Прогнивший Эдем

С того момента, как Баал пала прошло много времени, даже слишком много. Ад преобразился под властью короля и королевы Морнингстар. Лилит стала настоящей звездой и спасением для всех жителей Ада, но никто не мог спасти Баал Гоетию. Уже не один век она сидит безвылазно в своем замке, не отвечая ни на одно приглашение правящей семьи. Припадки гнева королевы громом и молнией раздавались по всему Аду. Бесы, что служили ей поговаривали, что госпожа редко покидала свою опочивальню и почти не показывалась на глаза слугам, но каждый из них боялся тех дней, когда хозяйка отправлялась в мастерскую, где и случались приступы ярости. Только в эту комнату она никому не позволяла входить, нося ключ от нее на шее. Сегодня как раз был тот самый день, когда после завтрака одним бокалом, а возможно и бутылкой вина, демонесса пожелала уединения в мастерской отправляя по домам, отборным матом, персонал. Бесы не смели противится и поспешили удалиться, чтобы вскоре сообщить всем, что надвигается буря. Держа в черных, с длинными когтями, руках бутылку с остатками вина, в одном лишь длинном шелковом темно красном халате, таща за собой шлейф из крыльев, покрытых черными перьями, монотонно цокая каблуками домашних туфель о черный мрамор пустых коридоров своего замка, шла высокородная демонесса. А направлялась она в место выхода своей боли и гнева. В место, где она вновь вспоминала, что умеет рисовать. Остановившись у нужной двери, женщина сняла с шеи золотую цепочку, на которой висел ключ от заветной двери. Грубо вставив и повернув ключ в замочной скважине падшая с силой, распахнула дверь и использовав магию зажгла все лампы, находящиеся в комнате. Взору ее предстала уже до боли знакомая картина, везде, где было возможно располагались портреты ее первой и единственной любви. С того самого дня, с того самого первого и последнего поцелуя женщина более никому не позволяла ни то, что прикоснуться к себе, но и хоть как-то поселиться в ее мыслях. Все что донимало сейчас ее воспаленный разум, так это боль и гнев. Гнев не только на жителей небес, но и на самого Бога. Падший ангел больше никогда не позволяла себе даже в мыслях называть его Отцом, а ангелов, что без ропота отправили ее сюда- братьями. Единственным, что лишь раз посетил ее мысли был Люцифер. В тот день, когда самый близки для нее ангел пал, так еще и с Лилит. Он единственный засел в ее воспоминаниях об Аде. Была ли женщина рада встречи? Нет. Злилась ли она на Люцифера? Отчасти. Ей было больно, невыносимо больно видеть его, такого светлого в этой клоаке, что еще больше порождало в ней гнев к небесам, понимая, что Эдем и Рай прогнил на сквозь, как пораженное болезнью яблоко. С того самого дня с Люцифером Баал больше не встречалась, как и с ставшей его женой Лилит. Сев у мольберта рядом с темным немытым окном демоница отхлебнула последний глоток вина из бутылки и разбила ту о стену напротив, рядом с которой лежала уже гора осколков. Взяв в руку карандаш и заменив лист на мольберте, падшая приступила к до боли знакомому занятию, что словно соль на рану вызывало боль, но в мазохистическом стремлении продолжать она возвращалась в эту мастерскую вновь и вновь. Скользя черным карандашом по выцветшей бумаге, перенося на нее в подкорку въевшийся образ, она сама не заметила, как начала петь, вначале тихо в последующем почти срывая голосовые связки: Ты все поймешь, увидев мой дом, Где я всегда с тобою вдвоем… На этой стене и той, портреты висят твои! И каждый рисунок мой - признание тебе в любви! Я тебя рисую, я тебя рисую, Я тебя рисую, сидя у окна. Я тоскую, по тебе тоскую, Если бы я это только сказать могла. Весь мой дом портретами увешен, Без тебя, теперь, мне не прожить и дня. Смотришь ты то весело, то нежно; С каждого портрета смотришь на меня. Пусть образ твой хранят года! Теперь, со мной, ты навсегда! Навсегда… Я тебя рисую, я тебя рисую! Я тоскую, по тебе тоскую! Весь мой дом портретами увешен… Люблю тебя! С каждого портрета смотришь на меня! Пусть образ твой хранят года! Теперь, со мной, ты навсегда! Навсегда! Навсегда… За темным окном то и дело вспыхивали молнии, а раскаты грома эхом заполняли помещения огромного, темного, холодного, пустого дворца и лишь тихие рыдания, упавшей на пол от бессилия своего гнева королевы, перебивали это эхо.

***

Прошло еще больше времени. Ад жил, дышал, менялся и рос словно живой организм. С течением времени боль одной госпожи из заметно разросшейся семьи Гоетии значительно притупилась. С каждым годом все реже открывалась злосчастная мастерская и все реже Ад потрясали бури и грозы, что несомненно радовало местных обитателей. Те немногие бесы, что остались подле своей госпожи, уступающей власть новым демонам, не могли нарадоваться тому, что демоница возвращалась в реальность. Первым звоночком и самым большим шоком для них стала ее личная просьба набрать ей ванну и подобрать наряд, что будет «подостойней», чем привычный ей шелковый халат. Конечно, прошло не мало времени с той просьбы, пока не наступила пора сказать, что ее величество излечилась от сердечного недуга. Возможно, в правду говорят, что время лечит. В настоящее время боль уже не терзала сердце падшей, его наполнял лишь гнев на небеса и волнение за немногочисленных подчинённых, которые действительно старались для своей госпожи и никогда не покидали. Перебирая за своим рабочим столом в недавно, пару лет назад, обустроенном кабинете бумаги, владычица гроз пыталась отыскать более-менее достойные мероприятия, на которых она могла бы показать себя во всей красе. Большинство приглашений были посланы ей, потому что «так нужно». Выкидывая очередное приглашение, аля «придите и чмокните в попку моего четвертого бастарда» начинали выводить громовержную госпожу из себя, а это было чревато аномальной активностью адских грозовых туч, которые были намного опаснее и смертоноснее земных. -Госпожа! Госпожа! -с безумными криками ворвался в кабинет один из служащих Баал бесов размахивая свежим выпуском «Адового вестника», - Королевская семья Морнингстар распалась! Королева Лилит рассталась с его величеством Люцифером! -Что эта сучка сделала?! -негодующий и одновременно яростный крик разнесся по всему замку отражаясь о черный мрамор стен и пола, а за окном начинали собираться густые грозовые тучи, -Да я выебу ее тощую задницу! -от гнева со всей силы ударила она по столу, что с подачи ее подчиненных был каменным. -П-подождите, госпожа, я не договорил…- заикаясь от страха перебил демоницу бес. -Что там еще эта мразота учудила?! -не унималась Гоетия, от переполняющего ее гнева начали проявляться рога. -Она пропала, ваше величество, -ответил ей он. Настроение Баал резко изменилось. За окном больше не гремело, лишь дождь барабанил по стеклам. Полный шок, непонимание и ужас одновременно отражались на лице женщины. Весь тот ураган мыслей и эмоций заставил погрузится ее в глубокие раздумья, оперившись лбом на свои согнутые в локтях руки. Бес, видя такое состоянии своей госпожи, поспешил удалится, прикрыв за собой дверь. Больше суток она провела в кабинете в таком состоянии, напоминающей статую, на исходе вторых суток Баал повелела подготовить ванну и образ для выхода. Исполнительные слуги быстро выполнили свою работу собирая королеву на важную встречу. Длинные каштановые волосы были собраны в аккуратную высокую прическу, красные глаза выделены темным макияжем. Платье, что ей подготовили оказалось темно красного цвета украшенное множеством перьев того же цвета, особенностью этого платье было то, что под него в обязательном порядке надевались штаны, ведь спереди оно было максимально укороченно, почти под самый корсет, а сзади наоборот, тянулся шлейф. Женщина из множества вариантов выбрала черные кожаные обтягивающие штаны. Последними штрихами стали черный венец с заострёнными зубьями с единственным рубином в центре и маска коршуна. Баал не прятала своих крыльев и использовала маску дабы больше напоминать представителя семьи Гоетия, ведь являясь одним из высших ангелов, Ад не сильно изменил ее внешность. Когда последние штрихи были выполнены, а внешний вид одобрен не только королевой, но и всеми подчиненными, она поспешила открыть портал к вратам дворца верховной семьи всего Ада. Использовав магию, демоница пресекла попытку стражи ее остановить, отперла высокие деревянные двери и проследовала внутрь замка, не спрашивая чьего-либо разрешения. В помещении было темно и тихо вызывая воспоминания былых лет, что табуном мурашек пронеслись по спине женщины. Отогнав непрошенные отрывки памяти, цокая железными каблучками своих высоких кожаных черных сапог о мраморные полы королевской четы выискивая того, кого она не видела уже очень давно. Как говорится «кто ищет, тот всегда найдет». Открыв одну такую же, как и множества ранее ей открытых дверей, по глазам ударил свет и быстро привыкнув к нему Баал увидела картину, от которой ей хотелось не плакать, нет, ей хотелось рыдать навзрыд. Белая шляпа, которой Люцифер когда-то хвастался ей небрежно валялась на полу, не далеко от него самого. Падший сидя на стуле и наполовину лежа на столе ронял беззвучные слезы и мастерил резиновых уточек, которые настолько переполнили рабочее место короля, что падали на пол с раздирающим тишину писком. Мужчина совершенно не заметил Гоетию, ибо сидел спиной к дверям, где на него сейчас смотрели полные печали алые глаза. Морнингстар был настолько погружен в свои горестные мысли, что совершенно не услышал, как падшая сняла маску и подошла к нему, заметив ее лишь тогда, когда она аккуратно положила свою ладонь на его плечо. -Люцифер, что ты делаешь? -тихо спросила королева своего старого друга боясь напугать или вызвать гнев, он же тем временем не мог поверить своим глазам, та что он так давно не видел пришла сейчас, когда у него ничего не осталось и боясь, что это видение, а она вот-вот исчезнет, падший схватил ее черную ладонь своей, понимание реальности гостьи привело владыку Ада в шок. -Баал! Ты напугала меня…- по красным щекам короля сильнее покатились, не успевшие высохнуть, непрошеные слезы.