equanimity

Поздний вечер, она уже как обычно лежит в постели, читая книгу. Настольная лампа приглушено освещает пространство вокруг себя, пока шторы колышутся от легкого дуновения ветерка из открытого окна. Теплое одеяло согревает, тишина умиротворяет. Спокойно. Шелест страниц редко разносится в комнате, совсем не тревожа созданный покой. Несмотря на внешний холод, рядом с ней всегда царил уют, хаос превращался в тишь, словно сама трава переставала двигаться в большом поле. Дверь в спальню тихо открылась. Голубые глаза скользнули по комнате, остановившись на знакомой фигуре в кровати. Такая желанная, но такая недоступная. Человек, которых хотел у себя весь мир в руках начал отчаиваться, ведь в сердце вонзались только острые иголки ее холодных взглядов. Она стала его миром, который он так отчаянно хотел завоевать. Кажется, будто и не движется вовсе, но только редкие движения пальцами, чтобы перевернуть очередную страницу заставляют вспомнить, что она человек. Шаги направляются к кровати. Тишина, что стала обычной, сопровождает его почти всегда, и только эти изумрудные глаза заставляют его вспомнить, что он все ещё жив. Матрас рядом с ней слегка прогибается под весом предвестника. Сердце бьется более учащенно. Она снова чувствует тепло его тела непозволительно близко. В последнее время стала все чаще акцентировать на этом внимание с вопросом «что со мной?» Чувствует, как цепкий взгляд скользит по профилю лица, разглядывая молочную кожу с предельной внимательностью, ища любые изменения в эмоциях. Боится даже дышать, губы приоткрываются, стараясь тихо отдышаться, что не остается незамеченным. Пытается сохранить безразличное выражение лица — не должна проиграть. —Дорогая, ты начала в последнее время вести себя странно, —Насмешливое замечание. Не отводит взгляд, лишь сильнее впиваясь. Двигается чуть ближе, оставляя только несколько сантиметров между их руками, — Я скоро начну списывать это на свой счет. Ее глаза слегка округляются, когда слышит тихий, хрипловатый голос. Книга начинает терять приоритет, держит ее только для вида. Не осмеливается повернуть к нему лицо, не сможет выдержать пытливый взор его глаз. —С чего ты взял, что я веду себя странно? Ты видишь то, чего нет. Я в этом уверена, — Старается придать голосу твердость, обычный холод, но понимает, что выходит только тихо, слегка сбивчиво. Чувствует легкое прикосновение кончиков пальцев к своему предплечью. Вздрагивает, слегка поворачивая на него голову, только чтобы столкнуться с его взглядом, направленным прямо на нее. —Тогда почему у тебя такая реакция на меня? — легкая улыбка появляется на его губах, придает ему ещё более страстный вид. Рыжие волосы в легком беспорядке, свет настольной лампы делает черты его лица ещё мягче, какой же он… Она моргает, пытаясь смахнуть наваждение, но уже не получается вернуть былое безразличие. Атмосфера в спальне изменилась, но далеко не в худшую сторону. Его пальцы выводят легкие круги на предплечье, она держит зрительный контакт, но далеко не по своей воле — его взгляд притягивает, заставляет тонуть. Дышит через приоткрытые губы поверхностно, чуть рвано, пока он начинает сближать их лица со все такой же лукавой улыбкой. —Не вижу, чтобы ты была против, так что…—Больше ради забавы предупреждает, отвлекая. Его взгляд медленно спускается по красивому лицу к губам. Такие желанные, и манящие. Ее дыхание на секунду замирает, чтобы через мгновение слиться с его. Губы соприкасаются, посылая легкий импульс по телу, что заставляет убрать книгу куда подальше. Его движения становятся смелее, руки скользят по ключицам, мимо груди и живота прямо к талии, чтобы притянуть ближе. Тела соприкасаются, она чувствует его прикосновения сквозь тонкую ткань сорочки. В мыслях все ещё хочет запротестовать, но понимает, что уже заведомо проиграла. Протесты с каждой секундой уходят все дальше под натиском желания. Желания чувствовать его руки везде. Поцелуй на мгновение разрывается только ради томного взгляда на нее, а после углубляется. Воздух вокруг сгущается, становится жарче. Она отбрасывает последние сомнения и под натиском чужих губ проводит кончиками пальцев по его щеке, чем вызывает тихое мычание, служащее сигналом для продолжения прикосновений. Чувствует, как он постепенно начинает вдавливать в матрас, все сильнее нависая сверху. Его рука слегка сжимает талию, а вторая сплетает их пальцы. Нежно, но горячо, заставляя бедра свестись вместе. Одежда начинает мешать, кажется лишней между двумя разгоряченными телами. Легкое движение и уже одна лямка сорочки спадает с ее плеча. Он смотрит бесстыдно, вгоняя ее в краску. Дыхание обоих начинает сбиваться, когда она проводит руками по его прессу под футболкой, заставляя снять уже ненужный элемент. Взгляд задерживается на рельефном теле, слегка прикусывает губу, стараясь вернуть себе реальность, но вторая лямка спадет с ее же плеча, оголяя кожу. Сама же остается в одном кружевном белье, что вызывает только восхищение в его глазах. Его прикосновения становятся ещё более ощутимыми, кожа покрывается мурашками от горячих рук, которые были повсюду. Снова поцелуй, вызывающий уже тихий стон от растущего желания получить больше. Белье повторяет участь прошлых элементов одежды, оставляя их обнаженными. Не только телом, но теперь и душой. Его поцелуи на губах, шее, ключицах, ее руки сжимают его волосы, ногтями царапают спину, легкими движениями скользят по лицу. Взгляд становится более затуманенным, когда размеренные движения заставляют кровать слегка поскрипывать, первые громкие стоны начинают заполнять комнату. Одеяло уже где то в стороне, а простыня смялась от хаотичных телодвижений. Изголовье кровати все отчетливее отбивает ритм их страсти, аккомпанируя ее голосу. Воздух накаляется все сильнее, как и приближение их кульминации. Исследуют не только тела, но и души бесконечными поцелуями и прикосновениями. Отдаются, сливаются друг в друге. На пике, снова встречаясь губами, забирает ее последние стоны, проводя пальцами по чувствительным местам, будто играя на каком то изысканном инструменте. Будто связывают друг друга за сердца после долгих месяцев. Теплый свет лампы всё ещё мерцает в полумраке комнаты, отбрасывая мягкие тени на стены. За окном всё так же покачиваются занавески — ветер по-прежнему тихо заглядывает внутрь, но теперь воздух кажется другим. Наполненным. Живым. Пронзённым их дыханием, переплетённым с остатками шёпотов и прикосновений. Он лежит рядом, обнимая её так, будто боится, что она исчезнет. Его ладонь бережно скользит по её спине, замирая в волосах, перебирая их медленно, почти машинально. Её голова покоится у него на груди — слышит, как под её щекой стучит его сердце. Спокойно. Настояще. Ни один из них не спешит говорить. Впервые за долгое время молчание между ними — не стена, а уютное, защищающее одеяло, в которое хочется завернуться вместе. Она не хочет разрушать эту хрупкую тишину, но слова давно живут внутри. Они не про страсть. Не про момент. Они про всё. — Ты… — начинает она, но запинается. Боится разрушить, боится быть слишком откровенной. Да и не слишком уверена, стоит ли прерывать покой. Он ждёт. И в этой паузе говорит вместо неё. Тихо, почти шёпотом, так, что голос растворяется где-то между её ухом и сердцем, но с привычными нотками игривости, позади которых скрывается искренность, чтобы разрядить ее напряжение. — Ты невероятно красива. А занавески всё так же тихо колышутся на ветру.