Four seasons

Зима. Первые снежинки тихо оседают на недавно регулярно поливаемой ливнями земле. Минхо, ненавидящий зиму, знакомится с неким Джисоном, имеющим противоположное мнение на счет данного времени года. Он пытается переубедить Хошу (так он в шутку называет парня). Ли в душе мнения своего не меняет, но новоиспечённому другу говорит обратное. Новый год они отмечают вместе. Ну а что? Оба далеко от родителей, одиноки, а Новый год — это как-никак семейный праздник. Поэтому двое парней, набивая желудки оливьехой, смотрят "Иронию судьбы". На 14 февраля Хан "в шутку" дарит валентинку и смеётся с реакции Ли, который бурчит о том, что он не из "этих", но предательски краснеющие уши его выдают. Вечером они устраивают такой же "шуточный" романтический ужин. И Минхо все же начинает любить зиму. Весна. Природа оживает, и они вместе с ней. Хан все чаще вытаскивает Хо куда-нибудь из дома, будь то ларёк в соседнем подъезде, парк или просто посиделки на траве под деревом. Это становится их традицией по умолчанию, и Минхо очень это нравится, но он ни за что не признается в этом Джи, поэтому продолжает каждый раз бурчать. В апреле Хан не выдерживает. После вопроса Минхо: "Хули залупился? У меня хуй на лице вырос?" — Сон просто целует, чем выбивает из язвы напротив весь остаток сарказма. По ахуевше-счастливому ебальнику Ли можно понять, что тот готов реально хуй на лице отрастить, лишь бы его так все время целовали. С той поры начался "конфетно-букетный период". Только вместо конфет было пиво, а букеты обычно состояли из закусок к этому самому пиву. Но всех всё устраивало, и они просто были счастливы. На месяц отношений Хан приглашает Хо в ресторан и дарит ему дорогие часы под предлогом "чтобы ты меньше опаздывал". Ли неловко (при этом он хочет возмутиться, ведь на встречи с Джисоном он опаздывает только из-за того, что три часа харахорится, дабы выглядеть максимально сногшибательно), и он, краснея, обнимает, а уже по дороге домой благодарит страстными поцелуями. А в конце мае ёбики решают съехаться. Лето. На улице круглосуточно стоит жара. Кажется, она скоро выжжет не только лёгкие, но и остатки мозгов. Обливания друг друга холодной водой не помогают. Не спасает и вентилятор, который работает в режиме нон-стоп. Даже градусник на балконе по ощущениям скоро лопнет. Поэтому дома парни ходят полуголыми. Из-за этого в стенах скоро будут вмятины, а соседи за этими же картонными стенами либо выпилятся, либо подорвут их квартиру к чертям. Но ребята и не против, ведь сдерживать себя они не в силах, а из-за постоянных зажиманий и лобызаний по всем углам хаты становится еще жарче, чем было. Совместный же быт не особо их тяготит. Да, бывают периодически ссоры из-за мелочей, но всё забывается вечером, когда температура хотя бы чуть-чуть понижается, и Джи и его котёнок в обнимку сидят на балконе, дышат летним воздухом и провожают закатное солнце, отмахиваясь от назойливых комаров (особенно от них отмахивается Ли, дабы они не искусали задницу Хана, которую Хо так любит). Последний месяц лета встречает началом подготовки к учёбе. Но самые тёплые, как это обычно бывает, августовские вечера и последние летние закаты всё также провожаются в обнимку под тихие разговоры на фоне стрекота сверчков. Осень. Начинается не только пора жёлтых листьев, постоянных дождей и, как следствие, луж на дороге, но и учебное время. Оба парня работают на износ, поэтому по приходе домой хочется видеть блестящую квартиру, вдыхать соблазнительный запах горячего ужина, который ставит на стол твой молодой человек, нежно улыбающийся тебе. В реальности они приходят домой и видят валяющие тут и там носки и штаны. В холодильнике даже мышь уже не повесится, а партнёр — такой же раздражённый — только хочет тишины и покоя или сброситься с того самого балкона, который был самым уютным местом каких-то пару недель назад. Ссоры, само собой, начинают происходить постоянно. Соседи хереют от таких перепадов из крайности в крайность (то на всех поверхностях ебутся, то орут так, что эти самые поверхности содрогаются). Оба устали. Оба понимают, что так больше не может продолжаться. Джисон пытался поговорить с Минхо, но тот вечно избегал обсуждения проблем, будто его это вовсе не касалось. Разлетевшиеся по всей кухне осколки любимой кружки Хана в его же День рождения, а после "празднование" полугода отношений в одиночестве стали последней каплей. В один из холодных ноябрьских вечеров Ли как обычно возвращается домой. Только вот свет не горит, и шуршания тетрадей не слышно из спальни. Пройдя в комнату, Хо также замечает и отсутствие каких-либо вещей. На холодном кухонном столе лежит записка. Местами чернила размыты из-за ещё не до конца просохших солёных капель, но Минхо всё же смог разобрать: "Извини, но я так больше не могу. Мы должны расстаться. Спасибо тебе за всё. Прощай. Твой Джисон." Оставшиеся буквы — особенно перечёркнутое "твой" — смыл новый поток слез. Ли ещё не осознал, что произошло, но сердце уже болезненно защемило. А дальше было неверие. Попытки забыть. Истерики. И —как посчитал сам Хо— стадия принятия. Зима. Первые снежинки тихо оседают на уже давно холодную землю. Минхо, ненавидящий зиму, вспоминает в одиночестве некого Джисона, имевшего противоположное мнение на счет данного времени года. Хан пытался переубедить Хошу (так он в шутку его называл). И Ли всё же поменял своё мнение. Вот только сказать об этом уже некому.