывает, но он ее вообще никому не доверяет, даже мужу не особо. Яо Чжимин вспоминает жену, которая сына только кормилице передавала, потому что его Юн ел много, и одна жена не справлялась, а Вэй Усянь как справляется? У него молока и вовсе нет, наверное, но малышка не кажется худой, так что Яо Чжимин не спрашивает — потом, конечно, узнает, но не сейчас, когда малышка совсем крохотная, а ее родители — нервные. — Глазки как у Лань Ванцзи, а нос — ваш, господин Вэй, — говорит Яо Чжимин. — И улыбка ваша. Не дадут Небеса соврать, ваша улыбка!.. Вэй Усянь смотрит чуть растерянно, а потом улыбается — солнечно. Давно от него такой улыбки Яо Чжимин не видел, но и много было чего — сожжение Пристани Лотоса, потеря золотого ядра, темный путь, война, смерть неслучившаяся, обернувшаяся вот этой крохой. — Но всё это так… противоестественно, — перед плановым Советом кланов говорит глава Чжу. — Не удивительно, что это дитя убить хотели. — Какое дитя? — настораживается Яо Чжимин. — Как? — удивляется глава Чжу. — Вы не слышали, что через три дня, как Вэй Усянь от бремени разрешился, его дитя пытались убить? Мол, не принято, чтобы мужики рожали, так что надо… ну, чтобы ее не было. — Как? — ужасается Яо Чжимин. — Вэй Аи? Эту крохотную славную девочку, которая уже сейчас умеет улыбаться? — А вы ее видели, что ли? — удивляется глава Чжу. — И вас к ней подпустили? А то после семерых мертвых убийц, я думал, Вэй Усянь вообще никого к ней не подпустит. Да и во время беременности, говорят, покушения были. Яо Чжимин мгновение думает, потом быстро отвечает общими фразами, а сам внутри удивляется, как его подпустили-то?.. Потому что а-Юань привел его, тыквенного господина, живот Сянь-гэгэ потрогать? И ведь не гнали, позволили, а потом и на праздновании приняли. Яо Чжимин хмурится, добираясь до своего места. У него есть этот Совет, есть банкет после Совета, может, еще сутки, если затянуть решения по вопросам и болтать обо всем, почти не касаясь темы, но делая вид, что полностью погружен в обсуждение и всё это так важно, есть не так много времени, чтобы собрать слухи и начать обрабатывать общественность. Но как же он выпал ужасно из жизни, что пропустил слухи о покушениях!.. Почему ему никто не рассказал-то?.. Яо Чжимин хмурится, выпивает вино, а потом настраивается на привычный лад. Если однажды он собирается увидеть, как а-Юань с а-Аи плавают наперегонки в Пристани Лотоса, то ему нужно очень аккуратно говорить и много-много слушать, а увидеть хочется, хочется понять, как поменяется этот мир, прочувствовать это каждым вдохом, каждым мгновением, всем собой. Мир менялся вокруг Яо Чжимина… и он мог помочь ему в этом прекрасном изменении.