Не сломайся

— Смирнов, на выход, — прозвучал грубый голос в окошко двери. Саша испуганно глянул на Свата. Короткий кивок, успокаивающий взгляд. Дверь открылась, и дежурный выпустил заключённого, лязгнув засовами с обратной стороны. Долгая дорога по коридорам. Зона прогулок и построения. Казалось, Сашу ведут на выход из этого страшного места. Но вновь, как и в первый день, его поставили лицом к стене и завели в пустую комнату со столом посередине и двумя стульями по бокам. — Здравствуй, Александр. Через десять минут ожидания вошёл и напротив Смирнова сел молодой мужчина приятной наружности, в дорогой, но неброской одежде. Папка с бумагами легла на стол с характерным шлепком. — Здравствуйте, — Саша смотрел на вошедшего с нескрываемым интересом, ожидая вопросов или пояснений незапланированной встречи. Мужчина, в свою очередь, внимательно рассматривал парня. — Я адвокат и защитник. Буду представлять твои интересы на апелляционном суде. Меня зовут Дмитрий Зорин. Молодой мужчина, тридцать плюс, приятной наружности, уверенный и спокойный. — Простите, но у меня нет денег. И я не… Хотелось сказать, что Саша не верил в положительный исход дела, за которое взялся этот, скорее всего, вчерашний выпускник юридического факультета. — Да. Знаю. Мои услуги уже оплачены, поэтому этот вопрос можно считать закрытым. Я бы хотел задать тебе несколько вопросов и получить на них как можно более развёрнутые и правдивые ответы. Важны каждые мелочи и детали. Даже то, что на первый взгляд кажется незначительным. Приступим? Саша растерялся, не зная, как реагировать на происходящее. К такому повороту событий он совершенно не был готов. Адвокат вполне зрело и грамотно подошёл к делу, как показалось юноше со второго захода, в полной уверенности в своём выигрыше. Зорин поставил на стол диктофон и, после лёгкого кивка, начал спрашивать. — Давай-ка начнём с круга твоего общения… *** Сват молча выслушал Тихого после двухчасового визита адвоката. Хозяин оказался скор на руку, раз так быстро напряг «болтуна». Видимо, дело действительно было серьёзным. Или кому-то жизненно необходимым. Ну что ж, началось всё очень даже неплохо. Тихий держался спокойно, уверенно, без истеричных ноток. *** Первыми по списку, кого решил навестить Зорин, была семья Смирнова, где тот проживал последние годы. — В смысле, адвокат? — возмутилась женщина, открыв дверь, но не приглашая внутрь, — Сашка сидит и на амнистию никто не подавал. Елене хватило визита Воронина с его расспросами и упрёками. Визит полиции чуть не довел до инфаркта. Люди в форме ходили по квартире, разбрасывая вещи, ничего конкретно не выискивая, а только пугающе и устрашающе приговаривая: «ну вы, дамочка и попали». Затем ей подсунули под нос пакетики с порошком, ставя в известность, что племянник хранит и торгует наркотой. Ещё некоторое время ушло на то, что испуганной чете Пушкевич объяснили, как и что лучше всего сказать в следственном отделе, и как написать заявление на родственника. И вот снова, когда только что отошли и начали успокаиваться от пережитого стресса, новый визитёр. — Тем более странно, не кажется? Вы ближайшие родственники. Любимый племянник в беде. Кровинушка, — сделал ударение на последнем слове Дмитрий, — Разве не вы первые должны переживать за парня? Оступился. С кем не бывает в таком возрасте? Поддержать, помочь. Чтобы ваша покойная сестра сделала, упаси боже, если бы с вашим сыном такое случилось? Зорин говорил спокойно, ровным голосом, который могли услышать и соседи, и те, кто грел уши этажами выше или ниже. — Проходите, — недовольно пригласила работника правоохранительных органов, Елена, — У нас тут ремонт намечается, — обвела рукой беспорядок в прихожей. Зорин посмотрел в сторону бардака, что творился в углу. Раскладушка, новенький матрас у стены, разбросанные тетради, книги, одежда, контейнеры для еды в полнейшем хаосе валялись, сгруженные в кучу. — Это вещи Александра? Здесь он… жил? — Да, — замялась женщина, приглашая пройти в комнату, — Он сам не хотел нас стеснять. Сколько раз мы говорили, чтобы ночевал на диване. — Насколько я знаю, у него есть квартира, оставшаяся после смерти родителей. — Адвокат присел на упомянутый диван, забрасывая ногу на ногу. — Мальчику двадцать два годика, почему он не жил отдельно, а ютился в этом тёмном углу на раскладушке? — Я же говорю, что он сам так решил. Мы ему даже матрас купили, хотели небольшую кровать здесь установить. Но, как оказалось, все наши усилия сделать его жизнь хоть немного комфортабельней, были напрасны. Связался с наркотиками и опозорил нашу честную семью. — А как вы узнали про наркотики? Он приходил нетрезвый или невменяемый? У него стали водиться деньги? Он купил что-то дорогое или тратил всё на девчат? — Да нет, какие девчата? Какие обновки? Ему это никогда не нужно было. Весь в учёбе. Ещё и дополнительные занятия. — То есть о подработке в кафе, где он мыл посуду, вы не знаете? — А… это… Да, работал. Совсем немного. — И питался оттуда? — Не знаю. Мы никогда куском хлеба не попрекали, — замялась женщина, делая недовольное лицо. — Он вам чего-то наговорил? Не верьте. Наркоманам разве можно верить? — Давайте вернёмся к его жилплощади. И я бы попросил вас не называть Александра наркоманом, потому что никаких документов, подтверждающих этот факт в деле нет. Итак: почему он не вернулся в свою квартиру после достижения восемнадцати лет? Или двадцати? Насколько я понимаю, он вполне самостоятельный и самодостаточный, раз успевал совмещать учебу, работу, да ещё и наркотическими средствами приторговывать. Вот только где счета с миллионами? Или хотя бы тысячами? Наверное, ещё и каждый месяц капало со сдачи квартиры? — Эээ… — глаза Елены расширились от услышанного. Женщина несколько раз хлопнула ресницами, открыла и закрыла рот, прежде чем нашлась, что ответить. — Я не знаю, куда он тратил свои деньги. У молодых множество причуд. Может, в карты проигрывал. — А где и когда вы ему купили матрас? В каком магазине? — Почему вы спрашиваете? В ТЦ. Не помню я. — А Саша мне другую версию покупки рассказал. И точную дату, и магазин назвал. Это будет нетрудно проверить. — Вы что себе позволяете? Хотите сказать, что я вру? Давайте прекратим этот разговор, — подскочила женщина, делая несколько шагов в сторону выхода. — Хотите, я вам повестку в полицию для дачи повторных показаний выпишу? Когда вам будет удобно? Зорин полез в папку и достал бланки. — Не надо мне. Да. Он сам себе купил матрас. При чём тут это, вообще? — При том, уважаемая гражданка Пушкевич, что мне кажется, и при даче первых своих показаний вы были не достаточно честны. Я всё ещё хочу услышать ответ про жилплощадь, принадлежащую Смирнову Александру. — Она под сдачу. Люди живут и своевременно платят за аренду. — Сколько из этих денег получал ваш племянник? — Он живёт на полном нашем иждивении. Обеспечении, — поправилась Елена, — Мы ни в чём не отказывали нашему мальчику. Зорин встал и быстрым шагом прошёл туда, где лежала Сашина одежда. — Покажите мне вещи, которые последними были куплены вами. Для племянника. — Ну, — Елена подковырнула небольшую груду барахла ногой, — Вот эти джинсы. Кажется, в прошлом году. — Александр утверждает, что все имеющиеся у него вещи и обувь — это бывшая одежда вашего сына. Это также легко проверить. Наберите мне сейчас своего старшего. — Да что это такое? С какой стати? — Просто я хочу услышать правду. — Вы не знаете, как это, воспитывать чужого ребёнка. Ну, не совсем чужого. Но у меня у самой их трое. И каждому нужно. Я сразу отказалась от опекунства. Но Русик, он такой добрый. — Наверное его доброта исчислялась размером будущей валюты от проданной квартиры вашей сестры? Что же вы её сразу не продали? — Так законом нельзя. — А потом? — Да мы хотели купить ему однушку. Зорин смотрел на алчную женщину и не представлял, как таких носит земля. — Могу я посмотреть документы на квартиру? — Да нет их. Мы тут всё перерыли, — Елена указала на бардак и поняла, что снова сболтнула лишнего. — А наркотики? Где он их хранил? — Какие наркотики? Я отказываюсь с вами разговаривать. Суд был. Его посадили. До свидания. — За дачу ложных показаний предусмотрено наказание в виде штрафа… — Вы что? Пугать меня вздумали? Я сейчас полицию вызову. — Хм, — улыбнулся Зорин, — Вашего племянника подставили. Вы это прекрасно понимали и собственноручно помогли отправить родственника на нары. Зная, что он не виноват и что тем самым искалечит себе жизнь. Теперь, когда вы не нашли документы на квартиру, вы возможно пожалели, что так поступили, в чём я сильно сомневаюсь. Но я хочу вам предложить сделку. Саша вернёт вам документы и напишет дарственную на квартиру, а вы пересмотрите своё заявление. Свобода в обмен на квартиру. Пушкевич смотрела и моргала глазами, переваривая услышанное. — Мне нужно поговорить с мужем. Дмитрий достал из внутреннего кармана пиджака визитку, положил на тумбочку и вышел, бросив слова прощания. Приём стар как мир, но частенько помогает. Особенно с такими сволочами и простофилями. На следующий день был запланирован визит в университет. Зорин не стал афишировать в деканате свою визитку и называться адвокатом, а просто попросил подсказать, где может найти студентов со следующими фамилиями. Секретарь несколько раз проверила списки в компьютере и покачала головой. — Но у меня записаны именно эти люди, и что они учатся у вас, — тряс молодой мужчина листом с именами. — Это какая-то ошибка. Здесь таких нет, — пожала плечами и попыталась улыбнуться. — Тогда, если можно, сделайте мне справку со всеми печатями, — Зорин наконец показал своё удостоверение, — И, если не трудно, не могли бы вы глянуть заодно на копию характеристики на имя Смирнова Александра, выданную десять дней назад? Через пять минут нужный документ лежал в папке дела Свиридова, вместе с бумагой, в которой говорилось, что такие-то студенты в ВУЗе не учатся. Осталось самое трудное. К операм, которые были на задержании, и, скорее всего, подкинули наркотики в квартиру студенту, можно было не ходить. Пусть бы потом выкручивались. Главное, чтобы были показания тётки. А в том, что она позвонит, Дмитрий не сомневался. Однако профессиональный интерес сделал своё дело, и Зорин начал издалека. Несколько звонков и фамилии продажных легавых, лежали у него на столе. Это уже будет другое громкое дело. С его подачи. — Мартынов Андрей Владимирович? Здравствуйте. Дмитрий показал удостоверение. — Чем обязан? Глядя на молодого адвоката, мент, который не так далеко превышал того в возрасте, чувствовал себя уверенно и даже нагловато. — У меня к вам… эээ… Деликатное дело. Видите ли, мне нужны показания одного несознательного элемента, который категорически отказывается сотрудничать с органами. Честно говоря, мне посоветовали обратиться именно к вам, как к серьёзному и ответственному госработнику, умеющему грамотно подойти к делу. — Простите, а кто меня посоветовал? — напрягся мужчина, хотя третьим чувством гордился тем, что обратились именно к нему. — Приятель Михаила Романовича. — Воронина? — приосанился лейтенант. — Да, нашего будущего депутата и благодетеля, — расплылся в улыбке Зорин. — Это связано с его последней просьбой. — Не вопрос. Что и у кого нужно найти? Дурь? Стволы? — на полтона ниже спросил мент. — Это не важно. Главное результат. Ну так что, поможете? — У меня напарник. — К Смирнову вы тоже вместе ходили? — Да. Так сподручнее, — прищурился, вспоминая, где фигурировала названная фамилия, — Да там и делов то, — быстро вспомнил просьбу от человека Воронина. — А сколько обычно нужно подложить? — прикинулся не знающим специфики таких дел Зорин — Если серики* — пару десятков хватит. В порошке грамм десять-двадцать выше крыши. — Говорят, у Смирнова всё чисто и красиво было. Там кажется порошок нашли. Это нас устроит, — как бы между прочим снова упомянул фамилию того, о ком говорили. — Нет проблем, начальник. Когда нужно сработать? — Я позвоню, как только получу указания. — А… — Мартынов замялся. — Благодарность по факту. Как обычно. Расценки мне известны. Зорин не верил своему счастью. В обход всех законов и правил он действовал на свой страх и риск. Диктофон и простофиля-мент, который потерял бдительность и чуйку, в погоне за деньгами - просто находка для прокурора. Осталось в нужное время разыграть последнюю партию и взять полицейских с поличным. План «Б» разрабатывался параллельно и в ближайшие дни должен был поставить жирную точку на карьере нескольких нарушителей в рядах внутренних органов. Апелляцию Зорин составил по всем правилам, подал в суд и стал ждать, предварительно предупредив Школьника, что колёсики и шарниры крутятся. Это дело нравилось Дмитрию всё больше и больше. *** Как и обещал Сват, на следующий день ноги болели меньше, работы убавилось, многие работники кухни стали более разговорчивы и снисходительны по отношению к новичку. Выходить в зал и есть в обед вместе со всеми было необязательно, но Саша, заметив группу своих из хаты, взял специально приготовленный поднос и поспешил к их столу. — О, дырка Свата бежит. Торопится накормить папочку, — послышался чей-то смешок. Подножку поставили неожиданно и в следующий миг Саня спикировал вместе с рассыпавшейся едой в проходе между рядами. Было больно, но больше обидно. Подскочил, развернулся и горящими от гнева глазами, обвёл ржущую свору зэков. — Слыш, баландер*, убирай давай. С обеих сторон показались охранники с дубинками в руках. Сват, который сегодня посетил столовую, встал и кивнул кому-то, чтобы убрали, а сам подошёл, приобнял Смирнова и отвёл за свой стол. — Чтобы я больше не видел, что ты прислуживаешь. Даже мне. Твоя работа посуда и полы. Но, спасибо, — спокойно сказал, незаметно подав знак своим парням. — Но я же просто… — Ты не шестёрка. Рука сильнее сжала плечо. Саня хотел провалиться со стыда, слушая продолжающиеся улюлюканья и подначки. Несколько здоровых парней в разных концах столовой встали, оглядывая ржущих и те постепенно затихли, уткнувшись в миски. — Гнедой, скажи своим девочкам получше кишку набивать*, а не в чужой рот заглядывать. Я всех сфотографировал, — один из здоровяков показал двумя пальцами в свои глаза и следом кому-то в толпе сидящих. *** Через два дня Смирнова снова вызвали к хозяину. — Адвокат подал апелляцию. Месяц-два, может раньше и дело начнут рассматривать. Саша расплылся в благодарной улыбке. — У меня есть деньги. Немного. Просто, если надо, я заплачу. — Не смеши, какие деньги? — Школьник покачал головой. — Воронин дал мне чек вместо сертификата. Сертификат, кстати, тоже где-то валяется. — Это за ту аферу, что он провернул перед выборами в университете? Вот же жучара. И сколько денег? — Тыща. — Баксов? — Ага. Начальник тюрьмы присвистнул. — И за такие деньги ты не прогнулся? — мужчина хохотнул, — Знаешь что, Александр. Держись Свата и постарайся быть Тихим, как он тебя кличет. Уж лучше он, чем его псы или свора безбашенных. Деньги эти береги, они тебе пригодятся. Сертификат тоже. И вот ещё… — Василий Степанович отвёл взгляд на окно, обдумывая, — Зорин постарается вытащить тебя как можно скорее, но ты должен будешь помочь ему наказать Воронина. Ты понимаешь, о чём я говорю? — Да, — кивнул парень, — Я дам любые показания. — Вот и ладушки, сынок. Прости, что так называю. У меня сын твоего возраста. Дурак-дураком. От рук отбился. Учиться не захотел. Эх… Школьник фактически жил на работе. Жена часто ругалась из-за отлучек и плохого настроения мужа после «вредной» работы. Никакие «премии» не радовали женщину, которая недополучила ласку и тепло, пытаясь дать образование и воспитание единственному сыну. Примеры и рассказы о тех, кто попадает за решётку, не желая учиться в поисках лёгкой жизни, на мальчишку не действовали. Школьник даже хотел однажды привести сына с друзьями на небольшую экскурсию и показать издалека тюремную жизнь. Вот только сомневался, поможет ли? *** На вечерней прогулке Саня не без удовольствия наблюдал, как группа мужиков и парней разного возраста по очереди висели на турниках, отжимались, бегали по площадке с баскетбольным мячом. Кто-то в стороне боксировал, другие разминались, изображая элементы восточных единоборств. — Как тебе Сват, сладкий? Парень, лет тридцати, обычной наружности, подсел к Смирнову тихо и незаметно, испугав своим вопросом. — В смысле, как? Нормальный мужик. — Я — Карандаш. Можно Фломастер. Шишкин. А вообще Толян, — протянул руку, улыбаясь не совсем белыми зубами. Саня испуганно глянул на руку, затем на парня и отодвинулся. — Прости, я ещё не все законы тут знаю. — Хах… Боишься? Правильно делаешь, — убрал руку, оглядывая тех, кто за ними наблюдал, — И знаешь, здесь нормальных нет. Ни одного. Саня молча смотрел, не зная, как реагировать на этого Шишкина. — А ты значит, дурь толкал? — продолжил знакомство Толик. — Нет. Меня подставили. — Угу. Все так говорят. Доказывать или спорить Смирнов ни с кем не собирался. Помнил наказ Свата. — Короче, если захочешь подружке или кому-то там маляву написать, могу помочь. Толян вытащил из кармана несколько сложенных вчетверо листков, развернул, показывая надписи красивым, каллиграфическим почерком и несколько картинок, нарисованных цветными гелиевыми ручками. Это были настоящие произведения искусства в виде цветов, лиц, куполов и крестов. — У нас так же есть Пьеро, который стихи сочиняет, если кого охмурить надо. Всего пять баксов по курсу. Или отсос, — подмигнул и заржал, видя реакцию новенького, у которого исказилось лицо, при слове «отсос». — Привыкай. За всё нужно платить, сладкий. Конечно, в тайне от Свата. Сечёшь? Саша сделал ещё одно движение в сторону от художника, чувствуя, что его начинает подташнивать, не то от сказанного, не то от запаха, исходившего изо рта художника при каждом слове. — Спасибо. Я запомню, — сказал, вставая и отходя к тренажёру, где Сват помогал какому-то мужику. — Хочешь попробовать? — спросил старший, бросая быстрый взгляд на оставшегося сидеть, малявщика, — Что, художник предлагал свои услуги? Было приятно знать, что за ним присматривают, наблюдают. В этой толчее, при таком шуме, Сват всё и всех видел. — Да, письма и стихи. Мне некому писать. — Давай, — и Сват подозвал, а затем помог повиснуть на перекладине, ожидая увидеть потуги мелкого хиляка. Однако десять, сделанных по-лёгкому, подтягиваний и уверенный соскок вызвали удивление и некоторое оживление среди глазеющих. Возгласы одобрения понравились Смирнову, который словил минуту славы, пусть и не на сцене. — Молодец. Что ещё можешь? — Сват тепло смотрел на своего подопечного. — Быстро бегаю. Вокруг заржали. *** Ещё несколько дней прошли в относительном спокойствии. Сокамерники молча отводили взгляды, остальные поглядывали и скалились. Некоторые отвешивали неприятные словечки. Восемь часов на работе под присмотром вертухаев становились более привычными. За небольшой отрезок времени пребывания в колонии Саша много чего увидел и узнал. Например в нескольких сменах были замечены охранницы женщины. Голоса осуждённых менялись, когда они заигрывали или пытались угодить немолодым сотрудницам. Те, в свою очередь, с одними откровенно флиртовали, других грубо осаживали и затыкали. В глазах парня выглядело это довольно смешно и нелепо. *** Через несколько дней после разговора с Мартыновым, Зорин зашёл в кафе, где работал его новоиспеченный подзащитный. Как и обещал Школьник, дело шло как по маслу, обнажая скрытые факты, полностью опровергая улики обвинения. — Блинчики и… Что это? Сок? — показал на графин с напитком Дмитрий — Это холодный сборный чай. — Отлично. Давайте. Жена адвоката не часто баловала Дмитрия выпечкой, следя за своей фигурой, а заодно и за фигурой и здоровьем своего обожаемого мужа. Съеденные три блинчика с разными начинками благодарно упали на дно желудка. — Очень вкусно. Можно мне повторить, с собой? — попросил подошедшую девчушку со счётом. — Конечно. Что-нибудь ещё? — Я обратил внимание на объявление, что вы ищете нового работника на мойку посуды. Старый чем-то не угодил? Официантка сразу изменилась в лице, услышав вопрос клиента. — Да, хорошие рабочие попадаются редко, — как-то удручённо сказала, вздыхая. Зорин пожал плечами. — Саша, наш бывший мойщик, попал в беду. Поэтому, — девушка отвела взгляд, — ищем. — Вы знаете, что случилось? — Дмитрий участливо поинтересовался, допивая вкуснейший чай. — Его тётка сказала, что он в тюрьме. Вроде бы наркотиками торговал. — И вы верите? — Нет, конечно. Саша никогда бы такого не сделал. Он просто не мог. Он не такой… — Можно поговорить с его работодателем? Это ваш отец? — Зорин, не зная, как утешить бедолагу, готовую вот-вот разрыдаться, встал рядом и положил руку на плечо, — Я его адвокат. Веду повторное рассмотрение дела по апелляции. Мужчина достал и показал свою визитку. — Да. Конечно, — всхлипнув, но уже с надеждой в глазах, девчонка набрала воздуха и крикнула через весь небольшой зал, — Пааа… Иди скорее сюда. Папа. Значит его скоро отпустят? Глаза засияли надеждой и проступившими бусинами слёз. — Я постараюсь сделать для этого всё возможное, — заверил девушку. Через час Зорин покинул хлебосольное заведение с полным, к тому же бесплатным контейнером блинчиков, а также отличной характеристикой с последнего места работы на Смирнова Александра. То, что Галина была влюблена в студента, было написано на её сияющем лице. Дмитрий пообещал девушке краткосрочное свидание и передачу, взяв её номер и оставив свою визитку. *** Вернувшись в камеру, Саня сразу заметил изменения. В глаза бросился стол, теперь стоящий посередине. Быстро отыскав глазами Свата, заметил ещё нескольких «чужих», растерялся, не понимая происходящего. — Тихий, иди сюда, — позвал старший и Саша медленно подошёл. — Тихий? Вот значит какой у нашего Свата мальчик? Ну ничо так. Уже распечатал? — Заткнись, — зло глянул на худощавого мужика, чьи руки по локоть были разукрашены редкими татуировками. Грудь в разрезе робы тоже являла синь наколок. Небрежная небритость добавляла лицу неприятный осадок и жуткое выражение человека, возрастом немногим за сорок. — А может на него сыграем? Чем не ставка? — подал голос самый старший из гостей. — Забудь, Гнедой. Я сказал нет. — Тогда оставим его на отыгрыш. У меня чуйка, что сегодня попрёт карта. Ну что, начнём. Пришлых оказалось трое. Смирнов с некоторым ужасом рассматривал тех, кого каким-то образом привели в камеру для игры в карты. Сват проверил колоду, затем её осмотрели ещё несколько человек. Игроки сели за стол, предварительно закатав рукава до локтя. Все жильцы хаты позабирались на свои койки и затихли. Место для Сани Сват указал на своих нарах. Мягкое одеяло и толстый матрас отличали спальное место авторитета от других. Также его койка имела шторку, которой Сват почти никогда не пользовался. — Давайте по соточке для разогрева, скажем… в буру? — предложил один из гостей и все согласились, — Шнырь, — повернулся к своему шестёрке, — сообразите с Падлычем чаю с вареньем. И ещё, предлагаю отдачу долгов перенести на день аванса. Братва кивками и короткими фразами дала добро. Два на два. Со стороны Свата играл Расписной. Игра шла спокойно, игроки переговаривались незначительными фразами, иногда возмущёнными возгласами или выражениями недовольства по поводу проигрышей. Саня не сводил взгляда со своего старшего. Даже сидя сзади, он ни разу не видел масти карт, которые тщательно скрывались, казалось, от самого себя. Ладонь второй руки постоянно прикрывала их между делом, когда нужно было заглянуть и посчитать очки. Саша смутно помнил игру "Буру" или "Козла", кажется, там действительно нужно было следить за картами и вести счёт. Эмоции на лице авторитета были также нечитабельны. Внимательный прищур глаз, абсолютная серьёзность и сосредоточенность. Вместе с тем Сват выглядел расслабленным, что сбивало с толку. Завершить вечер решили игрой в очко. — Тихий, а ты умеешь играть? — внезапно спросил татуированный чужак. Саша вздрогнул от неожиданного вопроса. Сват с шумом опустил ладонь на стол. Все замолчали. — Я не азартный игрок. Могу в шахматы. Шашки, — после кивка своего старшего пояснил Смирнов. — О! Скажу Ферзю, что у него появился соперник. — Я не играю на деньги, — добавил парень ровным голосом. — А и не обязательно. Можно на желание. Или на интерес, — подпрягся, по всей видимости, смотрящий другого участка, как понял Саша по поведению этого мужика. Сват в споры не вступал и держал себя вежливо, не перебивая. — Перваки до года играть не имеют права, — подал голос кто-то с задних коек. — Кто это вякнул? Сват. Почему у тебя порядка в хате нет? Машки твои не знают, что молчать нужно, когда старшие разговоры разговаривают? — Я накажу болтливого. Но играть Тихий ни с кем не будет. Очко! — открыл свои карты. Три раза подряд двадцать одно выпало у Свата и когда он бросил карты на стол, все снова затихли. Игра закончилась. — Спасибо за предоставленный «катран»*, — трое «гостей» встали, попрощались и прошли к двери. — Вижу, ты очень бережно относишься к своему… Тихому мальчику. Береги его. — Ты же знаешь, Гнедой, я очень бережливый и своим не делюсь. Шнырь несколько раз стукнул в дверь, и в окошко показалась голова охранника. Звякнули засовы и гости покинули хату. После секундной тишины послышались шумные выдохи. — Отбой, — крикнули, в снова открывшееся, окошко. Сват подал знак и жильцы засуетились у своих шконок. Саша спустил ноги, но его задержала рука старшего. Непонимающе отодвинулся к стене, когда Сват подал знак ложиться. Стало не по себе и даже где-то страшновато. Лёжа на боку, подпирая спиной стену, Саша ждал, что будет дальше. Сват о чём-то шептался со своими приближенными парнями, затем сбросил робу и нырнул под одеяло. Несколько минут лежали молча, глядя друг на друга. — Просто давай спать, — помог Тихому развернуться к стене, обнял рукой вокруг пояса и равномерно задышал в район затылка. О каком сне говорил Сват, Саше было непонятно. Лежать рядом с мужчиной, в окружении ещё десятка таких же было просто ссыкливо. Стыдно и неудобно. В голове крутились мысли, что в любое время его могут «распечатать», поиметь, прямо здесь, при всех. Тело предательски начало дрожать неравномерной дрожью. — Мне просто нужно твоё тепло. Постарайся уснуть, — услышал в ухо, которое в следующий момент легонько прикусили. Смирнов сжался, замер, а через несколько секунд попытался расслабиться. «С этим человеком ему ничего не угрожает. Он для защиты». С этими мыслями сон стал окутывать уставший организм и Саша заснул. *** Хотелось двинуть, да посильнее тому, кто снова дёргал за ногу, вырывая из благодатного сна. В кровати Саня был один. Сват как раз шёл от умывальника, где суетились и переговаривались в очереди другие сидельцы. — Тихий, ну ты и горазд спать. Звонок не слышишь совсем? Выспался хоть? Звонок, оповещающий подъем, он слышал. Просыпался, но уговаривал себя встать через пять минут и тут же снова проваливался в сон. Саша уже сидел, часто моргая. Его старший стоял рядом и вытирался полотенцем. Голый торс притягивал и завораживал, от него невозможно было оторваться. Мимо проходили сидельцы, ехидно хихикая. — Д-ддаа… — хрипло выдал, прочищая горло и тут же подскакивая с постели и начиная её заправлять. Какого он вылупился на полуголого мужика? Может, ночь, проведённая в одной постели с ним ещё не выветрила шальные мысли, что подбрасывало подсознание? Шальные или глупые? Сейчас в юной голове были только вопросы самосохранения и выживания в непростых условиях, куда забросила судьба несчастного студента. Но не признать тело старшего красивым Саня не мог. — Оставь, — рука легла на плечо, сдавливая, — дежурный заправит, — и тише, почти в самое ухо, — Ты не мой слуга. Пора запомнить. Это движение, обычное для многих друзей, рукопожатие или похлопывание по плечу, сейчас было воспринято Смирновым как что-то особенное. Во время утренней проверки Саша заметил движение, которое могло означать только то, что один из охранников что-то передал Свату. Возможно только показалось. Но когда обход закончился, Багор вытащил из рукава скомканную бумажку, отойдя в сторону прочитал то, что там было написано, порвал на мелкие кусочки и утопил в сортире. — Кто бы о чём тебя не просил — не соглашайся, — Сват говорил тихо, в самое ухо, но Саша понял каждое слово, — Нет и всё. Как бы не угрожали. Падлыч, — повернулся к шестёрке, — нужно маляву* передать. В следующую минуту старший шептался с щербатым, а другие сокамерники тихо шуршали и переглядывались, понимая, что на зоне что-то случилось или должно случиться. *** Самое интересное началось во время обеда. Вместо заболевшего баландера Смирнова попросили разносить еду в чужих рядах, где в основном сидели старики и инвалиды. — Что это? На поднос, который нёс Саша, опустилась скомканная салфетка. Было заметно, что внутри написаны слова карандашом. — Неси, куда нёс, — толкнули грубо в сторону столов. Саня отошёл и молча отправил клочок бумаги в ближайшую мусорку. — Ах ты ж… сука… — услышал за спиной. Кто-то тут же метнулся к мусорке, но Смирнова не тронули. Саша дошёл до указанного места и поставил еду перед мужчиной. Сделав несколько шагов остановился от громкого, на всю столовую голоса. — Ты что мне поставил? Эй, плешивый? Вы где этого баландера откопали? Седой, сухонький старик стукнул по столу, а в следующий момент поднос с едой полетел на пол. Саша озирался по сторонам, глядя, как со всех сторон на него уставились десятки глаз, а некоторые здоровяки повставали с мест. Вертухаи* стояли по периметру и наблюдали, не двигаясь со своих мест. Саня поднял и поставил на стол пустой поднос, затем присел, собирая посуду. Чужой ботинок появился у лица, а на голову надавили чужие пальцы. — Ногу целуй! — прошипел старый зек. Смирнов замер. По причине только что начавшегося приёма пищи в столовой было не так много народу. Его сокамерников ещё не привели, поэтому помощи ждать было неоткуда. Что в таких случаях нужно делать, Саша не знал и ничего об этом не слышал. Сказать, что он «сынок» авторитета, не поворачивался язык. Драться ему не разрешили, да и как можно это делать с человеком, годным в отцы, а то и в деды. — Простите. — Что ты там вякнул? — услышал сверху и рука надавила сильнее. — Я не знал, что у вас диета, — громче отозвался Саня. Диету разносили диабетикам и язвенникам, о чём разносчики еды были предупреждены. Метки, что этот, по всей видимости, бывший авторитет, был из диетчиков, на столе и рядом не было. Да и Смирнову дали чёткое распоряжение куда и что нести. Значит подстава, смекнул парень. — Ты что дуру гонишь, сявка? Целуй, говорю. Ногу чуть приподняли и Саня обеими руками взялся за ботинок. Тянуть время было бесполезно. Под столами его не было видно, даже если бы мужики с его хаты и зашли. Да и процент с того, что кто-то будет впрягаться за новичка, если Сват остался обедать в камере, был нулевой. «Видимо судьба в этой жизни получать всё и сразу. Зону. Шизо. Карцер» — подумал Саня и крутанул чужой ботинок, падая на пол, потянул его хозяина за собой. Старый зек зашипел, выкрикивая неразборчивые блатные словечки. Рядом сразу возникло несколько шестёрок и вертухай с дубинкой, кричащий, чтобы все встали лицом к стене. Лежать остались двое. Вернее Саша пытался встать, но, цепляющийся за него старик, сам не вставал, скользя в жиже разлитой баланды, и не давал этого сделать Смирнову. Наконец-то удалось отцепить от себя задиру, причём сделать это получилось после того, как по обоим прошлась резиновая дубинка. — Сука, — еле слышно процедил сквозь редкие зубы старый зек. Когда обоих выводили из столовой, Саша наконец заметил своих, с испугом глядящих, на происходящее. Свата среди них не было. Нарушителей привели в камеру со стеклянной перегородкой и заставили писать объяснительные. После прочтения, опер выжидающе посмотрел на обоих и прицокнул. — В кандей* захотели? Сыч, тебе не сидится спокойно? Или снова думаешь в больничке отлежаться? Имей в виду, если подтвердится, что ты был зачинщиком драки, сидеть тебе в карцере. — Гражданин начальник. Я там всё подробно написал. Этот сявка чуть не покалечил меня. Требую медосмотра. У меня даже следы от его грабель остались. Я уверен. — А вот Смирнов пишет, — опер поднёс к лицу вторую бумагу, — что это ты спровоцировал скандал и падение обоих. Сбросил баланду на пол, на которой и поскользнулся Смирнов, получая от тебя тычок ногой по рёбрам. Саня приложил руку к, якобы ударенному ботинком, месту на рёбрах. На самом деле там случился удар дубинкой. — Пургу он гонит, начальник. Не бил я его. Даже пнуть не успел. Он мне ногу чуть не сломал. Сцепив зубы Саша молчал, глядя на старого брехуна. Когда опер повернулся в его сторону, тяжело и глубоко вздохнул, скривился, якобы от боли. На стене дзынькнул допотопный переговорочный аппарат и опер снял трубку, что-то слушая. — Сыч, на выход. Старый зек зыркнул зло в сторону Сани и показал пальцем по шее, типа «конец тебе». — Смирнов, следуй за мной. Лицом к стене. Руки за спину. И снова вереница коридоров и железных решетчатых дверей. И снова кабинет хозяина. — Это называется, «лепить горбатого», — потряс перед лицом Смирнова его же объяснительной. — Что от тебя хотели эти урки? Саша, как на духу, рассказал всё с самого начала, ничего не утаивая. Как на поднос упала скомканная салфетка, как он её выбросил, и как следом к нему привязался хрыч, требуя целовать грязную обувь. — Вот же старый пень. Ладно. Тебе придётся сегодня переночевать в одиночке. — В карцере? — В одиночке. — ещё раз уточнил хозяин, — Братва должна удостовериться, что ты понёс наказание до выяснения. Сват будет предупреждён. Школьник зарылся рукой в начинающую седеть шевелюру. Полученные накануне сведения от стукача, предупреждали о сабантуе, который собирались устроить на зоне те, кто хотел сменить авторитета. Не вовремя, ох не вовремя попался в опеку Багру этот малый. Как бы не спутал все карты. Василий имел свой интерес в том, чтобы Сват вышел на волю вовремя, через пять с половиной месяцев. Но тихо, без проблем и шума. И уж никак не хотелось подставлять этого парнишку, будучи уверенным на сто процентов, что попал он сюда с подачи Воронина. Сашу отвели и закрыли в одиночке с пустой кроватью и окном под потолком. Вместо туалета за перегородкой стояло ведро. Через час дверь открылась и вертухай занёс матрас, подушку и одеяло. Вечером в окошко двери передали полноценный ужин, где так же обнаружились несколько конфет. Третье чувство засвербило и застучало молоточками где-то на подкорке Саня долго смотрел на сладости, а когда начал разворачивать дрожащими руками, увидел на одной из обёрток еле заметную надпись простым карандашом: «держись, Тихий!» Всхлипнув пару раз, Смирнов почувствовал, как слёзы текут по щекам. Сват его поддерживал, успокаивал как мог. Человек, который по непонятным причинам впрягся и защищал, ничего взамен не требуя. *** — Смирнов! Баландером на третий этаж и кухня. Утром за Сашей пришёл цирик* и отвёл на завтрак, где он встретился со своими из хаты. Мужики громкими возгласами поприветствовали своего сокамерника, поддерживая. Сват улыбнулся одними глазами, буквально на несколько секунд, встретившись взглядом. Посадил, как и раньше, напротив себя, собственноручно отвалил со своей миски несколько тефтель. На построении объявили разнарядку и, услышав, куда отправили Тихого, кто-то присвистнул, кто-то протянул «о-гоо». — Фортануло новичку. За тебя вчера многие мазу дали. Сказали, что ты чёткий пацан, и что Сыч первый грабли протянул и кипиш устроил. Птах улучил момент и передал последние новости, идущему рядом, Сане. — Сыч ещё тот ходок. За ним двадцать лет отсидки. С малолетки зону топчет. Как в том кино: вышел-украл-сел. Инвалидом прикидывается. Халтурщик. В карцере пять суток будет чалиться*. Здорово ты его уделал. Птах свернул в цеха, где работал, а Саню задержали, чтобы отвести на кухню. Сват со своими буграми* возвращался в камеру и Саша покраснел, когда ему подмигнули, а затем улыбнулись. Сердце забилось сильнее. Дыхание участилось. Захотелось, чтобы день скорее закончился. Захотелось оказаться в своей хате, на шконке. На чужой…. Сейчас Саша совершенно точно понимал чувства Свата, когда тот хотел почувствовать чужое тепло. Поделиться своим. Странное чувство, но такое нужное. *** — Как сегодня было? Ужинать Сват снова не пошёл, придержав за руку своего пацана. В пустой камере было тихо и спокойно. Знакомый дежурный снова приветливо улыбался, распинаясь перед благодетелем. — Святослав Сергеевич, я тут вам кофе принёс. И спортивные штаны. Всё как вы просили. Пакет и банка появились на столе. Затем содержимое жестянки перекочевало в целлофановый пакет, а спортивки и несколько футболок чёрного цвета в руки Саши. Парень широко улыбнулся обновкам. — Спасибо, эээ… Благодарю, Святослав… — Сват. Это только для них я Святослав. Не приучай меня к хорошему. Нравятся? — кивнул на чёрные, с тонкой белой полоской на боках, спортивные штаны, — Тренироваться в таких будет удобнее. — Классные, — Саша продолжал улыбаться, преданными глазами глядя на мужчину. Ходить в жёсткой робе было непривычно и противно. В штанах не запрещалось ходить и спать. К тому же, Смирнов сразу это заметил, многие и на прогулке появлялись в спортивных костюмах. — Кофе? Саша вздохнул. — Я потом не усну. — Уснёшь, куда денешься, — кивнул и подмигнул, — Давай хоть ради запаха пару глотков? — Давай, — согласился Смирнов и взял то, что было в камере вместо чайника. Рука Свата тоже потянулась за жестянкой и их руки соприкоснулись. Несколько неловких секунд молчания и старший взял «чайник», начиная приготовление напитка. Саша стоял рядом, наблюдая. — Сват, что от меня хотел этот Сыч? Саня хотел хоть немного пролить свет на произошедший инцидент. Кто, как не этот мужчина, сможет сказать или не сказать, правду. Хоть что-нибудь. — Есть два варианта ответов. Первый: панчук* узнал, что я за тебя впрягся и ты не прошёл прописку*. — Панчук? — На зоне несколько формирований. Подо мной воры. Наркодельцы, сбытчики и наркоши, где, собственно, должен быть ты, — ходят под Горбатым. Он и есть панчук. Сыч его шестёрка. Может взять чужую вину, пойти на кандей, лишь бы угодить своему хозяину. Ты, по идее, должен быть под его крылом, но я перехватил. Зависть. Злость. Отсюда причина. — А что, прописку каждый проходит? Это обязаловка? Я слышал, деньги, то да сё… — Так и есть. Возможно кто-то на тебя положил глаз. Саша снова вспыхнул свечой. — Я баба, что-ли? — сказал и рыкнул на двусмысленность ситуации. Сват отреагировал на этот выпад ухмылкой. — Ещё есть блатные — шпана, которые сидят за драки, поножовщину и разбой, — продолжил старший, — Там свой пахан. Отморозки они ещё те. Мои люди находятся рядом, контролируют и следят за порядком. — А Гнедой? Он тоже? — Вор в законе. Только поставили на общак меня, а ему вторую роль определили. Вот это и есть причина номер два. Видишь ли… меня хотят сместить. Как бы, такое случается редко, но бывает. Молодой, неопытный, сидел всего ничего. В противовес Гнедому, который имеет высокое самомнение, завышенную планку. Я ж никогда не был как он. Но братва выбрала меня. Хотя я отказывался. — Постой, этот, Горбатый… Саша рассматривал лицо молодого мужчины. Его голос действовал гипнотически. Когда мужчина говорил, его губы шевелились и притягивали. Свои давно пересохли. — И что теперь? — непроизвольно облизнулся. — Теперь на зоне становится неспокойно. Может возникнуть кипишь и мне его нужно разрулить, то есть, постараться предотвратить, — Сват опустил взгляд на чужие губы. — И я… Обуза? Помеха? — Не совсем. Через тебя они хотят добраться до меня. И до общака. — Меня? Я-то каким боком к общаку? — Саня икнул и следом хохотнул, но тут же замолчал. Сват смотрел тем самым серьёзным и проницательным взглядом, от которого шёл холодок по телу. — Ты теперь, типа, моя ахиллесова пята. — Я? Саня заметно сбледнул с лица, чувствуя, как холодок пробежался по позвоночнику. — Получается так. Вода закипела и Сват залил чёрный кофе, медленно вдыхая разошедшийся вокруг аромат. Что такое ахиллесова пята Смирнову объяснять было не нужно. Как и когда он ею стал, было непонятно, но можно догадаться. — Прости. — За что? — Это ведь Василий Степанович тебя попросил за меня мазу тянуть? Я… Я сразу не понял. Это только после адвоката он мне сказал, что может можно будет доказать… Сват сделал глоток и поставил кружку на стол. — Тихий. Мне похер на всех! — голос старшего вмиг стал резким и даже грубым, — Что там и кого хочет наказать хозяин, какую муть он заварил — по-хер!. У меня свой интерес имеется. Поэтому не забывай, что я тебе сказал. И ещё : я никогда ничего просто так не делаю. Я не буду впрягаться туда, где не увижу для себя выгоду. Что-то за грудной клеткой Смирнова щёлкнуло и рассыпалось на мелкие кусочки. Маленькая грань, за которую он мысленно цеплялся, разрушилась в это самое мгновение. Растаяла. То тёплое, что успело сформироваться за неполные две недели пребывания на зоне, смыло грязной водой в общественный толчок, на стене которого висели порнографического характера фото как женщин, так и мужчин. Саша взял свою кружку и прошёл к кровати. Сел, грея вмиг замёрзшие руки. Желание поскорее выйти из камеры, с зоны, уехать подальше, забыть время, проведённое здесь, возросло с утроенной силой. После адвоката, а потом и слов Школьника, надежда поселилась в груди парня и он вспомнил, что всё-таки справедливость где-то ещё жива и не пройдет мимо него, Смирнова. «Багор классный мужик. Таких мало». И что греха таить, если бы он за свою поддержку и защиту захотел получить расплату в виде секса, Саша, скорее всего, беспрекословно подчинился бы. Сейчас ему не хотелось ни слышать, ни видеть этого человека. — Спасибо за кофе, — глядя перед собой, произнёс, чувствуя, что не может сделать и глотка. *** *Серики — таблетки наркотического содержания *Баландер - раздатчик пищи *Кишку набить — есть *Катран — место игры, игровое поле *Вертухай — надзиратель, караульный надсмотрщик *Кандей — карцер, шизо *Цирик — охранник *Чалиться — отбывать срок *Бугор — главарь среди осуждённых *Панчук — главарь наркодельцов *Прописка — обряд внедрения новичка