I want you right now baby

      Нил Джостен не успел понять, как очередная, казалось бы, привычная поездка в Колумбию обернулась этим. Сначала они, слегка подвыпившие и расслабленные, жарко целуются на танцполе под подбадривания Хеммика, а спустя двадцать минут Эндрю уже прижимает Нила к стене в какой-то подсобке, исследуя ладонями все знакомые шрамы на его теле. Музыка и гул голосов стихают, поэтому стук собственного сердца в ушах слышен особенно хорошо.       Эндрю редко был таким. По-настоящему желающим, с игривым огоньком в глазах. Обычно он проявлял свою любовь немного иначе: мимолётные касания, осторожные поглаживания, быстрый минет после тяжёлой тренировки, чтобы снять напряжение, и сигарета — одна на двоих. Не то чтобы Нилу этого не хватало, напротив — он довольствовался всем, что мог дать ему Эндрю. Но никто из них никогда не переходил ту невидимую черту.       И Нил уж точно не рассчитывал, что это случится в ближайшее время.       Эндрю впивается в его губы, проникая языком глубже, а у Джостена от такой инициативы, кружится голова. Алкоголь бурлит в желудке, лицо и шея горят. Все мысли в одночасье улетучиваются, и парень принимает поспешное решение — перестать думать и отдаться моменту. — Эндрю, — он громко стонет любимое имя, откидывая голову назад. — Не останавливайся.       Тот закатывает глаза. — Я и не планировал. Веди себя потише, если не хочешь собрать зрителей.       Пальцы быстро пробегают по волосам, перебирая рыжие прядки, и Нил томно выдыхает. Ему, если честно, плевать, если кто-то случайно войдёт к ним. Единственное, чего он сейчас хочет — целиком окутать себя чужими прикосновениями. Эндрю, словно читая мысли, принимается за пуговицы чёрной облегающей рубашки, которую сам же и купил. Сейчас она кажется абсолютно ненужной и мешающей. — Да или нет? — Да, Эндрю. — Точно? — всё-таки уточняет голкипер, за что Нил награждает его взглядом, а-ля «хватит болтать и делать вид, что не видишь мой стояк». — У нас не так много времени, — подрагивающими пальцами он сам скидывает рубашку. — Так может, займёмся делом? — Нетерпеливый кролик, — бормочет Эндрю, потираясь носом о чужую шею. — Я собираюсь тебе отсосать.       Нил прикрывает веки, пока голос в голове твёрдо приказывает стоять на ногах. От такого заявления внизу живота в предвкушении трепещут бабочки. Парень коротко кивает, ослабляет ремень джинс. Эндрю ясно выразил свои желания, так что нет необходимости задавать бессмысленные вопросы. Он замирает, с упоением наблюдая за тем, как Миньярд опускается на колени, одним движением опуская джинсы с боксерами вниз. Дразняще медленно проводит по всей длине, облизывает головку, а затем вбирает глубже. Нил судорожно сжимает ладони в кулаки и мелко дрожит.       Эндрю никогда не был нежным. Внимательным и заботливым — несомненно, но не нежным. И это отчётливо прослеживается в каждом его движении. Он двигается быстро, пальцами впивается в бёдра Нила, где наверняка останутся синяки. Тот еле дышит, вбирая терпкий запах пота. Температура в комнате, кажется, раскалилась до предела. — О Господи, — Нил осторожно давит на блондинистый затылок и, когда негативной реакции не следует, повторяет своё движение. Ему нравится. Нравится абсолютно всё, что он может позволить себе рядом с Эндрю.       Тот, в свою очередь, исследует всевозможные способы, которыми может довести своего парня до такого состояния. Когда Нил цепляется за его волосы, протяжно стонет и умоляет не останавливаться, он понимает, что делает всё правильно.       Эндрю расслабляет горло, берёт на всю длину, пока не упирается в горло, и сглатывает. Горячая слюна стекает по стволу вниз, а у Нила туманится рассудок. Он отчаянно поддаётся бёдрами вперёд. Ещё раз. И ещё раз. Эндрю не останавливается, с ещё большим энтузиазмом лаская языком чувствительную плоть, пока Нил, словно кошка, выгибается и пытается устоять на ногах. — Эндрю... Блять, Эндрю. Т-ты так хорош... — безрассудно шепчет он, пока удовольствие впечатляюще быстро наполняет всё тело и угрожает вот-вот пролиться через край.       Заметив это, Эндрю отстраняется с характерным звуком, напоследок быстро целуя головку. У Джостена от таких махинаций звёзды перед глазами, и его организм искренне не понимает, почему всё так не вовремя прекратилось. Он с немой мольбой смотрит на парня. Видно, что ему до безумия хочется разрядки, но у Миньярда другие планы.        Эндрю поднимается, словно чертёнок, вытирает губы тыльной стороной ладони и ими же проводит по веснушчатой шее. Поднимается выше, закусывает мочку уха, пока парень под ним держится из последних сил. — Чего ты хочешь, Нил?       Как будто Нил прямо сейчас в состоянии перечислять все свои желания. — Мне всё равно. Сделай хоть что-нибудь. — Что-нибудь? — Эндрю... — Джостен всхлипывает, так как его стояк упирается второму в бедро и создаёт трение. Зубы сжимаются почти до скрипа, а сам он показательно стонет. — Значит, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?       Эндрю выглядит так невинно, будто спросил, какой вкус мороженого у него любимый. Нил распахивает глаза. — Развратник, — осуждающе цедит он. — Я? — Ещё бы, — Эндрю не шевелится, поэтому Нилу не остаётся ничего, как просто попросить. — Сделай это, — с губ чуть не срывается «пожалуйста», но он успевает прикусить язык.       Повторять дважды не приходится. Миньярд целует и без единого слова разворачивает его лицом к стене. Нил только сейчас в полной мере начинает осознавать, кто и что с ним собирается делать. — Ты скажешь мне, если захочешь остановиться, — ставит ему ультиматум Эндрю, и в тот же момент раздаётся щелчок. Нил оборачивается и видит, как парень уже выдавливает себе на пальцы несколько капель густой смазки. Щёки заливает румянец. — Всегда носишь с собой смазку на всякий случай? — Отвернись, — Эндрю с вызовом отстраняется, мол, если что-то не нравится, будешь сам себе дрочить, на что Джостен раздражённо цокает. Наверняка, голкипер просто не хочет выдавать своё волнение. — Ты точно готов?       Нилу хотелось вырубить себя головой об стену, просто чтобы больше не чувствовать это болезненное возбуждение. Ещё чуть-чуть и он лопнет. — Эндрю, ради Бога, ты можешь просто перестать меня мучить? — его голос звучит настолько разбито, что Эндрю даже становится жаль.       Следующие десять минут становятся для Нила самой, что ни на есть, настоящей пыткой. Пыткой, в которой он захлёбывается, но в то же время наслаждается, как в последний раз. Эндрю готовит его ужасно медленно, игнорируя все просьбы и мольбы быть быстрее. Собственное возбуждение давно даёт о себе знать, и именно это сподвигает его ускориться. Вся эта прелюдия обоих сводит с ума.       Наконец, Эндрю убирает пальцы, и Нил чуть ли не падает на пол. Тот, благо, успевает поддержать его, но понимает, что тянуть больше нельзя. Он расстёгивает пуговицу, ширинку и входит наполовину, успокаивающе поглаживая парня по предплечьям.       Помещение заполняется беспрерывными стонами, что отражаются от стен и проникают под кожу. Нил краем сознания вспоминает, что они вообще-то в клубе, где вообще-то помимо них ещё куча народу, но уже откровенно плевать. Мышцы горят, и он не в состоянии сдерживаться.       Парень задыхается, когда Эндрю снова входит, сильно толкаясь. Тепло разгорается между ними, почти обжигая.       Нил может поклясться, что отчётливо слышит чужое учащенное сердцебиение, и ему кажется, что он будет ощущать его на своей коже ещё очень долго. — Не останавливайся, — парень скулит, за что его вознаграждают мокрым поцелуем в лопатку.       Они ускоряются, но Эндрю не теряет бдительности, пристально наблюдая за каждой эмоцией на чужом лице. Голос Нила срывается на вой, когда умелые пальцы обхватывают плоть и резкими движениями доводят до пика.       Он кончает, на несколько секунд выпадая из реальности. Эндрю осторожно выходит, тоже заканчивает и опускается на пол рядом. Оба вспотевшие, раскрасневшиеся и тяжело дышат. — Эй, — сонно бормочет Нил. — Спасибо.       Он улыбается, и Эндрю за всю жизнь не видел никого красивее. — С тебя причитается.       Что ж, пожалуй, у них есть ещё немного времени, чтобы побыть наедине, прежде чем остальные начнут поиски.