Часть 7
13 апреля 2024 г., 20:19
Солнце слепило тёплыми лучами. На часах было уже двенадцать. Жара окутывала пространство, как комок спалённого и пепельного чувства. Сено, на котором спали друзья, нагрелось, а его запах возвращал в спокойствие и умиротворение в моменте под ясным, голубым небом.
Огнедар лежал на самой верхушке, и солнце его застало быстрее. Он замычал во сне, закрывая глаза ладонью, продолжая спать, пока какой-то жук не укусил его за шею. Солвецкий попытался его отмахнуть, но коснувшись своей рукой того места, понял, что насекомое приличных размеров. Он широко распахнул глаза и быстро начал отмахиваться, не замечая, что лежит совсем на краю. Ещё секунда, и он упал вниз к земле, к месту, где спал Ярополк. Своим внезапным падением, буквально человеком с неба, он разбил друга.
– Огнедар! – Блэк воскликнул, открывая зелёные глаза. – Я тебе не подушка!
У парней болели головы, казалось, что мозг выворачивался от вчерашней гулянки. Что происходило, было трудно вспомнить, и вообще как-то даже двигаться не хотелось. В горле ужасно пересохло, и Солвецкий, не реагируя на ворчание Ярополка, подбежал к ведру на лавочке, отпуская туда свою голову полностью. Холодная вода, касавшись кожи его лица, немного привела в чувства, а глаза заболели сильнее. Чувство, что словно кто-то по черепушке надавал.
Вода, воздух, время сейчас были самой беспечной птицей жизни, дарующей истинное, юное счастье.
Блэк почти ползком подошёл к другу, кладя тому на спину свою руку и немного постукивая по ней. Огнедар вынырнул с ведра, глубоко дыша ртом, пока капли воды скатывались по его шее под рубашку на нежное тело, даруя коже мурашки от холодка. Хотя эти капельки от высокой температуры быстро высыхали.
– Башка трещит пополам, – пожаловался Солвецкий хрупким тоном, пока влага высыхала на его покрасневших и мягких губах. – Больше никогда так напиваться не буду.
– Ты постоянно говоришь эти слова, но потом повторяешь любую глупость заново…, – отсутствие рубашки на теле Ярополка дало о себе знать. Ветерок обклеивал его тело, несмотря на жару, было как-то непривычно. Парень начал искать свою вещь, что вчера, судя по всему, выкинул. Огнедар вспомнил, что вчера вытворял его друг, и рассмеялся, опираясь на кольцевой конец ведра по обеим сторонам.
– Вот это у тебя танцы, конечно… Не волнуйся, Регулусу не расскажу.
– Ой! Иди ты! – отмахнулся Ярополк, крутясь на месте, как озабоченный, что никак не мог примкнуть к чему-то одному. – Где моя рубашка?
– Я откуда знаю? Сам её вчера выкинул, а Огнедар ищи, – усмехнулся слабой улыбкой Солвецкий. Он повернулся в сторону солнца, немного поднимая голову, чтобы его светлые волосы оказались на заколотом, приятно-тёплом свете. – Как же хорошо…
Ярополк продолжал стоять, как заколдованный на месте, немного мотаясь из стороны в сторону. Глаза юноши закрывались на месте, а сон звал за собой сладкой, соблазнительной медью.
Огнедар усмехнулся, наблюдая за ним, и, взяв ведро в руки, выплеснул полностью содержимое на Ярополка. Тот закричал сразу же, отскакивая, когда влажная холодность оказалась на нём, намочив и волосы и брюки. Солвецкий рассмеялся.
– Просыпайся, чудо! Уже, наверняка, полдень.
Ярополк молча смотрел на улыбающегося Огнедара, пока с него самого стекали капли. Порой, что в кино и книгах смешно и нелепо, в жизни горестно и серьёзно.
– Я убью тебя когда-то, – бросил Ярополк, прежде чем уйти от лавочки, рассматривая деревенский дом и пытаясь вспомнить, что вчера они делали. Судя по всему, ЗАГС находился очень близко к дому, где жила та самая Люда. Он где-то в каком-то месте оставил рубашку, но возле ЗАГСА или уже в этих окрестностях Блэк вспомнить не мог.
– Ты куда? Потерялся? – будучи в таком разбитом и бессильном состоянии, Огнедар всё равно умудрялся шутить или смеяться.
– Ищу топор, чтобы прирубить тебя, – в тон сарказму ответил Блэк.
Огнедар усмехнулся, подходя к нему и кладя голову на плечо друга. Всё так же по старому, так же ясно и по-летнему. Он даже уже успел привыкнуть к потусторонним деревням, находя в них свою привлекательную эстетику.
На встречу к друзьям вышли двое мужчин.
Они, видимо, сами недавно проснулись. Ещё были одеты в вчерашних костюмах, вот только ни Солвецкий, ни Блэк их не помнили. Те сказали, чтобы друзья шагали за ними. Вроде как второй день свадьбы, и теперь воруют жениха, они, как его друзья, должны будут участвовать. Огнедар и Ярополк собирались уходить, но как только они попытались вежливо отказаться, их хоть и культурно, но всё же, заставили и буквально запихали в сарай, где уже находился Артур и спал Макс.
Как только двери закрылись, друзья оглянули это странное помещение. На полках стояли какие-то банки с закрутками, было сыро и пахло погребом. Артурчик глазел то на ребят, то на спящего «жениха», который, судя по всему, ещё не приходил в сознание.
Ярополку было прохладно без рубашки в этом месте. Он обнял себя, чувствуя, как кожа покралась лёгкими мурашками.
– Что мы будем делать? – спросил Огнедар, садясь на какой-то ящик, пусть тот не внушал доверия в крепкости.
– Он – жених! – указал рукой на Макса Артур. – Значит, его должны выкупать… Господи, я вообще не понимаю, как нам удалось ввязаться в эту свадьбу. Я должен Вику искать!
– Ой, да ну тебя! – махнул Огнедар. – У тебя хотя бы просто блондинка пропала, у нас вообще завал проблем и утопий.
Артур закатил глаза. Что ж, теперь они все в одной тонущей лодке. Кто бы мог подумать, что люди, которые встретились при таких максимально неуравновешенных обстоятельствах, связали свои судьбы на данный период жизни нитями глупости и расшатывания нервов.
Артур подошёл к какому-то старому магнитофону, тот стоял весь в пыли, в углу на коричневом столе. Парень что-то нажал, и заиграла какая-то музыка, от которой он на месте подпрыгнул, отскакивая и ударяясь головой об висящую лампочку.
– Вот чёрт! – прокомментировал он.
Макс начал немного открывать глаза и без ярых порывов силы подниматься. Кладя руку себе на голову, ещё вчерашний жених сегодня уже приходил в себя, как после хорошей гулянки.
– Доброе утро! – отозвался Артур, складывая раздражённо руки у себя на поясе.
– Где мы? – впопыхах спросил Макс.
– На свадьбе, на твоей! – ответил Огнедар. – Сегодня второй день гуляния, я так понимаю. Традиция воровать жениха. Сейчас нас будут выкупать.
Макс, увидев рассол, подхватился, чтобы его выпить.
– Думаю, нас скорее не выкупят, а сожгут…
– Как это? – разом подхватились Артур и Огнедар.
– Жених настоящий вчера вернулся. Ворвался прямо в комнату. Рожу мне набил. И вот сюда меня отправили, – Макс рассказал о том, что с ним приключилось и сел на матрас. – Так что, мои хорошие, проблемы у нас большие…
Огнедар и Ярополк, от безысходности и вечного нагнетания этих тупых историй вокруг них, начали терять надежду вообще выбраться из этого придурканутого кошмара. Вот только их в жизни ещё не палили, а всего остального было вдоволь…
– Ну ладно тебя, а мы тут причём? – психованно спросил Артурчик, вставая с места и начиная очень сильно паниковать.
***
Святослав уже прибыл на Алтай вместе с Ростиславом, Власом и Зореславом. Вяземский переживал из-за того, что покинул школу, но Данишевский и Гоголь его успокоили, аргументируя тем, что они что-то придумают в оправдание княжича. Итак, ребята уже подходили к старому, худому, деревянному дому, даже немного устрашающему. Забор с прибитыми колами в землю мог не пропускать ненужные тела, но вот взоры – запросто. Палки, из которых состоял этот дом, были чёрные, казалось, что они сожжённые или покрашенные угольным цветом. Солнце высоко, но его лучи были близки, что так сильно выводили из колеи Святослава. Маг вдохнул, утешая себя и своё портившиеся настроение. На вдохе в дом их встретил какой-то мужчина, судя по всему маг, и одет он был в странный, чёрный костюм с тёмной жилеткой, и это летом! Милославский поражался, и что больше его уводило в мир диких грёз, так то, что он ещё полгода назад не представлял, где ему придётся шастать. – Дом Агапы, – ответил на немой вопрос Влас. – А это её помощник, Эромир. Ростислав, несмотря на дневную обстановку, побаивался этого места. Жутко, несмотря на то, что вокруг царил летний, солнечный свет. Скрип заборной двери отталкивал его, и парень придерживался логики, следовать исключительно за Святославом. Милославский сам понимал, что на данный момент он один несёт ответственность за княжича. Откинув все свои пренебрежение и гордыню, маг взглядом дал понять, чтобы Ростислав даже на сантиметр от него не отходил. Вот вообще никуда. – Ну, проходите… гости дорогие, – усмехнулся Эромир. Святослав кивнул тому и молча следя за Вяземским вошёл на территорию двора. Вроде, эстетика хорошая, но вот это вечное солнце доводило мага с цветом смерти. Внутри дома пахло деревом и пыль слегка раздувала раздражение на лице и в глазах. Святослав пытался на это не обращать внимание, а вот Ростислав пару раз чихнул себе в рукав. – Как же здесь пыльно…, – прокомментировал он. – Ну так возьми тряпку и помой! – ответил ему Эромир, который шёл позади них. Вяземский хотел обернуться, но Святослав, схватив того за руку, потащил за собой, прижимая парня к своему телу. – Ещё раз уведёшь взгляд от меня, я тебя тут оставлю. Будешь полы мыть, да берёзовый сок собирать, – пригрозил явным сарказмом Милославский. – «Если бы» – подумал Ростислав. По его отчётам, было лучше жить так, чем в Соленске, наследником княжества. Ребята шли по не очень внушающей доверие лестнице наверх. Парни поднимали туда головы, прежде чем открыть двери. Пространство было очень не большим, скорее узким, поэтому Ростиславу, который тянулся за рукой Милославского, приходилось шагать чуть ли не прижатым к тому. В комнате, куда их привели, было довольно таки средняя территория, не много, но и не мало. Главное, что поместиться смогли все. У стены стоял небольшой столик с двумя стульями, на нём неаккуратно нарезан хлеб, и ближе к краю стола лежал нож острым концом от стены. – Присаживайтесь, – усмехнулся Эромир, орлиным взглядом не сводя с двух магов внимания. Святослав, то ли сдерживая насмешку, то ли от удивления, откашлялся, приподнимая брови, но всё же сел на грязный, замызганный стул. Ростислав почувствовал себя очень неуютно, когда на него все смотрели. Паренёк не медля, тут же повторил движение Святослава, вежливо улыбаясь. Милославский, расслабленно сидевший, и касаясь рукой своего подбородка, наблюдал за очень неуютным ёрзаньем княжича напротив, параллельно усмехаясь и забавляясь его реакциями. Да, домашний котёнок никогда не привыкнет к уличным зверям, это было фактом. – Где же ваша Агапа? – заинтересованно спросил Святослав. – Если вы хотите меня убить и будущего князя похитить, то предупреждаю, это бессмысленно… – Никто не хочет похищать Вяземского. Наш князь в хороших отношениях с вашим, какой толк? – заверил того Зореслав. – Ну, не знаю… Может, вы работаете не на князя? – на лёгком поведении продолжал гнуть свою мысль Святослав, ухмыляясь, явно заставляя других выйти из-под обычного настроя. – Моя то жизнь не так важна как его, – он кивком указал на Ростислава. – А ты это, что, в няньки заделался? – спросил Влас. – Вы вроде одногодки… А ты ответственности несёшь больше, чем будущий правитель. Святослав рассмеялся, никак не комментируя скептически поставленный вопрос мага. Он знал, зачем это делает, но не хотел, чтобы другие тоже были посвящены в это. Общепринято это обговаривать только с Данишевским и Кощеем. Ростиславу же надоедало слушать, что он должен, он будущий князь, он будущий правитель, от него зависит целая политика такой территории, это надо знать, этим надо владеть, и так по кругу, до бесконечности. Это сильно давило. – Что с Агапой? – ещё раз повторил Святослав более серьёзным тоном. – Какой же ты нетерпеливый…, – прозвучал хриплый голос, словно у женщины, которая это говорила, было больное горло. Вяземский и Милославский обернулись к выходу. У порога стояла очень молодая девушка в чёрном, длинном платье и с шикарными, рыжими, прямыми волосами. У неё в ушах были серёжки зелёно-чёрного цвета, словно были подобраны исключительно под её образ и цвет глаз. Княжич не мог поверить своим глазам. Это она! Она действительно существует. Святослав сначала растерялся, а потом эфемерно ощутил свою стихию и даже эвтюмию. – Не каждый день к нам захаживают столь значимые гости…, – прошипела она, подходя к Ростиславу, её походка могла излучать полёт, будто она парила. Положив свою руку на плечо княжича, мальчик застыл, не двигаясь, глядя исключительно в глаза чародея напротив. – Э-э! – усмехнулся Святослав, вставая с места. – Мальчишку прошу моего не трогать… Мне его нужно домой вернуть, желательно целым. – Не переживай…, – тихо ответила она, отходя от Ростислава. – Мне он не нужен, – девушка, или лучше её назвать ведьма, подошла к Святославу, взглядом говоря, что готова всё спалить одним щелчком. Милославский был скорее удивлён, но не напуган. Эта крайность до безумства могла довести его не до очень тактильных концовок. Агапа сильная, но на его стороне всё равно были не малые полномочия, и это далеко не фамилия. Хотя было очень интересно узнать её историю и посмотреть, что она может. Конечно – эта женщина достойный соперник. – Мне было сказано, что вы знаете, где ещё два моих оболтуса? – Святослав окинул комнату взглядом, расценивая силы и опасности. На Вяземского в его глазах можно было и не надеяться, тот запорет всё в первые минуты. Ростиславу самому понадобится помощь в случае нападения на него. А вот трое магов и чрезмерно сильная ведьма с многовековой силой, конечно, никакого добра не внушали. – Знаю… но у одного из них печать Перуна. Этот мальчик… Ярополк – это он! – женский голос, покорившись хрипотой по звучанию, издавал некие жуткие ноты. – Я могу через своих воронов следить за ними. Святослав довольно кивнул. Он знал, что можно использовать тактику «глаз животного», когда чародей имеет связь с животным, птицей, не важно с кем именно, но, подключившись к этой ментальной связи, вполне вероятно видеть и слышать ушами и глазами животного.***
Огнедар, Ярополк со своими новоиспечёнными «дружками», теперь сидели в подвале. День ото дня не легче, новое утро ничего не меняло, а ночи продолжали устраивать ребятам новые испытания, словно гонки за мечтой, или правильнее будет озвучить, гонки за жизнью. К ним уже заходила Люда и сто раз просила прощение. Девушка принесла ребятам тёплые покрывала. Артур просил её отпустить их, но девушке к ужасу не могла так поступить. Ей было стыдно и ужасно противно этой неловкости, но к сожалению, исправить что-то было не в её возможностях. Здесь у Люды было мало сил. Другой, вернувшийся Максим, сразу заявил свои права на неё, будто бы девушка была не человеком, а вещью. Огнедар думал, что это выдуманный повод, не понимая, что на самом деле это так и есть. Ярополк зато прекрасно это осознавал и даже сочувствовал ей, зная, что если она их выпустит, то сама будет так огребать, что потом несколько дней придётся отходить от рук «прекрасного» мужа. – Вот я одного не пойму! – воскликнул Солвецкий после ухода Людмилы. – Если он такой ужасный, почему она за него решила замуж выйти? – Понимаешь… многие мужчины далеко не те, за кого себя выдают до брака. Бывают те, что до свадьбы и даже до первого полового акта такие замечательные, что прям принц из сказки, а потом… А потом его чувства становятся горькими как полынь и чёрствые как засохший хлеб. Поднимает руку, выпивает и позволяет себе, так сказать, лишнего, – попытался очень деликатно и корректно изъяснить ситуацию Ярополк. Он не винил Люду, ведь понимал, что она в этой ситуации больше жертва. Конечно, то, что она вышла замуж на первого встречного, в прямом смысле глупо, но здешнюю, сложившуюся ситуацию с настоящим Максом было как-то не правильно пресекать или осуждать. – Он же не будет её бить! – закатив глаза, ответил Огнедар. Но, увидев кивок от своего друга, свёл брови вместе, сначала не веря, а потом думая, что это больше какая-то сказка. – А в каком плане? Ярополк, что ты несёшь? – В обычном, Огнедар, – Блэк встал с места, шагая к Солвецкому, по пути засматриваясь на какие-то грабли и лопаты у стены. Их же и заметил Огнедар. – Здесь мир немного другой… Муж может ударить жену и даже изнасиловать… – Чего? – переспросил Огнедар. – Но Макошь! – он поднял указательный палец вверх, чтобы вспомнить женскую Богиню. – Но домострой! – ответил Ярополк, перебивая друга. – Это разные полосы, если ты не знал… В этом мире нет равенства, Огнедар… Но некоторые носят розовые очки. – Величие не заключается в подчинении, а в соприкосновении…, – ответил тихим голосом Огнедар. – Если бы только Муромцы узнали…, – вспоминая их отношения ко всему женскому полу, Солвецкий мог только представить, как они бы отреагировали. – Сколько в мире боли и всё через властолюбие. – Какие ещё Муромцы и Макошь? Что вы несёте? – спросил Артур слегка озабоченным голосом. – Если вы про славянских Богов, то это вам в музей древностей. Порой переклеить и переделать всё очень непросто. И когда человек один борется за то, что казалось уже мёртвым, он будет примером для остальных. В конце концов, дело будет жить, если о нём будут помнить и сокрушаться. Подчас пересечение судеб и даже сердец является той дорогой, по которой пойти будет нельзя, но извлечь урок можно. Не всё даётся в наказание, иное – в испытание. Тысяча ступеней вверх к небу будут вести до тех пор, пока венчальная встреча не будет закреплена узами. В целом, что значит счастье? Счастье у всех разное: семья, друзья, любовь или получение всех благ. А можно жить, не любить? Не испытывая любовь или душевную глубину? Конечно, нет! Пока живёт человек, он будет любить что-то не покинутое им же. Кто-то погружается с головой в свою половинку, кто-то ради родителей готов пойти на всё, а кто-то ради друзей. Но есть и те, кто может не любить оживлённость, но их сердце предпочитает материальные блага: деньги, золото, власть, украшения, или чтобы их статус был превыше других. Бывают те, кто растворяет себя в хобби и посвящает жизнь одному делу, закону, религии или идеологии. В целом, жить и ничего не любить нельзя. Пускай кто-то выбирает то, на чём обычно не делает акцент общество, но это не означает, что для человека эта «обычность» не может стать жизнью и целью его душевного состояния. Элементарная музыка, которая спасает многих тонущих в депрессивном состоянии, чьё-то тело, что не может жить без секса, или ребёнок с домашним питомцем, без которого не представлена его жизнь. Так или иначе, у людей разных групп и возрастов есть та черта, что граничит с реальностью – любовь. Любовь бывает ко всему, но самое главное правило: Нельзя умышленно навредить тому, что искренне любишь. Любовь это не Феникс, что возрождается из пепла, это в первую очередь искренность и честность перед собой, а не тысячные, сгоревшие дотла поступки без ответов и вопросов. Есть и одержимость. Но чем же любовь и одержимость отличаются? В одержимости человек становится фанатически настроенным и больным, теряющим рассудок, готовый идти на самые ужасные и крайние меры, а любовь дана точно не чокнутым фанатикам с синдромом величия. Так или иначе, в любом деле можно провести полосу любви и одержимости, и самое главное не перейти черту, уметь вовремя себя остановить и включить тормоза. Ведь везде должна быть норма и золотая середина. В погреб зашёл тот самый Макс. Он слегка пошатывался из стороны в сторону, видимо, второй день свадьбы уже отметил с помощью рюмки. Ребята внимательно следили за ним. Тот сел поближе к Максу, хотел поговорить «по мужски». Артур, Огнедар и Ярополк предпочитали не вмешиваться до той поры, пока тот не сказал, что сжигать их не хочет, ведь всё таки мужская солидарность, а вот то, что они его оскорбили и якобы «провозгласили свои права на его невесту», он забыть и выкинуть из мыслей не мог. Поэтому, придумал по его мнению, гениальное решение – кастрировать их. Артурчик застыл на месте, не желая расставаться, возможно, с тем, что любил больше всего на свете. Макс же пока вёл себя очень даже спокойно, кивая, то ли саркастически демонстрируя свои движения, то ли что-то обдумывал. Огнедар долго не думая снова повернулся к месту, где видел лопаты и грабли. Парень тихо, чтобы не отталкивать от себя много шума, достал одну из этих вещей, и пока два Макса сидели к ним спиной, выясняя отношения, Солвецкий навернул одного из них по голове лопатой. Артурчик визгнул, прикусывая пальцы, а Блэк, в шоке с широко открытыми глазами, пытался принять пусть и глупую, но всё же реальность. – Чего сидим? Бежать надо! – закричал Огнедар, и вся компания мигом кинулась к пока что ещё не запертым дверям. Благо, этот Макс припёрся один, без друзей. Но даже во дворе ребят ждал сюрприз. Большая собака сразу зарычала, стоило им оказаться на улице. – Вот чёрт! – воскликнул Блэк. – Тихо-тихо, – Огнедар ухватил палку, что стояла возле них у входа, и бросил её животному, чтобы та поймала деревянный предмет зубами. Но вот только отвлечь собаку удалось не на такое уж длинное время. Она погналась за убегающими, и тем ничего не оставалось, кроме как сигать через забор. – Чем её кормят? – в ужасе спросил Артур, когда преодолевал препятствие перед ногами. Он зацепился за деревянный кол забора и так удачно порвал штаны. – Ай! – проморозил он, вставая с зелёной травы. Коленки окрасились в цвет травы. – Людьми, – ответил Макс на вопрос Артура. Теперь, когда все были на свободе, нужно было бежать, и как можно скорее. Ребята так и поступили. Они без лишних нагрузок на мозг, рванули по песочной дороге, под жарким и высоко пылающим солнцем, пока их не застали убегающими. Всю дорогу по деревне Макс что только и делал, так гудел о том, что его настоящая Люда на днях выходит замуж, и видимо наседание на душу его не покидало, поэтому мужчина так отчаянно плыл против течения, дабы встретиться с ней. – Ты вообще нормальный? – психанул Артур. – Нам из-за тебя рожу чуть не набили, и набьют, если ты не прекратишь! – А он это и добивается! – отозвался Солвецкий. – И вообще, Блэк… что нам с тобой теперь делать? – спросил он уже тише у друга. – Магия по-прежнему не появилась. – Знаю, – ответил тот, и тут парень понял, что тот странный предмет до сих пор с ним в кармане. Достав его, он остановился. Как так получилось, что при падении в реку, при всех этих пьяных танцах, эта вещица не потерялась? – Ну что? – Огнедар остановился вслед за ним, и через несколько метров Артур с Максом заметили отсутствие тех двоих и тоже повернулись, спрашивая в один голос, что стряслось. – Эта штука всегда была при мне…, – Блэк начал вспоминать все самые трясущие моменты на Алтае. Словно рывшись в памяти, он отчётливо видел куски прожитой жизни, как по плёнке. – Но почему? – крепко сжимая вещь, юноша решил избавиться от неё ради эксперимента. Бросив округлённый предмет вдаль с разбега, Ярополк неожиданно закричал от боли в руке. Огнедар, Артур и Макс бросились бежать к нему. Рука у Ярополка была как от огня или накалённой кувалды, прожжена ровно по кругу вещицы, но сам предмет никуда не делся с ладони. – Что случилось? – Что такое? Начали ссыпаться вопросы от троицы в сторону Блэка. Юноша сжимал свою кисть, рассматривая пострадавшую зону, сильный ожог был пропущен до мяса. Краснота разразилась по коже. А пальцы еле сжимались. – Это… это как? – ошарашенно задал вопрос Артур, хлопая ресницами. – Я думал, меня уже ничего не удивит на этом чёртовом Алтае. – Я тоже так думал…, – прошипел от боли Ярополк, задыхаясь и чувствуя, как сердце стучит всё чаще, а в голову бьются пульсации, заставляя отвечать неприятной и ноющей болью. – Что это такое? – спросил уже Макс. – Не знаю! – умоляющим тоном отозвался Блэк. – Пожалуйста, не задавайте мне вопросов сейчас! – он аккуратно перевернул свою ладонь, и печать выпала на другую руку. Глядя на ужасный, округлённый след и весьма заметный, Ярополк думал, что сойдёт с ума. – Если это останется шрамом...
