Парадокс Розы

Сказать, что Белла была удивлена, было бы преуменьшением эпических масштабов! Белла прибыла в дом своей сестры Андромеды, от размеров которого у четы Дурслей потекли бы слюнки, и была радушно встречена супружеской парой, а также, к ее огромному удивлению, Моникой. Будучи медицинскими работниками, Меда и Моника очень хорошо ладили и были подругами, регулярно общаясь с тех пор, как Гермиона попала в волшебный мир. Моника широко улыбнулась Белле, и брюнетка обняла подругу, та обняла ее в ответ. — Где ты пропадала? — спросила Белла с обеспокоенной улыбкой. Моника вздохнула и сжала руку ведьмы. — Сложности с моим разводом. К счастью, моя подруга мне очень помогла. — Выражение лица Моники, поначалу угрюмое и подавленное, просветлело, когда она упомянула о загадочной подруге. — Она, должно быть, просто нечто. — Белла улыбнулась и вошла в светлую гостиную, обставленную креслами из драконьей кожи. Голос, раздавшийся сзади Беллы, испугал ее легким хихиканьем. — Я тоже так думаю. — Нарцисса ухмыльнулась, распахнув объятия... и Моника тут же обняла её, нежно прижавшись нежным поцелуем к губам блондинки. Моника была одета в зелено-серебристую футболку, джинсовые шорты и теннисные туфли, а Нарцисса - в официальные брюки и белую блузку, через которую виднелся черный бюстгальтер. — Привет, милая. Я скучала по тебе. — сказала Моника, сжимая руку Нарциссы. Выражение лица Беллы заставило обеих влюбленных разразиться хохотом, а Тед, только что вошедший в комнату, вздохнул и протянул 20 фунтов очень самодовольной Андромеде. Посмотрев на старшую сестру и мужа, она закатила глаза. — Да ладно! Это же было очевидно! Мона... Моника. Цисси учится водить машину, становится любительницей научной фантастики и все чаще ездит в маггловский Лондон, где у Моники своя квартира. — Андромеда объясняла своим обычным аналитическим голосом. Белла игриво зарычала и ущипнула Монику за бок. — Могла бы и сказать мне, дурочка! Разве мы не лучшие подруги или что-то в этом роде? — Ведьма сказала, что Моника бросила на нее извиняющийся взгляд и хихикнула. — Прости, Белс. Я не хотела, чтобы у Цисси были неприятности из-за нарушения Статута секретности, а я снова попала под Обливиэйт. Я доверяю тебе, ты же знаешь, что это любовь, но со Скитер и ей подобными или Гермионой, шпионящей для своего отца, никогда не знаешь, кто может подслушать. — Моника пожала плечами. Тед прочистил горло. — Если вы не против мы можем уже начать, дамы? Чем раньше мы начнем, тем больше работы мы сможем сделать, чтобы помочь Розе и... Гарри? Так ведь его зовут? Все сели за стол, и Энди взмахом своей палочки заставила появиться перед ними полный чайный сервиз. Нарцисса открыла свой старый, почти неиспользуемый чемодан и достала экземпляр "Ежедневного пророка". — Думаю, мы все согласны с тем, что самый срочный вопрос - разобраться с этим. —Светловолосая ведьма начала, ткнув в тряпку ногтем, покрытым красным лаком. — Это не может продолжаться, особенно с возвращением Темной Леди. Розе понадобится поддержка общественности... Белла ухмыльнулась — Как выяснилось, именно Гарри предоставил нам идеальное оружие против Скитер - ОМП, которое подорвёт ее карьеру, если о нем узнают. — Волнистоволосая женщина оскалилась в восхитительно злой ухмылке. Все остальные посмотрели на нее, и, казалось, маггловскую красавицу что-то осенило. — Ее форма Анимага! — воскликнула Моника, щелкнув пальцами. — Черт бы побрал эти лекарства, которые я так долго принимала, из-за них у меня отшибло память и сны. Жаль... Я могла бы помочь давным-давно... Белла смотрела на нее, ошеломленная, но потом поняла. — Сны изза которых ты попала в беду... Тебе ведь снился Гарри, правда? Как и Сьюзен? Моника кивнула. Андромеда погрузилась в глубокую задумчивость. Было очевидно, что между этим миром и прежним миром Гарри существует какая-то связь, но какая? — Я мечтала о нем и его Гермионе, пока мой муж... бывший не заставил меня принять лекарства. Я перестала принимать кветиапин два дня назад. У меня был первый настоящий сон за три года. Он был о Гарри. Он и его Гермиона были в ярости на Скитер за то, что она написала о Хагриде и мадам Максим. Гарри прокомментировал, что его подслушивают, и Гермиона поняла, как Скитер это делает. Она была насекомым-анимагом. — сказала Моника, вспомнив свой сон. Белла усмехнулась: — Водяной жук. Гарри сказал мне вчера вечером, что они поймали ее и держали в небьющейся банке, кормя ее травой. Цисси захихикала, а Моника вздрогнула, вспомнив... — Ты будешь сидеть в своей комнате до тех пор, пока не начнешь снова вести себя как здравомыслящий человек! — Почему у меня оказалась мать-психопатка? Почему ты не можешь быть нормальной, какой и должна быть?! Тебе место в психиатрической больнице, мама! А не позорить меня перед Розой и тетей Беллой?!" Нежная рука сжала ее плечо. Моника посмотрела и увидела свою подругу, свою Нарциссу, которая смотрела на нее с заботой и любовью. — Все в порядке, просто нахлынули плохие воспоминания. — поморщилась Моника. — Это пройдет. Итак, что мы можем сделать с этой информацией? Тед заговорил первым. — Мы должны действовать умно. Скитер - скользкая личность, ее нужно разоблачить публично. — Да, если мы просто обвиним ее в том, что она анимаг, она просто избежит суда. У Амоса достаточно денег и влияния для этого. — закончила Нарцисса. — Судебный процесс о клевете и уничтожении личности - наш лучший шанс. Мы должны заставить ее предстать перед судом, вынудить ее рассказать, откуда у нее эта информация. Загнать ее в угол. Вот где нам нужна Роза. После того как Скитер будет загнана в угол, мы сможем ходатайствовать о Разоблачающем заклинании, и они не смогут отказать ей в этом перед всем "мотом". — Полностью согласен. — сказал Тед с улыбкой на лице. — Вот что, Нарцисса, я поговорю с другими партнерами, что ты думаешь о том, чтобы помочь мне представлять интересы Розы и Беллы? — Андромеда одарила его одобрительной улыбкой, Теду снова очень повезло. — И Гарри тоже. — добавила Белла. Хоть он и был новоприбывшим, Глава Дома Блэк не могла не чувствовать его членом семьи. Нет. если подумать об этом. Три дня назад он и стал семьей. Тед согласился. — Вы предлагаете мне работу? — спросила Нарцисса, слегка опешив. — Скорее, тест. Не то чтобы я тебе не доверяла, но думаю, ты заслуживаешь шанса проявить себя перед 'мотом и нашим Советом. Прошло много времени с момента твоего выпуска, и до свадьбы ты недолго была адвокатом. Тебе придется заново зарегистрироваться в коллегии и продлить лицензию. Нарцисса засияла. Пора потрудиться.

***

После этого Белла, Тед и Нарцисса ознакомились с процессом и документами, изложив основания для претензий и порядок действий. Это займет некоторое время, но и Тед, и Нарцисса были уверены, что все сложится в их пользу. А для белокурой ведьмы это было бы большим личным достижением после долгих лет, проведенных в браке без любви и лишенных возможности работать. Тем временем Андромеда наблюдала за Моникой несколько клиническим взглядом. Женщина снова начала расцветать, но все еще боролась с некоторыми своими демонами; она будет так же хороша для Нарциссы, как и ведьма для нее, ведь обеим женщинам предстоял долгий процесс реабилитации. Моника была матерью ведьмы, но даже в этом случае Блэкам предстояло пережить новое потрясение из-за загадочного красавца Поттера. — Энди? — спросила Моника, приподняв бровь и все еще держа руку Нарциссы на своей. — Прости, Моника, просто немного задумался. — Целительница улыбнулась. — Зовите меня Моной. И это не проблема. Я хотела спросить, вы ведь стали лекарем Гарри, не так ли? Не страдает ли он от обращения с ним Дурслей? С беднягой обращались хуже, чем с домовым эльфом. — Моника сказала это печальным голосом. Андромеда удивленно посмотрела на нее: эта история становилась все более странной с каждой секундой. — Вообще-то я считаю, что если бы он не был так силен магически, то не дожил бы до подросткового возраста. Его магия работала на износ, чтобы сохранить ему жизнь. Просто чудо, что мальчик не стал Обскуром. Глаза Моники и Беллы при этом затуманились. Моника - потому что знала о его детстве и юности, Белла - потому что каждый день узнавала, что могло бы быть с Розой и через что прошел мальчик, которого она начинала любить. — Некоторые его кости не зажили должным образом, но я думаю, что психические повреждения гораздо серьезнее. Его тело и магия сильны... но мы должны внимательно следить за его психическим состоянием. Это, плюс тот факт что он прошел сквозь Завесу и находится в чужом, странном для него мире. Меня также беспокоит большой шрам на его магическом ядре. Моника на мгновение задумалась: — Должно быть, это место, где неудавшийся крестраж Темного Лорда вытягивал из него энергию. — Ну, думаю, это все. — Тед собрал бумаги и встал после долгого молчания. — Я оставлю вас, дамы, наедине с этим, мне нужно вернуться в офис. — Мужчина обошел стол и поцеловал Андромеду в губы, Беллу и Нарциссу в щеки, а Монику дружески сжал за плечо: — Увидимся позже. — Обязательно увидимся, любимый. — Андромеда сказала голосом, полным обещаний, и, дождавшись, пока Тед уйдет, недоуменно посмотрела на Монику и Нарциссу: — Вы уверены, что Моника готова выслушать все эти рассуждения о юном мистере Поттере, Цисси? — Возможно, больше, чем кто-либо из нас, сестренка. Она была свидетелем многого в его жизни, она рисковала попасть в тюрьму или в психиатрическую больницу, чтобы спасти его от тети и дяди. — Нарцисса сказала серьезным тоном. — Благородный поступок, это правда. Но некоторые из этих вопросов могут быть неудобными. — Целительница пожала плечами. — Что ж, она уже взрослая, это ее и ваш выбор. — Энди, всегда склонный к анализу, обратился к забавляющейся Белле. — Расскажи мне, как идут дела. — Скажем так, все идет хорошо. Действительно хорошо. Кроме меня и Розы, у Гарри нет других кризисов, и я чувствую себя более сильной, чем когда-либо. — Белла покраснела, но улыбнулась. — Не имеешь ли ты в виду "более влажной", дорогая сестра? — спросила Нарцисса, приподняв бровь и озорно ухмыляясь. — Ну, это тоже, если хочешь знать. Я сейчас вся мокрая от воспоминаний о том, что мы делали прошлой ночью... — Белла с удвоенной силой прижалась к сестре. — Подожди! — сказала Моника. — Ты имеешь в виду, что вы с Гарри... — Девушка покраснела. — Сделали все необходимое, чтобы спасти ему жизнь. — лаконично ответила Андромеда. — А Роза? — Она присоединилась к нам две ночи назад... не могла больше держать ее от него подальше, после того как она видела нас пару раз... — Белла хихикнула. — Так хорошо? — спросила Нарцисса, держа Монику за руку. У нее уже давно не было мужчины, Люциус был не слишком активным мужем. — Лучшее что со мной было... — мечтательно прошептала Белла. — Значит, он умеет пользоваться палочкой Поттера. Это хорошо. — Нарцисса кивнула с глупой, почти желаемой улыбкой на лице, которая заставила подругу захихикать. — В данный момент это не имеет значения. — Андромеда взяла свою палочку и наложила на Беллу несколько диагностических заклинаний. — Твое ядро наполнено под завязку, а также увеличилось. И цвет изменился. Это... красиво, знаешь ли. — Да, я чувствую это, Энди. — сказала Белла, прикоснувшись к своей груди. Затем Моника немного задумалась, взяла блокнот и карандаш и начала писать на нем арифметические уравнения, быстро заполнив одну, затем две и, наконец, три страницы. — Ему понадобится больше. — Моника просто сказала. — Его магия была заторможена более пятнадцати лет и теперь свободна от крестража, который вымывал ее, так что пока она стабильна, но она снова начнет расти, и вас двоих будет недостаточно. И пройдет совсем немного времени, и вам понадобится третий в вашей группе. Максимум через несколько дней. — Моника обвела кружком несколько цифр. — Я могу ошибаться, но не намного, и только из-за осторожности. — Моника вздохнула и отложила карандаш. — Дамблдор не беспокоился об этом, потому что было ясно, что он готовит Гарри, как ягненка на заклание. Он не ожидал, что Гарри выживет. — Да, кстати, впечатляющая работа. — сказала Андромеда. — Я... я читаю книги своей дочери с тех пор, как она поступила в Хогвартс... — сказала Моника, внезапно почувствовав себя очень уверенно. Даже Гермиона не знала, что она может решать уравнения и даже варить простые зелья. — Как я уже сказала, впечатляет. Но все не так просто, только магия Гарри может выбирать ему пару. — Андромеда посмотрела на Беллу. — Я провела некоторые исследования. Его состояние может быть опасным, Белла, но может быть и благословением. Прошли годы с тех пор, как кто-то, подобный ему, появлялся в последний раз. Я считаю, что его состояние развилось, когда он пересек Завесу, потому что Роза нуждается в нем. — Роза? — Белла была озадачена. — Связь между ними очевидна. Они не просто двойники друг друга. Но мы не должны навязывать ему людей. Лучше, если это будет естественно. — размышляла Андромеда. — Ладно, меня кое-что беспокоит. — сказала Нарцисса. — А как насчет Эми, Белла? Белла махнула рукой. — Этот корабль уплыл... далеко. Моника наклонилась и что-то прошептала Нарциссе на ухо, та посмотрела на нее с шокированным и потрясенным выражением лица. Моника лишь улыбнулась и кивнула. Нарцисса наклонилась к ней и глубоко поцеловала. — Сначала спроси девушек, которые уже имеют с ним какие-то связи в этом или другом мире. — предложила Моника. — Если я помню, у Сьюзен в юности были проблемы с воображаемыми друзьями, которые беспокоили Эми и тебя, Белс. Я думаю, она сильный кандидат, и у нее хорошая голова на плечах. — Сьюзан скоро приедет, и тогда мы все узнаем. — сказала Белла. — Кроме того, через три недели у Розы день рождения, и праздник будет в доме Гринграссов. Аполлин и ее дочь тоже приедут к концу следующей недели. — День рождения Гарри тоже в этот же день. — заметила Моника. — Я догадывалась. — ответила Белла. — Но я думаю, что лучше подождать, пока он сам не захочет нам рассказать. Между ним и Розой что-то происходит... и я не хочу с этим связываться. — А с тобой? — поинтересовалась Андромеда. Белла вздохнула. — Со мной... тоже... — Таким образом, мы можем ждать чего-то подобного от каждого, кого выберет его магия, и женщина или мужчина решит пойти этим путем. — заключила Андромеда. — Ты говоришь о Ковене, не так ли? — спросила Белла. — Последний был у Лавгудов в XIX веке, и Министерство магии закрыло его, потому что посчитало, что он угрожает его влиянию и власти. Из-за этого Дом Лавгудов потерял свой титул Древнейшего и Благороднейшего. Моника сжала руку Цисси и кивнула. — Вы можете записать нас. Может быть и не до конца прямо сейчас, но мы оба готовы к этому. Как ради Гарри и Роуз, так и ради нас самих. — Маггловская женщина решительно заявила. — Когда мы ему понадобимся, мы будем готовы. Белла смотрела на них обеих, не находя слов: возможно, Гарри был прав насчет женщин в этом мире. Андромеда вздохнула. Как бы ей ни хотелось, ведьма не могла присоединиться к создаваемому Ковену. Она бы помогала, поддерживала и защищала его своей жизнью, чувствовала Андромеда. Но она не могла присоединиться. Андромеда чувствовала, что Тед не примет ее решение, да и сама не была уверена, что примет. Интрижка время от времени, которой они могли бы поделиться или рассказать друг другу во время веселой кутерьмы, - это нормально, и, черт возьми, это взволновало их обоих, когда Андромеда наблюдала за праздником дрочки несколько дней назад, но официальная и долгосрочная помолвка? Нет, это не прокатит. Целительница не была уверена, что полноценный половой акт подойдет, особенно учитывая побочные эффекты. Самое большее - сухой трах, минет и буккаке в ванне. — Ага! Она отправилась в свое счастливое место. Земля - Андромеда? — Белла, ухмыляясь, махала рукой перед ее лицом. — Ставлю галлеон, что она вспоминала прошлый четверг. — Нарцисса шептала Белле. — Жаль, что я не приехала пораньше, чтобы тоже получить немного на лицо! Андромеда покраснела и стала похожа на малинку.

***

— В любом случае... — Андромеда продолжила. — Есть еще одна вещь, которую я хочу сделать, прежде чем ты начнешь это, Белла. У тебя все еще есть контакт в "Невыразимцах"? — Да, а что? — Между снами Моники, общением со Сьюзен и связью с Розой, мне ясно, что Гарри здесь не случайно, оба Мира имеют какую-то связь. — предположила Андромеда. —Хм, в этом есть смысл. — пробормотала Белла. — Что, если какой-то аспект его Темного Лорда тоже пришел сюда? Судя по тому, что ты помнишь и что говорит Моника, для меня очевидно, что его Темный Лорд гораздо хуже нашего... — сказала Андромеда. — Я виню тестостерон. — вклинилась Нарцисса. — Что бы там ни было, Темная Леди хочет править, но не разрушать. Если то, что сказали Белла и Моника, правда, то его Темному Лорду все равно, если он будет править над пеплом. Остальные ведьмы молчали. — Отсюда вытекает необходимость дополнительных исследований. — закончила Андромеда. — Есть еще кое-что... — сказала Белла, посмотрев на сестру, которая вопросительно посмотрела в ответ. — Мы должны спросить его и Розу. Мы не можем принимать такое важное решение за них. — Что бы они ни выбрали, мы будем рядом с ними, на сто процентов. — пообещала Моника. — Конечно, будем. Гарри уже заявил, что будет на стороне Розы, несмотря ни на что, и после того, как я увидела их вместе и побыла с ним, я ему верю. — убежденно заявила Белла. — Но решение будут принимать только он и Роза. — Значит, Роза и Гарри настолько близки... — удивилась Нарцисса. — Так... быстро! — Когда ты увидишь их, ты поймешь. — Белла обратила свой взор на Монику. — Я думала об этом несколько месяцев, но, увидев тебя здесь с нами этим вечером и то, как ты предана Розе, Цисси и Гарри, я всё решила. Моника Телес Грейнджер, как глава древнейшего и благороднейшего Дома Блэк, я предлагаю тебе Эгиду моего Дома. Каков будет ваш ответ? — Да будет так... — ответила широко раскрывшая глаза Моника. Она быстро обнаружила, что ее обнимают все три сестры сразу, а губы Цисси прижались к ее губам. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько принятой и любимой. Ей казалось, что она наконец-то нашла свое место, семью, которая не будет ее осуждать. Она улыбнулась, закрыв глаза, и по ее щеке скатилась слеза. В глубине души она чувствовала, как что-то прикасается к ней, но не могла понять, что именно.

***

Гарри думал, что это отличный способ закончить воскресный день. Правда. Но, черт возьми, теперь он был измотан и голоден. Роза, как и подобает милой девушке, предложила ему принять душ и присоединиться к нему в ванной с чашкой зеленого чая, который они привезли из поездки в Японию. Гарри радостно улыбнулся. Это место было замечательным. Настолько, что он до сих пор не был уверен, что это не что-то вроде загробного мира. Двое замечательных влюбленных и семья в одной восхитительной упаковке. Гарри знал, что начинает любить их - трудно было не начать (возможно, именно об этом Флёр говорила с ним в прошлом мире). Но теперь он начал задумываться, не влюбился ли он в них обоих. Гарри услышал, как открывается дверь в комнату, и повернулся к ней лицом, широко улыбаясь, и застыл в шоке. Человек, вошедший в ванную комнату в обнаженном виде, был не Розой. И не Беллой. И вот так, Гарри оказался по другую сторону угрожающей светящейся палочки. — Мдам, не совсем рай... — подумал Гарри, спокойно глядя на стоящую перед ним внушительную рыжеволосую ведьму - давно уже ни одна палочка, кроме палочки Тома, не могла его по-настоящему напугать. Волшебник узнал ее, хотя, как и Белла, она сильно отличалась от того, как выглядела в его родном мире. На вид женщине было около тридцати, темно-русые волосы и карамельные глаза, светившиеся угрозой, она выглядела свирепо и властно в своих аврорских мантиях, хотя в данном случае - и без одежды вовсе, но при этом оставалась такой же впечатляющей, как всегда, а может, даже еще более впечатляющей, с полными большими цветами, самыми большими, которые Гарри когда-либо видел, большими розовыми сосками и привлекательным красным кустиком под животом. Амелия Боунс зашипела сквозь зубы властным голосом, похожим на голос полицейского. — Я спрошу один и только один раз. Кто ты, черт возьми, такой и что ты делаешь в этом доме? — А вот и я, Гарри! Надеюсь, ты любишь зеленый чай. — Внезапно вошла Роза, такая же голая, как Гарри и Амелия, держа в руках поднос с парой чашек и заварочным чайником. — О, здравствуйте, тетя Эми! Мы вас не ждали. Я вижу, вы познакомились с Гарри. — Девушка произнесла это нервным голосом. Роза, как бы невзначай, встала между Гарри и Амелией так, что если глава ДМП захочет наложить проклятие на юного волшебника, то первой попадет Роза. И юная ведьма знала, как это воспримет Белла. Роза наклонилась и поцеловала Гарри, даже не обняв и не чмокнув в щеки Амелию. Трудно было представить, что можно передать что-то более ясное, не произнеся это вслух. Гарри чувствовал себя странно. Точнее, его магия. Её одновременно тянуло к Амелии, но в то же время и слегка сдерживало. Как будто чего-то не хватало, чтобы их магия пела вместе, как у него и Розы. Это смущало, но все же было на ступень выше того отвращения, которое он испытывал к Лаванде. Честно говоря, это было похоже на Гермиону. Гарри потребуется время, чтобы привыкнуть к этому новому чувству. А если говорить о Белле, то волшебник чувствовал ее магию совсем рядом, гнев кипел в ее венах. Это было нехорошо. Не успев додумать мысль до конца, Гарри двинулся вокруг Розы и Амелии, как игрок в регби, уклоняющийся от защиты соперника, и прыгнул перед Амелией, закрывая ее щитом, когда Белла воскликнула "Экспеллиармус!". Заклинание ударило Гарри в рёбра, и, хотя он смог поглотить большую часть его магической энергии, его отбросило назад, едва не задев Амелию и Розу, и он шлёпнулся в середину ванны, похожей на бассейн. Белла стояла, широко раскрыв глаза от шока и ужаса. Роза выкрикнула имя Гарри и нырнула, буквально нырнула в воду, а затем быстро вытащила Гарри обратно на поверхность. Гарри кашлянул и выплюнул воду. Его глаза открылись с гримасой боли. — Тьфу. Тебе нужно (кашель) купить другое мыло (кашель), Беллс. Это на вкус хуже, чем Костерост. Роза осыпала его лицо поцелуями. — Ах ты, глупый, благородный Гриф! — Девушка полувсхлипнула от облегчения. Белла сама скользнула к ним, встала на колени, намочила джинсы, повторяя извинения. — Прости (задыхаясь), Белла. (кашель) Я не мог (вдох) позволить тебе (выдох) сглазить свою (выплевывая еще больше мыльной воды) подружку. Начнем с того, что это моя вина, я воспользовался твоей ванной вместо своей. Пожалуйста, не сражайтесь из-за меня, это того не стоит. — Гарри улыбнулся, держась за то место, куда попало заклинание. Белла гладила его по щеке, по ее щеке катились слезы, а Амелия не могла поверить в сюрреалистичность происходящего перед ней, пока не вспомнила статью в "Пророке" о кузене Розы, опубликованную на этой неделе. Беллатрикс повернулась к ошеломленному, все еще обнаженному и ошеломленному сценой Главе ДМП с сияющими, властными глазами. — Одевайся и убирайся из моего дома. — Белла зарычала, обиженная, злая и разбитая. — Сьюзи может приехать и остаться с нами. Но мы с тобой... между нами все кончено. — Что-то внутри нее закипало, нарастающее чувство, подобное которому она испытывала только раз в жизни. Амелия посмотрела на Беллу, ее рот открылся, закрылся, снова открылся, глаза наполнились сердитыми слезами, которые быстро потекли через край, когда она выбежала из ванной. — Мадам Боунс, подождите! — позвал Гарри. — Белла, не делай этого. Только не из-за меня. Я не стою того, чтобы из-за меня терять твою девушку. — взмолился мальчик. — Черт возьми! Почему я всегда разрушаю все хорошее, что происходит вокруг меня?! — Гарри закричал, ударив кулаком по плитке, и его старая ярость, тьма и ненависть, которые он таил в себе, вернулись волной. Раздался треск, но Гарри почти не вздрогнул. Сломанные кости были для него обычным делом и привычным ощущением, и он просто посмотрел на свою окровавленную руку, которая быстро опухала и почернела. — Ну, блин. Молодец, Гарри... — выдохнул мальчик, прежде чем отключиться.

***

В тоскливое утро дождь стучал по окнам. Это как нельзя лучше соответствовало настроению Гарри. Гарри сидел на кровати и слушал, как Роза играет на гитаре песню, которую, как он помнил, он слышал по радио, пока тетя Петуния не выключила его. — Уроды не должны слушать Suicidal Hoodlum, если только не для того, чтобы последовать их примеру. — сказала она. В общем, тетя исполнила свое желание, и она была права: Гарри разрушал жизни хороших людей одним своим присутствием. Волшебник хотел бы быть там, с Розой, но не мог. Не сейчас. Гарри неуверенно подтянул скрещенные ноги к груди и обнял их единственной целой рукой. Эпискей вправила сломанные кости, но не многочисленные капилляры, лопнувшие от удара, который он нанес накануне ударом по плитке. Гарри пробормотал слова благодарности, затем отправился в свою комнату, закрыл дверь и с тех пор не выходил наружу, даже чтобы поесть. Гарри поступил глупо. Конечно, его действия в этом мире будут иметь последствия, как он мог быть таким наивным? Как бы Белла ни говорила, что он не виноват, что Амелия и она сами испортили отношения задолго до его приезда, что он лишь заставил Беллу еще больше убедиться в том, чего она действительно хочет, он все равно чувствовал себя виноватым. Это было то, что он умел делать, - чувствовать себя виноватым. И теперь, не только это, он также чувствовал вину за то, что не был с Роуз, и чувствовал вину за то, что чувствовал себя виноватым. Грёбаный эксперт по чувству вины. И что еще хуже, Гарри показал этим людям, которые действительно обнимали его, намек на тьму внутри. В конце концов они бы узнали, и он решил, что так и должно быть. Кто-то постучал в дверь. — Пожалуйста, Белла, оставь меня в покое. — прошептал Гарри. Дверь открылась, и перед ним предстала смутно знакомая женщина, которой на вид было около тридцати. Длинные волосы были собраны в хвост, который спадал на грудь через плечо и на круглый трехцветный щит с одной звездой, напечатанный на ее футболке. — Я не Белла, милая. Я Мона. — мягко произнесла женщина. Мальчик вскинул бровь. Таинственная подружка Нарциссы? Что она здесь делает? Моника присела на его кровать и положила полотенце и тюбик, глядя на нее, он увидел шрамы, которые тянулись от ее виска, под волосами, вокруг уха, несколько шрамов на челюсти и один на губах. Это шокировало его. Гарри инстинктивно понял, что она пережила такой же ад, как и он, - насилие в семье. Моника откупорила тюбик, надавила на него, чтобы налить немного коричневато-белой пасты на пальцы, затем положила тюбик и осторожно взяла его сильно ушибленную руку. Она мягко наносила пасту на синяк небольшими круговыми движениями. — Восемь лет назад мой муж избил меня до полусмерти. Я упала с лестницы. Врачам скорой помощи потребовалось почти три минуты, чтобы запустить мое сердце. — Моника тихо сказала, не сводя взгляда с его руки. — Я выжила, но следующие десять месяцев провела в коме. Гарри задохнулся, но не стал перебивать загадочную и все еще незнакомую Мону. — Во время этой комы я видела сны и дрейфовала. В реальной жизни это длилось десять месяцев, но для меня это были годы. Я видела совсем другую, счастливую версию своей собственной жизни, с дочерью, которая любила меня, но меня также потянуло и я увидела бедного ребенка, которого едва кормили, который часами ходил в грязных подгузниках, прежде чем его переодели, и оставили гнить в маленьком шкафу. Он плакал, звал маму. Я попыталась позвать эту ужасную женщину, крича на нее во всю мощь своих легких. Но она меня не слышала, и я не могла до нее дотронуться. Никто не мог меня услышать, даже... я сама... Гарри уставился на нее широко раскрытыми глазами. — Я также не могла прикоснуться к милому мальчику. И все же ночь за ночью я пела для него колыбельные на английском, на испанском, на французском, на каталонском. Мальчик рос, медленно и мало ел, его заставляли выполнять работу, не подходящую для детей и вдвое старше его. Я не могла ему помочь, я была для него как призрак, как будто он был для меня коматозным сном. И все же я стояла рядом с ним, когда могла, метаясь между ним и другой версией моей семьи, я шла с ним в школу, убегала с ним от его задиристого кузена, болела за него на уроках. Как будто что-то или кто-то показывал мне жизнь, которая могла бы быть у меня, как жестокая шутка, но в то же время все могло быть гораздо хуже... — Голос Моники немного дрогнул, но она продолжала говорить, а Гарри завороженно слушал. — Вокруг него и маленькой девочки происходили странные вещи, совсем как в моей реальной жизни. Чудесные, дивные вещи. Я так гордился тем, какие они умные и остроумные, что мне захотелось как-то свести их вместе. Со временем я понял, что девочка привела меня туда. А мальчик заставил меня остаться. Однажды родственники вынуждены были отвести его в зоопарк, кузен, как всегда, вел себя невоспитанно, но мой маленький мальчик, он так хорошо себя вел, что я чувствовал, что лопну от гордости. Когда они посетили дом рептилий, он был очарован большой красивой змеей. Эта змея великолепно игнорировала шумного кузена и его друзей. Я хихикала, когда мой мальчик извинялся перед змеей, и смеялась, когда змея отвечала, что уже привыкла к этому. Его родственники были из Бразилии, но родился он здесь, в Англии. Моника хихикнула, вспоминая. — Кузен заметил моего мальчика и оттолкнул его в сторону. Клянусь, я никогда в жизни так не смеялась, когда стекло то исчезало, то появлялось вновь! Этот сопляк застрял внутри вивария! Остаток месяца прошел довольно спокойно, если не считать "физически усиленного воспитания", которое он получил, когда они вернулись из зоопарка. Если бы я могла его создать, думаю, это воспоминание о зоопарке могло бы стать силой для маленького Патронуса. Как бы то ни было. Наступил конец июля, а вместе с ним и его письмо из Хогвартса. Я пыталась предупредить его и сказать, чтобы он спрятал конверт, но знала, что он меня не слышит. Дядя выхватил его и уничтожил. Но вы же знаете, как это бывает: магию не остановишь, особенно хогвартскую. Письма продолжали приходить... и они убегали. Я все еще в ужасе от того, куда отправился дядя и кого этот гребаный псих-козел послал доставить письмо… Снаружи комнаты Цисси слушала, завороженная не меньше Гарри. Ведьма была потрясена тем, столько прошло времени с точки зрения Моны. Пресвятой Мерлин, сколько же лет она была призраком, не имея никого, с кем могла бы поговорить. И все эти годы она почти все время находилась рядом с Гарри, хотя он не мог ни знать, ни общаться с ней. Эта женщина с очаровательной причудливостью обладала преданностью Хаффлпаффа и умом Рейвенкло. Ей только не хватало хитрости Слизерина. Но именно это и привнесла в их пару Нарцисса. Нарцисса заметила, что Роза перестала играть и открыла дверь. Старшая женщина приложила палец к губам и молча пригласила племянницу подойти к ней. Блондинка заметила темные мешки под глазами Розы и опухшие веки. Бедняжка, вероятно, не сомкнула глаз прошлой ночью. Белла и сама находилась в плачевном состоянии, а Андромеда спустилась с ней вниз. Удивительно, как сильно повлиял на них этот молодой человек за столь короткое время. Роза прошла на кончиках пальцев, покрытых носками, и села рядом с тетей, обняв ее. Нарцисса обхватила племянницу за талию, а другой рукой провела по ее волосам, успокаивающе поглаживая. Вместе они слушали, как Моника разговаривает с Гарри, пересказывая его приключения в Хогвартсе с ее точки зрения. Когда она закончила свой рассказ, солнце уже опустилось на горизонт, и в горле у бедной женщины пересохло, а голос стал хриплым и усталым. — Что случилось, когда ты проснулась? — спросил Гарри, вытирая слезы со щек, откинувшись на подушки. Гарри хотелось обнять тень своей матери, которую вызвал на свет Камень, он знал, что не может этого сделать, но искушение было велико. Юный волшебник смирился со своей судьбой, стать последней жертвой, чтобы Тёмный Лорд мог раз и навсегда закончить войну. — Спасибо, что присматривала за мной все эти годы, мама. — сказал мальчик. Лили улыбнулась и потянулась к нему, чтобы погладить по щеке. — Не за что, милый. Но я была не единственной. — ответила Лили. — Спасибо, моя дорогая, но теперь пора просыпаться. Тебе предстоит сыграть свою роль, и ты будешь нужна Гарри как никогда раньше, когда придет время. — И тут же знакомое присутствие исчезло. — Не волнуйся, сынок. Ты еще встретишь ее. И нас тоже, но через очень долгое время. — Пора уходить, щеночек. Это будет трудно. Устройте Волди ад! — сказал Сириус. Гарри моргнул и взял руку Моники в свою. — Это ведь была ты, да? Та, о которой говорила мама. Моника кивнула. — это было странно, когда я проснулась. Тебя нигде не было. Я расспрашивала всех, никто тебя не знал. Я писала Дамблдору, МакГонагалл. Черт, я даже Хагриду написала! Но никто не знал, кто ты. У Джеймса, Беллы и Лили был только один живой ребенок, дочь. Роза. — Что ты сделала? — спросил Гарри. — Кроме своего перевоспитания и воспитания Гермионы? Моника фыркнула. — провалилась с её воспитанием, ты имеешь в виду. Она папина дочка, насквозь. И в этом есть не малая доля моей вины... — Моника вздохнула, она не была идиоткой, женщина знала, что причинила своей дочери боль, возможно, даже непоправимую. Моника продолжила рассказывать Гарри, как ее арестовали за то, что она кричала на Дурслей перед их домом и пыталась ворваться внутрь, чтобы спасти несуществующего ребенка. Выйдя из комнаты, Нарцисса и Роза посмотрели друг на друга, одновременно ошеломленные и позабавленные этой сценой. Гораздо меньше их позабавил результат этой вспышки. Месяц психиатрической экспертизы, затем суд, на котором ей выдали запретительный ордер от Дурслей и назначили антипсихотическую терапию, а также множество лекарств. Когда наконец Моника покинула комнату, Гарри был с ней, Роза обняла его, поцеловала, ударила по плечу, назвав придурком, но он был ЕЁ придурком, её и Беллы. Нарцисса поцеловала свою подругу, а Гарри и Роза отправились за Беллой. — Ты самая лучшая, любимая. — прошептала Нарцисса, все еще пребывая в благоговении. — Когда я сказала, что буду рядом с Гарри и Розой, я имела в виду именно это. Я счастлива, что ты рядом со мной, моя Цисси. Я люблю тебя. Нарцисса просто ответила: — Я тоже тебя люблю.