Тень из прошлого

Ардашникова и Смолокуров зашли в небольшую бакалейную лавку. Приветливо улыбаясь, их встретил невысокий мужчина лет пятидесяти. — Чего изволите? — Антон Семеныч? — обратился к бакалейщику Тарас Петрович. — Он самый. А что, что-то случилось? — Пристав Смолокуров Тарас Петрович. А это Ардашникова Анастасия Андреевна — консультант полиции. — привычно представил себя и Настю Тарас. — Да вот… Тут такое дело. Вы когда свою дочь последний раз видели? — Так вчера вечером. Как убежала к своей подруге на ночь, так и не объявлялась больше. А что, она натворила что-то? — Да нет. Боюсь, что у меня для вас плохие новости. Сегодня утром в парке обнаружили задушенную девушку. И местный дворник опознал в ней вашу дочь. — Но это не может быть Оля. Она к подруге пошла, которая на Невском живет. — Дворник, конечно, мог ошибиться, — сказал Смолокуров, прекрасно понимая, что такое редко бывает — если хотите, то можем вместе пройти… — Да. Да. Конечно. Пойдемте. Но это не может быть моя Оленька, она ведь у подруги… — Оленька!.. Нет! Нет! Нет!.. Оленька, что ж я теперь буду без тебя делать? Ну как же так?! Пошатываясь, Игнатов сел на скамейку, с которой только что унесли тело его дочери. — Антон Семеныч, — тихо обратились к нему Настя. — Расскажите пожалуйста про вашу дочь. Чем занималась? С кем дружила? Может, враги или недоброжелатели у нее были? — Да что рассказывать то? Жили мы втроем, я жена моя и Оля, она нам в лавке помогала, за прилавком часто стояла. Добрая была такая, приветливая, всех выслушает, подскажет, посочувствует, если надо, улыбалась всегда, покупатели ее все за это очень любили, умела она к людям подход найти. Мать Оленьки сейчас в отъезде, поехала в Рязань какую-то тетку свою двоюродную навестить, а других то родственников у нас больше и нет. Из самых близких только подруга жены моей да дочка ее, Катенька. Кстати, это к ней Оля вчера должна была пойти… Как же так-то… Кто ж мог такое сотворить с моей Оленькой? — Игнатов закрыл глаза рукой, пытаясь спрятать навернувшиеся слезы. — Антон Семеныч… Мы вам сочувствуем. Скажите, а… А жених или может молодой человек, которой вашей дочери симпатии оказывал, у Ольги был? — А как же ж! Я совсем забыл! Да, был жених. Уже на сентябрь свадьба была назначена. — Кто таков? — поинтересовался Смолокуров. — Гриша… Григорий Александрович Евсеев. Он приказчиком в имении купца Давыдова служит. — Какие отношения у него с вашей дочерью были? — Счастливые такие они были! Очень любили друг друга. Бедный Гриша. Как ему сообщить эту новость? — А о Григории что можете сказать? — спросила Настя. — Приятный молодой человек. Приветливый, общительный, вежливый, обходительный, с хорошими манерами. Год назад они с Олечкой познакомились. Не знаю даже, что еще сказать. Мне он нравился, а главное, что Оле нравился. Мы с женой их счастью не мешали. Как пришли к нам, сказали, что, мол, любят друг друга, жениться собираются, ну мы и не возражали, дали свое благословение. — Хорошо. Антон Семеныч, нам понадобятся адреса Екатерины и Григория. — Да, конечно сейчас. Записывайте. — Вот еще. В каком часу вчера ваша дочь ушла из дома к подруге? — задала вопрос Анастасия. — Так в девятом часу она вышла. — А через парк могла пойти? — Думаю, могла… Хотя… Вряд ли. Редко она там ходила, личности там всякие по вечерам, ночам ошиваются неблагонадежные да и дорога там длиннее. — Тарас Петрович!.. — Ну что у тебя там, Перетрухин? — Тарас Петрович, тут это, вот. Нашел за углом у фонаря. Филимон передал начальнику женский носовой платок с инициалами О.И. — О ля-ля! — Да, это интересно. Антон Семеныч, посмотрите. Это платок вашей дочери? — Да, ее. — Точно? Вы уверены? — Конечно. Оля сама всегда вышивала инициалы на своих платках, любила всегда это делать нитками разных пастельных тонов. Это ее платок. — Спасибо вам. Значит из этого можно сделать вывод, что… — Что убийца скорее всего напал на жертву из-за угла — закончила говорить за Смолокурова Анастасия. — Застал ее врасплох в темноте, задушил, а потом оттащил на скамейку. Только вот зачем это надо было делать? — Может посчитал, что не так скоро обнаружат тело, подумают, что девушка сидит просто. — Возможно. — Ну что. К кому первому пойдем? К подруге или жениху? — поинтересовался Тарас. — К подруге. Думаю, она больше знает. И потом именно к ней Ольга шла вчера вечером. Кстати, а во сколько примерно ее убили? Карпенко сказал? — Сказал. Говорит, что примерно часов в одиннадцать, может в двенадцать. — Тогда скорее всего до подруги она не дошла. — сделала вывод Настя. — Но где она тогда была в течение трех часов между моментом выхода из дома и моментом, когда ее убили? — Ну сейчас и попробуем это выяснить. Вот ее дом. Смолокуров постучал в дверь. Откыла ее молодая горничная. — Екатерина Сергеевна Макарова здесь проживает? — Да. Прошу вас, проходите. Как доложить о вас? — Пристав Смолокуров Тарас Петрович и Ардашникова Анастасия Андреевна. Мы к барышне по важному делу. Горничная ушла. Настя оглянулась по сторонам. — Любопытно. — Что? — Ну судя по всему госпожа Макарова и ее мать не из бедных, живут на Невском, прислугу содержат да и обстановка довольно богатая, а общаются с семьей простого бакалейщика. — Ну сейчас мы все узнаем. Горничная вернулась и проводила Смолокурова и Ардашникову в небольшую, но просторную, уютную, со вкусом обставленную и светлую комнату. Их встретила молодая красивая девушка, одетая в простое элегантное домашнее платье. По всей видимости она только закончила завтракать. — Екатерина Сергеевна, к сожалению, мы пришли к вам с плохими новостями. Вы ведь знакомы с Ольгой Игнатовой? — Да… — робко подтвердила девушка. — А что… что случилось? — Сегодня ночью Ольга Антоновна была убита. — Как? — воскликнула Макарова, опускаясь на рядом стоящее кресло и хватаясь за его ручку. — К сожалению. Мы пришли к вам, как к лучшей подруге Игнатовой. Что можете сказать о ней? — Оля… Она… Она была прекрасным человеком и моей лучшей подругой. Такая добрая, светлая, всегда веселая. Никогда не жаловалась и не унывала, хотя нелегко ей порой было, жили они ведь небогато. — Извините за вопрос, но вот вы сами сказали, что они довольно бедно жили, но как так получилось, что вы дружили? Вы ведь, скажем так, принадлежит к разным социальные статусам. — Да. Это правда. Но это старая история. Понимаете, мама Оли была из довольно богатой семьи, она была подругой моей матери, в молодости дружили, всегда вместе. Но потом ее отец, дед Оли, то ли разорился, то ли проигрался, точно не помню, но в общем обеднели они, переехали в более тихий и небогатый район, вот там мама Оли и встретила Антона Семеныча. Полюбили они друг друга. Ее отец, конечно, против был, все думал выдать ее за какого-нибудь богатого и старого, ну чтобы деньги и статус семье вернуть, но Елизавета Петровна ни в какую, вышла замуж за Антона Семеныча, родилась Оленька, Ну а мама моя и Елизавета Петровна дружить все равно продолжили после разорения ее семьи, так и мы, их дочери, тоже сдружились. — Ясно. Отец Ольги сказал, что она вчера к вам собиралась. Я так понимаю, что к вам она уже не пришла? — Да, вчера Оля не приходила ко мне, хотя собиралась. Но я не переживала. Понимаете, так уже было пару раз. Оля могла собраться ко мне прийти, а в последний момент или отцу с матерью оставалась помочь в лавке или с Гришей своим шла гулять. Поэтому и вчера я… — С Гришей гулять — это?.. — осторожно поинтересовалась Настя. — Нет, нет! Не подумайте ничего такого! Я очень хорошо знала Олю, она бы ни за что! Правильная она очень. Венчания они ждали. Романтичные оба. Могли всю ночь напролет гулять по городу, на скамейке сидеть, говорить обо всем. — Понимаем. Скажите, может Ольга Антоновна рассказывала вам о каких проблемах своих, недоброжелателях, может быть, преследовал ее кто? Или вы что заметили в последнее время странное? — Не было ничего такого. Да и неоткула недоброжелателям было взяться. Говорю вам, добрая она была и счастливая. — Счастливая. — машинально повторил Смолокуров за Макаровой, вспоминая текст найденного письма. — Хорошо. Спасибо вам, Екатерина Сергеевна. Если вдруг еще что понадобится, навестим вас. — Конечно. Приходите, отвечу на все ваши вопросы. Вы только найдите этого злодея, что Оленьку… И главное, за что? Ведь никому за всю жизнь она зла не причинила. — проговорила Екатерина вслед удаляющимся. — Григорий Александрович? — обратится Смолокуров к приятному молодому человеку, который записывал что-то в тетрадь. — Он самый. Чего угодно? — Мы к вам по поводу невесты вашей, Ольги Антоновны. Плохие новости у нас, примите соболезнования… Ольгу Антоновну убили сегодня ночью. Молодой человек уставился невидящим взглядом на Смолокурова, карандаш выпал из его руки. — К… Как?! За что?! Кто?! — прокричал Евсеев. — Это нам и предстоит выяснить. — Нам? — машинально повторил Григорий и только сейчас заметил Настю. — Я пристав Васильестровского участка Смолокуров Тарас Петрович, а это полицейский консультант. Ардашникова Анастасия Андреевна. — Григорий Александрович. — заговорила Настя. — Мы понимаем, что вам сейчас очень тяжело, но просим вас ответить на несколько вопросов. Это очень важно. — Да, конечно. Спрашивайте. — Скажите, как давно вы были знакомы с Ольгой Антоновной? — начала опрос Настя. — Около года. Я тогда только в Петербург приехал, работать устроился. Однажды послали меня в лавку купить кое-что по мелочи, ну я в лавку Игнатова и пошел, а там Оля за прилавком стояла. Я как ее увидел, так и пропал. Она такая! Ухаживать стал. Ну а дальше… Полюбили друг друга, венчаться вот собирались в сенятбре. А теперь… Оля!.. Как я без тебя? Молодой человек закрыл глаза, явно пытаясь справиться с нахлынувшими на него эмоциями. — Вы вчера не должны были встретиться? — Нет… — не очень уверенно ответил Григорий. — Мы последний раз позавчера виделись. Оля как раз сказала, что завтра, ну то есть вчера, к подруге собирается. — Знакомы с ее подругой? С Екатериной Сергеевной? — Не особо. Пару раз виделись, не больше. Приятная девушка. — А вы не замечали, может быть, Ольга в последнее время вела себя странно, или ходил за ней кто подозрительный? — Нет. Не было. Ну если только пару раз кто пьяный пытался подкатить да задевал, но я их быстро на место ставил. — Ну пока вроде все. Если еще вопросы появятся, отыщем вас. — Что думаешь? — спросил Смолокуров у Насти, когда они зашли в его кабинет в участке. — Ну что. Пока что вообще ничего неясно. Никаких зацепок. Еще и это письмо! — Да! — Если б не оно, то можно было бы предположить, что жених спутался с какой другой, а Ольга об этом узнала или узнала что-то плохое о своем ухажере, что знать не должна была. Но письмо! — Так может его специально написали, что б нас со следа сбить. — Возможно. Надо бы про этого Григория получше узнать. Как-то странно он себя вел. — Согласен. Перетрухин! Дверь моментально открылась и в кабинете появился урядник. — Я здесь! — Вот, что, Филимон, бери как ты Ухова, поднимайте всех своих филеров и чтоб завтра утром мне на стол выложили всю информацию про Григория Александровича Евсеева. — Так точно! — Ну а мы пойдем с тобой пока в лавку, опросим постоянных покупателей. Может из них кто видел что или знает. — Да что ж такое! — выругался Смолокуоров. — Никто! Никто ничего не видел, не слышал, не знает! Ольгу все характеризуют только с положительной стороны. Замечательная, добрая, веселая! — Я вот все понять не могу, где могла быть Ольга в течение трех часов. При том, что от ее дома до места обнаружения тела минут двадцать хотьбы, не больше. — Да вэтом деле вообще ничего не понятно! — Смотри. Этот мужчина. Кажется, он и утром здесь сидел, когда мы приходили. — Похоже ты права. А ну-ка. Смолокуров подхватил Настю под руку и быстрым шагом направился к мужчине, сидевшем сбоку от ступенек трактира. Это был мужчина средних, с седеющей бородой и усами, явно любивший выпить лишнего. — Доброго тебе вечера, мил человек. — обратился к нему Тарас. — скажи как мне. Ты вот частенько.тут сидишь? — Ну по всякому бывает. А тебе чего? — Да вот понимаешь, барышню одну тут вчера ночью придушили, дочь бакалейщика. Может видел кого или знаешь чего? — Не, не знаю. — не совсем уверенно и со страхом в глазах ответил мужчина. — Что-то мне подсказывает, что врешь ты, братец! Ой, врешь! А может это ты ее и придушил? А? Вот сейчас отведу тебя в участок, быстро сознаешься! А потом и в Сибирь! — повысил голос Смолокуров. — Да за что? Ваше благородие? — А за что найдется! — Я ж ничего плохого не делал. Ну да, выпью рюмку другую, ну к девице какой подкачу, неужто уж это преступление? — Тогда говори быстро, что знаешь! — Эх… Видел я ее вчера вечером… — начал рассказывать мужчина. — Выбежала из отцовской лавки, взволнованная какая-то немного, я еще тогда подумал, что на нее это не похоже. Пьяный я уже был тогда, вот и решил приударить чутка. А она как даст пощечину, до сих пор щека горит, да убежала в сторону парка. Там кажись ее какая-то дамочка дожидалась. Вместе они и пошли. — Что за дамочка? — заинтересовалась Настя. — А я по чем знаю? Первый раз видел. — Ну как выглядела? Молодая, старая? — Да не приглядывался я! Баба как баба, в платье. — Ладно. Ясно все с тобой. — сказал Смолокуров. — Отдыхай, братец. — Уже хоть что-то. — сказала Настя. — Да. Известно, что покойная была всё-таки чем-то взволнованна и шла на встречу с какой-то женщиной. Правда об этой женщине мы не знаем абсолютно ничего. Не удивлюсь даже, если она окажется мужчиной. — усмехнулся Смолокуров. — с того субьекта станется, сидит там. — Да. Но это хотя-бы проясняет, где была Ольга между моментом выхода из дома и моментом смерти. Скорее всего встречалась с этой женщиной. Но вот, как она снова оказалась в этом парке, когда ее убили… — Ой! Ладно. Поздно уже. Думаю, на сегодня хватит. Посмотрим, что нам завтра выдадут Ухов с Перетрухиным. Пойдем, провожу тебя. На этот раз они пошли другой более короткой дорогой вдоль набережной. Как только Настя зашла в дом, к ней подбежала Арина. — Анастасия Андревна! Вам тут письмо велели передать. — От кого? — Не сказали. Сказали только: передайте госпоже Ардашниковой. — Спасибо, Арина. Принеси чаю, пожалуйста. — Хорошо. Настя прошла в свою комнату, распечатала конверт и начала читать письмо. Зашла Арина, поставила поднос с горячим чаем на стол. — Что-то еще, барышня? — Что? — не расслышала вопроса Ардашникова. — Вам еще что принести? — Нет. Арина уже выходила из комнаты, когда Настя ее остановила. — Арина, постой! — Да? — Кто принес это письмо? — Мальчишка какой-то. Сунул в руки, быстро сказал кому передать и убежал сразу. — Спасибо. Ты можешь идти. Когда дверь закрылась, Настя еще раз перечитала письмо: «Анастасия Андреевна, я вижу вы уже получили мое первое послание в парке. Видите ли, однажды вы разрушили мое счастье и с того дня я ненавижу всех счастливых людей и в особенности вас! Я так понимаю, что у вас и у вашего пристава все замечательно. Это плохо. Вы должны будете мне ответить за это! Оглядыаайтесь по сторонам, Анастасия Андреевна! Теперь я буду ходит за вами, словно тень. Ждите мое следующее послание. P.S. Ах, да! Не показывайте это письмо своему Смолокурову, если он вам дорог!» Настя бессильно опустила руки, ее губы дрожали, письмо вылетило из рук. Что делать? Как поступить? Показать это письмо Смолокурову или нет? Показать — значит подвергнуть Тараса опасности, не показать — значит ждать неизвестно чего. И сколько еще жертв будет, если не остановить этого убийцу? В ее голове кружилась масса вопросов, ответов на которые она найти не могла. Сейчас там был только страх, страх за самого родного и близкого ей человека!