по венам побежит клубника

хонджун вдруг прислоняется к плечу сонхва, кладёт на него голову и тихонько вздыхает. сонхва жмурится, от улыбки щёки сводит. кажется, он сейчас от счастья лопнет или чего ещё похуже. но сонхва на миллиметр не движется, боится спугнуть своё маленькое сокровище. вот он хонджун — взъерошенный лучик солнца, крохотный котёнок-черепашка, листочек с дерева, лепесточек сакуры — нежный, лёгкий-лёгкий, весь прозрачный и такой хрупкий, что может от одного прикосновения растаять, рассыпаться на миллион воздушных осколков, на миллиард пушинок одуванчика. и сонхва, стараясь почти не шевелиться, поворачивает голову и касается губами растрёпанных волос, мимолётно вдыхает их запах — они пахнут летом, пахнут цветами, пахнут клубникой. — хва-я.. — слышит сонхва приглушённое мяуканье. — что?.. — прервали вопрос на полуслове, словно нужно было добавить ещё что-то — солнышко, зайка, бусинка... — я... никогда в жизни, наверно, не говорил этого, — и молчит, сопит как-то обиженно. — чего не говорил? — сонхва совсем растерялся. но хонджун прижимается сильнее — росинка на траве, дрожащая снежинка на ресничках зимы — обвивает руками руку сонхва и молчит. а сонхва молчит от внезапно нахлынувшего тепла. вот он хонджун — такой красивый, такой милый, такой родной, но главное, такой близкий; вот он, рядом. сонхва каждую миллисекунду этого момента ловит, как падающие звёзды, и каждый раз загадывает, чтобы сегодняшний вечер никогда не заканчивался, чтобы хонджун всегда был настолько близко. сонхва больше не надо. он, конечно, смотрит на него издалека; он, конечно, любит его и издалека; он, конечно, давно с этим смирился и будет продолжать смотреть на него, и любоваться им, и любить его издалека, не прикасаясь. но сейчас он вдохнёт каждый момент, и по венам у него будет течь запах клубники. в машине музыка играет тихо-тихо, дыхание и сердцебиение хонджуна сонхва слышит в сотни раз громче. фокусируется на них, дышит в такт. в голове строчки из их песен проносятся, гремят, шепчут; за окном разбивается свет, льющийся из окон домов — там люди живут своей простой жизнью, любимы сами и любят других; в сердце дыхание хонджуна. после концертов участники обычно шумят, смеются, шутят; сна ни в одном глазу. а хонджун сегодня вырос росточком маленьким возле сонхва и держится за него своими руками-листьями и ничего не говорит. и сонхва готов его оберегать и сегодня, и до конца дней своих. — хва-я, — снова слышит сонхва, на этот раз смелее и громче. — да? — мягко отзывается сонхва. — так вот, то, что я хотел тебе сказать.. — сонхва молчит, ждёт, и весь мир замер, и музыка остановилась, и в голове пусто-пусто, и только клубника, только роса, только сакура. — я.. люблю тебя, сонхва. сонхва слышит и не верит в чудо, которое только что произошло, и ему неземных усилий стоит сидеть спокойно и от переполняющего тепла не взорваться. — я на самом деле.. очень сильно тебя люблю, хва. я не умею этого говорить, я не умею проявлять чувства, но я очень хочу, чтобы ты знал, что я тебя люблю, потому что ты — лучшее, что со мной случалось, и я очень тобой восхищаюсь и всегда на тебя равняюсь, и я очень ценю то, как ты помогаешь мне вести ребят за собой, и ты чудесный артист, и классно поёшь, и танцуешь ты очень красиво, и... — хонджун тараторит как в последний раз, но на сонхва не может глаз поднять от смущения. а сонхва уже почти растаял от такого хонджуна; он его вот таким не видел никогда. он хонджуну не даёт договорить, поворачивается к нему и обнимает так крепко, словно это не он сравнивал его с пушинками одуванчика; у самого сердце щемит от любви, и оно бабочками разлетается и щекочет у него всё внутри, и по венам у сонхва бежит, оказывается, не просто клубника — у него там фейерверки, у него там звёзды, у него там любовь, любви столько, что на весь земной шар хватит и ещё останется. и сонхва всю эту любовь готов подарить одному человеку, одному крохотному воробушку. и сонхва влюбляется в сотый, тысячный, миллионный раз, так же, как он делает каждый день. и сонхва вспыхивает сверхновой и своему мышонку в самое сердце шепчет: "я тебя тоже очень-очень сильно люблю, хонджун-и".