Тень из прошлого

В руке Тарас держал маленькие часы с хорошо известным ему узором, а на заднем корпусе была небольшая царапина. Эти часы он бы не спутал ни с какими другими. Это были часы Насти. Смолокуров убрал их в карман и тихо, но грозно спросил: — Откуда у тебя эти часы? В его взгляде бродяга увидел закипающую ярость, гнев и решимость. — Нашел я их. — очень тихо и робко ответил мужчина, стараясь избегать пристального взгляда пристава. — Где?! — Теперь Смолокуров повысил голос. — Т… Т… Там. — заикаясь, проговорил он и указательным пальцем показал в сторону заброшенного маленького дома. — За этим домом. — Где именно?! Давай показывай! Тарас крепко схватил мужчину за локоть, тот повёл его к месту. — Вот здесь вот. — бродяга указал на обочину тропинки в десяти шагах от входа в дом. Осмотрев место и не обнаружив там больше ничего интересного, Смолокуров сразу же ушел оттуда подальше и увел мужчину. Ведь если это действительно тот дом, который они ищут, оставаться рядом с ним небезопасно, можно оказаться замеченным. — Когда нашел? — спросил Тарас у бродяги. — Сегодня рано утром. — А из дома этого никто не выходил, не заходил? — Помню только, что сегодня ночью, когда подходил к своей ночлежке, — бродяга указал на заброшенный особняк. — пролетка подъехала, остановилась, из нее два человека вышли. Вернее вышел только один и потащил второго и аккурат в тот самый дом. Я еще подумал: надо же, не я один в трущебах этих ночую. — Кто это был? — вопрос был бессмысленный, Смолокуров и так прекрасно знал на него ответ, но на всякий случай спросил. — Две женщины вроде. Темень была. — Ладно. Давно в этих местах обитаешь? — Да уж почти год. — Тогда должен знать, как тот дом располагается. Сколько в нем дверей, окон, комнат? — Знаю. — Рассказывай! — Два входа, центральный и черный. Окна все заколочены, только одно открыто. Ну рядом с чёрным входом кухня и кладовка, а остальное жилые комнаты, штуки три, может. Дом то небольшой, одноэтажный. — Понятно. Ты вот что, братец. Сейчас уходи отсюда подобру-поздорову, в твоих же это интересах. И никому болтать не вздумай о всем, что видел и что мне рассказал, в противном случае пеняй на себя. Понял? — Ну не тупой. Второй раз бродягу не надо было просить. Как только Смолокуров отпустил его локоть, мужчина со всех ног помчался в противоположную от заброшенных домов сторону. Тарас еще раз посмотрел на дом. Исходя из того, что ему рассказал бродяга, Смолокуров пришел к выводу, что Зиночка ночью привезла Настю в этот заброшенный дом, а часы скорее всего оборвались и упали, когда Зинаида тащила Анастасию. Теперь надо было разработать план действий. Смолокуров взглянул на часы, было шесть. Ухов с Перетрухиным уже ждут его в трактире. Пристав направился на встречу со своими урядниками. — Тарас Петрович, — хором поприветствовали Смолокурова Василий и Филимон, одновременно вскакивая из-за стола. — За мной! — приказал пристав. Все трое вышли на улицу. Тарас Петрович отвел урядников в тихое безлюдное место и начал рассказывать, что узнал. — Значит так. Дом, в котором Клочкова живет и в который увезла Ардашникову, одноэтажный, имеет две двери, центральный вход и черный, все окна за искрючением одного заколочены, комнат не так много. Идем дальше. Зинаида нас всех знает, так что без помощника нам не обойтись, нужен будет еще один урядник из участка. — сделав небольшую паузу, Смолокуров продолжил. — Эх, местность там довольно открытая, придется ждать, чтобы хоть немного стемнело. Значит так, план у нас такой… — Ну что, не спешит твой Тарас спасать тебя! — С усмешкой сказала Зина. Было примерно десять часов вечера. Сумерки постепенно сгущались. Комната погрузилась в полумрак. Зинаида зажгла свечу, стоящую на пыльном столе. Пламя осветило комнату и лица двух девушек. Свет от свечи не был ярким, но его хватало на то, чтобы ориентироваться в комнате. — Не радуйся раньше времени. — ответила ей Настя. — Времени то немного осталось. — Но осталось! — с уверенностью произнесла Ардашникова. Внезапно до их слуха донесся какой-то шум с улицы. Это было какое-то громыхание и посвистывание. Зинаиду это насторожило и она вытащила из кармана платья маленький складной нож. — Это так, на всякий случай. Чтобы пристава твоего маленько утихомирить, если что. Или тебя. — все с той же злой усмешкой и улыбкой произнесла Клочкова и поднесла нож ближе к Анастасии. — Страшно? — Это тебе бояться надо! — Ну-ну… — Звук с улицы снова повторился. — Да что там такое? Зина подошла к заколоченному окну. Через небольщую щель между досками, в сгущающихся сумерках, ей удалось разглядеть мужскую фигуру с бутылкой в руках, неровно шагающую вдоль дороги. — Сосед мой. Как же надоел! — раздраженно и со злостью произнесла Зина. — опять напился и ходит тут, шатается. Мужчина остановился. С трудом держать на ногах, он допил содержимое бутылки, громко выругался и со всей силы отшвырнул в сторону теперь уже совершенно ненужную и бесполезную пустую бутылку, которая полетела прямиком в заколоченное окно, рядом с которым стояла Клочкова. Зина едва успела отбежать в сторону, как осколки стекла залетели в комнату через открытые щели между досками и упали на пол. — Вот же ж! Иди проспись, пьянь! — со злостью крикнула Зина вслед медленно удаляющемуся мужчине. И это была ее ошибка. Отвлекшись на пьянчугу, Зинаида не расслышала звука открывающейся двери. И только отвернувшись от окна, она услышала звуки шагов в доме. Дальнейшие события произошли буквально за несколько секунд, но их участникам эти секунды показались очень долгими. Как только Зина поняла, что произошло, она в ярости бросилась на Настю с ножом, но та ловко успела увернуться и упасть в сторону. Нож задел только подол платья. Теперь Анастасия лежала в углу в комнаты, отступать ей было больше некуда. Этот маневр разозлил Зину еще больше. Она выпрямилась во весь рост, снова подняла нож вверх, с ненавистью посмотрела на Настю и произнесла: — И все равно я успею отомстить тебе! Но она не успела. Как только ее рука собралась нанести роковой удар, раздался выстрел. Зинаида вскрикнула, нож выпал из руки. В комнату ворвались три человека. Один из них, не раздумывая, направился в угол комнаты. А двое других тут же подбежали к Клочковой и скрутили ее, совсем не обращая внимания на ее крики, сопротивления и окровавленную руку. Ухов с Перетрухиным по приказу начальника сразу же повезли Клочкову в тюремную больницу. Тарас подбежал к Насте, опустился рядом с ней на колени, схватил обоими руками за плечи, от страха сжав их чуточку сильнее чем следовало бы, и спросил: — Цела? — Цела! — Фух, успели! — облегченно произнёс пристав. — Вы не могли не успеть! — радостно и уверенно ответила ему Анастасия. Настя и Тарас посмотрели друг другу в глаза и счастливо улыбнулись. Смолокуров развязал Ардашниковой руки и ноги и помог встать. После целого дня проведенного в сидячем положении да еще и с завязанными ногами и руками, ноги плохо слушались. Поэтому Настя оперлась на крепкое плечо пристава и они вместе вышли из дома, сели в полицейскую пролетку и поехали домой. — Как я переживал за тебя! — хриплым от волнения голосом произнёс Смолокуров, когда они сели в пролетку. — Я не сомневалась в тебе! — ответила Анастасия. — знала, что успеешь! Они с нежностью и любовью посмотрели друг другу в глаза. Немного погодя, Настя очень тихо и робко произнесла: — Я бы не пошла никуда тогда ночью, но Зина… — она хотела объяснить причину своего ночного побега из дома, но Тарас ее остановил. — Можешь не рассказывать. — его голос был полон понимания. — Я нашел то письмо. Ты ни в чем не виновата. На твоем месте я поступил бы точно так же. Анастасия с нежностью посмотрела на Смолокурова. — А как вы нашли нас? Тарас достал из кармана часы и отдал их Насте. — Один бродяга их нашел рядом с домом, он же видел вас вчера ночью. Как Зина тебя в этот дом тащила. Ну и другие улики и свидетели нашлись, которые в этот район привели. Подумав, Настя сказала: — А как вовремя тот пьяный сосед Зинаиды появился под ее окнами. Вы как раз успели дверь открыть, пока она на него кричала. — Обижаете, Анастасия Андреевна! — Хитро улыбнулся Смолокуров. — Настя с удивлением и непониманием посмотрела на Тараса. — Наш это человек был, а никакой не пьяница. На то и расчет был, что Зина отвлечется на него, а мы в это время дверь откроем. А швырнув бутылку, он показал нам в какой части дома вы находитесь. Вот так. Настя улыбнулась и ответила: — Я никогда не сомневалась в вас, Тарас Петрович! И в ваших помощниках тоже! И в том, что спасете меня! — Да. Слава Богу, все завершилось благополучно! Какое-то время они ехали в полной тишине, просто держась за руки и не сводя взгляда друг с друга. Потом Настя заговорила: — Спасибо! Спасибо за все! — просто и искренне сказала она. И чуть погодя, почти шепотом, так, чтобы это мог расслышать только Смолокуров, произнесла. — Я люблю тебя! — Думаю, Анастасия Андреевна, вы знаете, что это взаимно! — счастливо улыбаясь, так же тихо ответил Тарас. — Я тоже люблю тебя! Они смотрели друг другу в глаза, их губы встретились. Это был один из самых долгих, нежных и чувственных поцелуев, в котором были выражены все чувства, эмоции и главное была выражена взаимная и настоящая любовь! После они сели еще ближе друг к другу и обнялись, не желая отпускать больше друг друга ни на секунду. С Тарасом Настя была счастлива, в его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Ей было очень хорошо, тепло и спокойно, когда он вот так был рядом. Так хорошо и так спокойно, что она и не заметила, как уснула у него на плече. Пролетка подъехала к дому графа Семагина и остановилась. Тарас посмотрел на Настю. Она крепко спала, устроившись у него на плече, и даже скрежет останавливающейся пролетки и громкое фырканье лошадей не смогли разбудить ее. Смолокурову не хотелось будить Анастасию, ведь она столько всего перенесла за последние дни. Очень осторожно, чтобы не потревожить ее сон, Тарас взял Настю на руки и медленно понес в дом. Увидев Смолокурова, который нес на руках спящую Анастасию, Андрей Константинович изрядно перепугался. Уж не случилось ли чего? — Тарас Петрович? — с тревогой в голосе обратился к приставу Ардашников. — Что с Настей? — Все в порядке. — шепотом ответил Тарас. — она просто спит. Уснула по дороге, а будить жалко стало. Ардашников облегченно вздохнул. На его губах появилась счастливая улыбка. Так же тихо он ответил: — Я не сомневался в вас, Трасса Петрович! Тарас молча кивнул мужчине в знак благодарности и прошел со своей драгоценной ношей в Настину комнату. Медленно и очень осторожно он положил Анастасию на кровать, накрыл ее шалью, которая висела на спинке кровати. Прежде чем уйти, Тарас наклонился и буквально на секунду коснулся ладонью ее щеки, счастливо улыбнулся, затем очень тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Настя крепко спала. Она видела прекрасный сон. Ей снилось, как Тарас бережно нёс ее на руках, как из его объятий она опустилась в мягкую постель, знакомые руки заботливо укутали ее в теплую пуховую шаль, а потом его ладонь нежно коснулась ее щеки, передавая свое тепло. Очень отчетливо она видела его счастливую улыбку. И во сне она улыбнулась ему в ответ. И все это было так хорошо, так прекрасно и так… Так реально! А может это был не сон? Проснувшись на следующее утро в своей постели, в верхней одежде и с накинутой на плечах шалью, Настя счастливо улыбнулась сама себе. Она поняла. Это был не сон! Ардашникова быстро привела себя в порядок. Умылась, надела чистое платье, которое на удивление выбирала довольно долго, Арина помогла с прической. Позавтракала Настя в спешке, а кофе выпила почти залпом, чем вызвала явное недовольствие Михаила Львовича и Веры Павловны. Но в это утро Анастасия не обращала на такие мелочи никакого внимания. На ходу она чмокнула в щеку отца, который ничего не говорил, прекрасно понимая свою дочь, и все еще продолжавшего возмущаться Семагина-старшего, пожелала всем прекрасного дня и, захватив по дороге свою сумочку, быстро выбежала из дома. Настя направилась в полицейский участок. Там у нее было много дел. Она хотела поучаствовать в допросе Зины, поблагодарить милейших Ухова, Перетрухина, Карпенко и других урядников за участие в ее спасении, а главное… Главное, она хотела снова оказаться рядом с Тарасом, поговорить с ним, побыть наедине…