В мечтах уютнее, чем в реальности

      Минхо вечно свои цепкие руки к нему тянет, а Джисон только изворачивается, будто ему противно. Это неприятно, но Ли привык так. Он за талию Хана обнимает, а тот в сторону отшатывается. Как всегда. Наверное, это в норме вещей.       Джисон всегда такой. За одиночество топит, в стороне сидит, но при этом игривый и сговорчивый, когда настроение есть. И чёрта с два подгадаешь, когда оно есть.       Минхо подгадал однажды. Зажал Джисона у стены. Не специально. А вот Джисон сделал притворный чмок в губы и выпутался из крепкой хватки сразу. Ли даже не понял, где его обманули.       Джисон всегда такой. На шаг впереди, когда дело касается собственного комфорта. И руки выставит, и губы протянет. А он всегда тянет.       Минхо сначала думал, что с ним играют, когда Джисон губы уточкой выставлял и тянул их к Минхо, но однажды, не увернувшись, получил настоящий поцелуй. Он был уверен, что Джисон смутится и уйдёт, но он не ушёл.       — Прикольно тебя целовать, — хмыкнул он прямо в губы Минхо и облизнул их.       Тут уже смутился Минхо, но виду не подал. Доселе не подаёт, хотя губы Джисона и за пояс штанов ему скользили и на члене смыкались. Минхо правда не понял, как их отношения перешли в горизонтальную плоскость, но спрашивать не решается. Ему нравится целоваться с Ханом в тесных подсобках, нравится сосать ему в гримёрке после концерта и нравится брать его за запертой дверью комнаты, пока остальные мемберы спят.       Со стороны выглядит так, словно для Джисона это не является чем-то значимым. Он не относится серьёзно. Подумаешь, трахаются. Ну и ладно. А кто нет? Им по двадцать, они молоды и красивы. И почему свои красивые молодые тела не использовать для своего удовольствия, для наслаждения друг друга или друг другом?       На самом деле, будучи запертыми в четырёх стенах и не имея ни малейшего шанса хотя бы пококетничать с девчонкой, всё, что остаётся, — удовлетворять себя рукой своей собственной. А с Джисоном зажиматься в разы приятнее, чем дрочить на хреновую актерскую игру дилетантов в порно. Поэтому или нет, но Минхо молчит.       Минхо нравится оставаться с Джисоном наедине, нравится, когда он сам приходит в его общагу, чтобы провести вечер за просмотром аниме, тёплыми объятиями и жаркими поцелуями.       Минхо боится навязываться: сам не приходит, старается не докучать. Ему кажется, что Джисон так очень скоро от него устанет. А Минхо не хочет, чтобы Джисон от него уставал.       У Минхо бабочки в животе, сердце трепещет и все мысли о нём.       У Минхо любовь. А что в голове у Джисона? Поди разбери.       Минхо ютит в объятиях Джисона, пока они снова валяются в комнате Минхо, и носом в макушку ему тычется. Ему нравится так. Когда Джисон такой домашний, в растянутой старой футболке, с взъерошенными волосами и потрёпанным видом после тяжёлого трудового дня. Он мягкий и нежный. Уставший немного. И такой родной. Минхо так его любит... Так любит, что словами не передать. У него в глазах черти танцуют вальс, в голове тараканы чокаются фужерами, а бабочки в животе разрывают внутренности. От переизбытка нежных чувств, конечно. И ему так плохо, и так хорошо от этого.       Минхо млеет, как в первый раз, когда Джисон сам тянется за поцелуем. Он ведёт ладонью по шее Ли, гладит чувствительную кожу, сжимает плечи и давит так, чтобы до Минхо дошло. До Минхо доходит. Он нависает над Джисоном, целует в линию челюсти, а затем снова в губы.       Одежда потихоньку летит на пол, а поцелуи смещаются к шее, ведут влажную дорожку к соскам, к низу живота. Джисон стонет, когда язык Минхо проходится по чувствительной головке члена и та исчезает за губами.       Минхо сосёт ему, как в последний раз, причмокивает, словно держа за щекой самое вкусное, что когда-либо пробовал в жизни. Он наслаждается поскуливаниями, доносящимися до ушей, и шипит, когда Джисон хватает его за волосы, насаживая на собственный член до основания. Он мычит, посылая приятные вибрации по органу, и Хан отпускает.       По подбородку Минхо чуть пошло стекает слюна, смешанная с естественной смазкой, и Джисон приподнимается, чтобы слизать влажные дорожки, берущие начало с уголков губ.       Джисон улыбается так ярко в этот момент. А у Минхо щемит под ложечкой. Ему так нравится, когда Хан улыбается. Для него.       Махнув головой, чтобы избавиться от лишних мыслей, Минхо давит на плечо Джисона, заставляя перевернуться на живот. Он хочет потянуться за смазкой, но замечает, как что-то поблёскивает между ягодиц Джисона. Он ухмыляется, проводя пальцем по контуру баттплага и слегка шлёпает по нему ладонью.       Мысль, что Джисон так ходил какое-то время, скорее всего, разговаривал со стаффом, сидел за столом с мемберами и просто шёл до общаги Ли с пробкой в заднице, очень возбуждает.       Минхо шлёпает ещё раз, вгоняя игрушку глубже, и вызывает у Джисона тем самым протяжный стон. Он призывно виляет бёдрами, и Ли тянет за плоский кончик, вытаскивая пробку. Из разработанной дырочки следом вытекает обильное количество смазки, и Джисон выглядит течной омегой, отпятив задницу и уткнувшись в подушку лбом.       Минхо гладит его ладонью по влажной дырочке, толкает внутрь пальцы, понимая, что Хан хорошо себя растянул. И не нужно ему дополнительной стимуляции, но Минхо всё равно наклоняется, чтобы прижаться губами к пульсирующему колечку мышц. Он раздвигает пальцы внутри, делая дырочку до смущающего широкой и не позволяя тугим стенкам сомкнуться, а затем лезет языком внутрь.       Джисон скулит и мечется по кровати, сжимает простыни в руках, а Минхо так наслаждается его реакцией. Всегда дерзкий, питающий любовь к грубому сексу Джисон вдруг становится таким податливым, когда Минхо вылизывает его. И Минхо вылизывет до пошлых хлюпов сладкую дырочку.       Джисон мычит что-то нечленораздельное, и Минхо всё-таки отстраняется с громким чмоком. Проводит ладонью по собственному члену и приставляет головку к мокрому отверстию. Он больно хватает Джисона за волосы и тянет на себя, одновременно с тем резко толкаясь внутрь на всю длину.       Джисон замирает в немом стоне, а Минхо не ждёт, пока он привыкнет. Начинает двигаться, сразу грубо и резко. И со стороны показалось бы, что он довольно жесток с нежным Ханом, но это не так. Это Минхо неженка в их отношениях. Джисон любит грубо, до мнимой боли и острых покалываний по всему телу. Минхо знает. Знает его наизусть.       Минхо звонко шлёпает его по ягодице, заставляя задрожать, и учащает темп проникновения, немного вынимая член и толкаясь внутрь снова до шлепков уже собственных бёдер о Джисонову задницу.       Минхо выпутывает пальцы из его волос и сжимает их на шее. Он тянет его на себя, чтобы прижаться грудью к спине Хана.       Джисон задыхается, кусает губы и хрипит, неуловимо хватаясь то за бёдра Минхо, то за его талию; водит ногтями по коже. Ли кривится от неприятных ощущений, но продолжает резко толкаться членом в переполненную до краёв дырку.       Джисон гнёт спину почти до хруста и жадно хватает ртом воздух, когда ладонь на шее слабеет, но это ненадолго. Он теряется в своих ощущениях, и Минхо вместе с ним. В одном ощущении на двоих.

💔💔💔

      Весь влажный после душа, с мокрыми волосами Джисон ластится к Минхо, лезет к нему в объятия, да поближе. Минхо очень комфортно в этот момент. Он чувствует себя супер уставшим, вымученным, но таким счастливым с мыслью, что Джисон будет спать в его объятиях до самого утра. Такое редко случается. Как и касания в пределах кровати. Обычно это что-то быстрое, мимолётное, проходящее за пять коротких минут в пустой гримёрке или в одинокой студии, пока не послышатся шаги за дверью.       Джисон мурлычет ему что-то в шею, и Минхо предпочитает думать, что эти неразборчивые звуки — это что-то на языке любви. Он рисует иллюзорную картинку в голове о том, что они вот так тепло обнимаются, целуются и вообще всё-всё, потому что это по любви. Обоюдной. И нерушимой.       Минхо законченный романтик. Он не собирается спорить, но и отрекаться — тоже. Пока Джисон не сказал словами через рот, что это у них всё просто так, по дружбе, ведь друзья же могут так делать, да? Пока Джисон не задался вопросом о том, кто они друг другу, и не ответил на него как-то иначе, не как мечтает Минхо, всё хорошо.       По крайней мере в голове Минхо они встречаются, трутся носиками от большой любви и всё у них честно и взаимно. И пусть это иллюзия, Минхо хорошо в ней оставаться. Там красиво, там Джисон, там он обнимает крепко. Там отдельный нежный мир, а не просто похоть и страсть. И Минхо там уютно.       Минхо головой понимает, что неправильно так, что так нельзя. Надо чтобы на словах всё, с чувствами. Но Минхо не хочет в ту реальность, где Джисон его ни капельки не любит. Ему там некомфортно. И даже если это в самом деле, если для Джисона он удобный вариант, если Джисону совсем не нужны его чувства, Минхо пока не знает наверняка. И узнавать не спешит.       В мечтах лучше, чем в реальности.       В реальности Джисон может быть влюблённым в кого-то ещё, может быть жесток и может оттолкнуть.       Там, в реальности, очень неприятно скорее всего. Минхо выбирает кота Шрёдингера из коробки не доставать. Так спокойнее.       Наверное.

💔💔💔

      Минхо прикрывает за собой дверь, заходя в студию Джисона. Неожиданно, что он сам позвал. Обычно, они записываются в другой, а студия трирачи для того и студия трирачи, что только они тут пишутся, работают.       Неожиданно, но Минхо нормально. Вдруг чем-то интересным порадуют? Ему нравится слушать песни Джисона, нравится, как он поёт, читает, пишет музыку. Следить за процессом порой очень любопытно.       Минхо находит глазами Джисона, который откинулся на спинку кресла, но тот быстро вскакивает со своего места, замечая званого гостя. Он застенчиво улыбается, рассказывая, что написал красивую песню. Говорит, хочет спеть её с Минхо.       Минхо сначала растерянно смотрит, а затем берет в руки протянутый лист со словами текста. Бегает взглядом по строчкам и губы кусает.       — Это так... нежно, — негромко шепчет он.       — Да, — тянет Джисон, активно кивая. — Прямо о тебе.       — Но это же... о любви.              — Все песни в мире о любви, — пожимает плечами Джисон. — И да, эта песня тоже о любви. Большой и красивой.       — Почему ты хочешь спеть её со мной?       — Потому что люблю тебя.       Джисон говорит так праздно и буднично, что до Минхо не сразу доходит смысл сказанного. Он вздрагивает мгновением позже. Смотрит широко раскрытыми глазами и моргнуть боится — а вдруг проснётся?       — Ты... что? — переспрашивает Минхо.       — Ну а что? — смущается уже Джисон, отворачиваясь. — Правда же так. Я думал о тебе, когда писал эти строки.       Джисон прячет взгляд в пол и выглядит немного раздосадованным, словно Минхо его обидел только что.       — Нет, ты просто... Просто никогда не говорил, — снова запинается Минхо; его дикция сегодня не в порядке или в голове просто бардак и не хватает слов.       — Я думал, ты чувствовал, — парирует Джисон, но тоже ощущает неловкость. — Ты же всегда меня чувствуешь.       Минхо закусывает губу и смотрит в сторону. Он не знает, куда себя деть. Не понимает, что ему делать? Обнять Джисона? Уйти, чтобы подумать? Это тяжело. Это как снег летом. Слишком неожиданно. Минхо не был готов. Это просто слишком.       А вдруг Джисон о дружеской любви, а Минхо снова идиот?       — Извини, — негромко произносит Хан спустя паузу и берёт Минхо за руку. — Я подумал, ты тоже...       — Что тоже?       — Тоже... Тоже чувствуешь. Тоже любишь, — тараторит Хан пестрящим неуверенностью голосом. — Надумал себе разного, а тебя не спросил. Я не хотел так. Чувствую себя глупым. Мне жаль.       Минхо даже слова вставить не успевает. Не успевает сообразить.       — Не ощущай вину, хён, это в порядке. Совершенно нормально не чувствовать в ответ. Я не обижаюсь и не настаиваю. Прости, что так внезапно огорошил. Мне очень стыдно теперь, — виновато шепчет Джисон.       А Минхо сил в себе не находит, чтобы шепнуть в ответ, что взаимно. Очень взаимно. Что тоже любит вообще-то, что тоже чувствует чувства.       У Минхо на ресницах слёзы застывают. Он смотрит стеклянными глазами и старается не обращать внимания на жжение на лице.       Получается, что тот выдуманный мирок Минхо совсем и не был выдуманным? А если и был выдуманным, то ими обоими.       Получается, Минхо не сошёл с ума от своих чувств? Или всё-таки сошёл, и ему мерещится?       Минхо выдёргивает руку и обвивает лицо Джисона ладонями, чтобы сжать его мягкие щёчки и заставить губы свернуться трубочкой, а затем прошептать в них:       — Я тоже, тоже люблю, сильно, очень.       Джисон тяжело сглатывает, хлопает ресницами и облегчённо выдыхает, когда Минхо его целует. Ласково так. Тепло. Как только он умеет.       Минхо ему позже расскажет обязательно, как мучился, как изводил себя и какими иллюзорными мечтами жил. Он почему-то уверен, что Джисон скажет ему, что он тоже, что с ним было так же.       Но это потом.       А сейчас...       Сейчас тёплые объятия, мягкие поцелуи в любимые губы и эхом отдающиеся в ушах «Люблю». Одно люблю, чёрт возьми, на двоих.