Ночной зов

Кэйа ждал недолго: прошло менее десяти минут с того момента, как он погасил в комнате свет и затих, давая понять, что ничем не занят и, действительно, лежит в постели, как его дверь, не запертая в преддверии визита, тихо отворилась. Дилюк закрыл за собой дверь с едва слышным скрипом и прошел по ковру совершенно бесшумно — загадка эта разрешилась, когда он, не делая паузы на процесс раздевания, полез к Кэйе на кровать: Рагнвиндр был бос и скорее раздет, нежели одет. — Я очень рассчитываю, что в одну из ночей Эльзер застанет тебя в трусах у дверей моей комнаты, — голос Кэйи с затаенной смешинкой и абсолютным отсутствием сонливости не застал Дилюка врасплох: он продолжил перелезать через Кэйю. — Его комната на первом этаже, — парировал Рагнвиндр. — Кэйа, пусти меня! — зашипел он, наконец, поняв, почему у него не получается занять излюбленное место у стены: Кэйа мешал ему, выставив колено. Альберих хохотнул и, вцепившись в Дилюка, рывком завалил его на себя. Дилюк ойкнул, а потом все же перевалился через Кэйю и съехал на постель рядом с ним. Заерзал, подлезая под одеяло, и в темноте нащупав Кэйю объятиями, тесно прижался. — Кэйа… — выдохнул Дилюк. Кэйа улыбнулся, глубоко вздохнул, выравнивая дыхание, и прижался к Дилюку теснее сам, перекинул руку ему через талию, просунул свою ногу промеж его. Они лежали, чувствуя сердцебиение друг друга и ощущая пульсацию пониже живота едва ли пару минут, а потом оба не выдержали, ткнувшись друг в друга губами. Кэйа переместил руку Дилюку на грудь и надавил, заставляя придвинуться к стене и упереться в нее. Целовались они долго, никак не насыщаясь. Кэйа не больно кусался, прихватывая язык и губы Дилюка зубами, Дилюк норовил ткнуться кончиком своего языка в кончик языка Кэйи и устроить подобие соревнования, когда они оба пытались затолкать язык другого глубже в рот. Обычно выигрывал Кэйа, подпуская язык Дилюка и прикусывая его зубами, после чего игру можно было начинать сначала. Уставая от нее, они целовались иначе, лаская языки друг друга как придется. Иногда Кэйа делал вид, что вот-вот разорвет поцелуй, начиная облизывать губы Дилюка, и тогда Рагнвиндр напирал, снова распахивая рот и увлекая Кэйю в продолжение глубокого поцелуя. Целоваться, тесно прижавшись в постели, было так приятно, что они начинали ждать ночи едва ли не с самого утра. Они целовались только ночами. Только в спальне Кэйи на винокурне, в кровати Кэйи. И за этим не следовало ничто большее. Когда же солнечные лучи озаряли Мондштадт, Дилюк и Кэйа делали вид, что этих ночных поцелуев не существовало. Днями они были наследниками Крепуса, названными братьями и подающими надежды воинами. Они учились всему, что преподавали им учителя. Неустанно тренировались, собираясь стать отважными рыцарями. Ночами они оказывались в одной кровати только лишь в белье и делали то, что точно не престало делать двум мальчишкам, аристократического ли или какого иного воспитания. Начал это Дилюк. Хотя он сам был уверен, что начал Кэйа. Ворочаясь в одну из ночей на кровати, он услышал, как Кэйа его зовет. Прислушавшись, он услышал свое имя второй раз и вдруг проснулись фантазии о том, как он сейчас просто откроет дверь, пройдет по коридору два шага, толкнет незапертую дверь Кэйи, залезет к нему в постель и шепнет ему «Я здесь, не зови так громко». В первый раз эта фантазия дала ему столько адреналина, что он почти решился. Сел на кровати, уперся взглядом в дверь своей комнаты. Представил, что Кэйа правда его ждет. И лег обратно спать, устыдившись. Кэйе незачем его звать, ему просто почудилось. На следующую ночь он долго вслушивался, но не услышал желаемого. Это его так раздосадовало, что он неожиданно сделал запросто то, что не смог сделать вчера. Пройдя до двери, Дилюк распахнул ее, не успев засомневаться, шагнул в коридор, толкнул дверь Кэйи и, не успев испугаться, что она заперта, оказался в спальне Альбериха. — Ты меня звал? — закрыв плавным толчком дверь, спросил Дилюк, и со стороны в его вопросе было столько надежды, что, когда он это расслышал сам, вспыхнули румянцем щеки. Кэйа заворочался на постели, и Дилюк увидел его широко распахнутые в удивлении глаза. Жар обуял все тело, когда Дилюк понял, что Кэйа его не звал, и он сейчас просто выставил себя самым распоследним дураком. — Иди сюда, — просто шепнул Кэйа, игнорируя вопрос. — Хочу тебя обнять. На ватных ногах Дилюк подошел, переживая одну и ту же мысль «Он звал меня? Или нет?». Кэйа отодвинулся от стены, у которой стояла его постель, и Дилюк залез туда, к стене, в угол, в безопасное, теплое место. Подлез под одеяло, завернулся в него. И в следующую секунду Кэйа прижался к нему тесно, оплел руками и ногами. Его губы оказались очень близко. И Дилюк, согретый, приласканный этим объятием, не удержался и прижался к губам Кэйи, обнимая его в ответ, прижимая к себе, удерживая. Он ужасно боялся, что Кэйа вырвется и прогонит его. Но Кэйа вырываться не стал. Они обрывали поцелуй, только когда им хотелось большего. И к этому большему они не переходили. Кэйа с надеждой и страхом смотрел ему в глаза, и он сам кусал внутреннюю сторону губы, понимая, что этого уж точно делать не стоит. Нельзя, нельзя, нельзя, обратного пути не будет, его нет уже, но если они шагнут еще дальше… Обычно после этого Кэйа просовывал колено ему между ног, касался его жаждущего естества, и он терся об его колено, пока не успокаивался. Но ему так хотелось большего. Хотелось, чтобы Кэйа коснулся его рукой. Чтобы просунул руку ему в белье и потрогал, погладил, потер, помял. Тихо хныкнув, Дилюк перекинул через Кэйю ногу, прося о той близости, что он ему давал. Но на этот раз Кэйа не торопился. — Кэйа… — Дилюк приблизился еще, прижался пахом и потерся. Еще несколько секунд, и Кэйа даст то, что ему нужно. Хотя бы так. Не более того. Но Кэйа не торопился. — Уф, — Альберих выпустил воздух изо рта с шумом, выдохнул еще раз и неожиданно прошипел зло: — Как же ты меня достал! Дилюк застыл. Испуганно замер и начал в ужасе думать, что Кэйа мог иметь в виду. Но ни один из вариантов не успел рассмотреть — Кэйа просунул руку ему между ног и ладонью накрыл его пах. — Кхх! — Дилюк от неожиданности издал кашляющий звук, а потом испытал восторг такой силы, что ощутил слабость в миг обмякшем теле. Он ощутил, как затвердевает та часть его тела, что держал в руке Кэйа. Задрожал от переполнявшего его удовольствия. Кэйа чуть сдвинул ладонь, стиснул. А потом принялся гладить и тереть. Провел несколько раз по шару его белья. И, еще раз повторив, «Достал», поднял руку выше на лобок и скользнул в его белье. Дилюк пискнул и зажмурился. Обхватившая его член рука Кэйи была чем-то невозможно невероятным. Дилюк дрожал от удовольствия и чувствовал себя самым счастливым в эти мгновения. — Скажи хоть, — сердито потребовал Кэйа. — Скажи, что хочешь. Мне продолжать? — Да, — чуть слышно выдохнул Дилюк. — Кэйа, пожалуйста… — Ох, какой же ты… Гх! — Кэйа с виду ужасно сердился. Но его действия шли вразрез с его словами. Он начал гладить Дилюка очень нежно, обхватывая тесно, но не сильно, не причиняя сжатием дискомфорта. Пальцы скользили по члену, гладили, ласкали, и Дилюк задыхался от страсти. — Еще, Кэйа, пожалуйста! — шепотом взмолился Дилюк. — Еще! Сильнее! Кэйа стиснул сильнее и ускорил ласки. Дилюк почувствовал, что на грани. — Кэйа… я сейчас… — Давай уже! — потребовал Кэйа, и Дилюк послушно кончил. Задрожал в оргазменной эйфории и издал череду аханий, не смущаясь в эти мгновения ничего. Он был счастлив. Ему было до невозможности хорошо. — Я люблю тебя, — прошептал Дилюк, когда Кэйа снова стал водить рукой по его члену, вытащенному из белья, помогая ему. — Кэйа… — Гх, — Кэйа кусал губы и смотрел на Дилюка словно бы обиженно. Дилюк понял. Просунул руку вниз и ткнулся ладонью в стоящий член Кэйи. Вытащил его из белья. Начал гладить так же, как гладил его Кэйа. Кэйа убрал от него руку и захныкал. Дилюк продолжил, понемногу избавляясь от смущения. Кэйа был близко и ему было так хорошо от его касаний. Почему он никогда раньше не касался его? Впрочем, и Кэйа тоже никогда не касался его рукой. Только коленом. Они должны были сделать это раньше… Они не должны были делать ничего. Но уже поздно. Поздно-поздно-поздно, слишком поздно. Семя Кэйи выстрелило ему в живот, намокла простынь. Кэйа издал череду аханий, прямо как он сам. К ночным поцелуям добавилось еще и это. Они прекратили тогда, когда прятаться от Крепуса больше было нельзя. Когда Кэйа обрел глаз бога и сбежал с территории винокурни. Когда шокированный реальностью Дилюк ушел в трехгодичное странствие. В одном из писем Кэйа написал «Нет смысла звать тебя…» и Дилюк, вырвав это из контекста, испытал неконтролируемое возбуждение. Они совершили следующий шаг по инициативе Кэйи. Хотя Кэйа был уверен, что продолжил Дилюк. Рагнвиндр в очередной раз со злым ядом отточенной язвительной вежливости говорил ему что-то, когда Альберих прервал его фразой: «На этот раз я слышу. Ты просишь очень громко». Дилюк поперхнулся и перчаткой скрыл губы. Кэйа усмехнулся. — Ты звал меня тогда или нет? — задал Дилюк столь давно мучающий его вопрос. — Я дрочил. На тебя, — просветил Кэйа. — Мне не жаль, что ты услышал. Я не жалею ни о чем. — Трахни меня. — С удовольствием. Это были самые их успешные переговоры за все время. В дальнейшем просить не требовалось.