Белые олеандры

«Can’t help falling in love — Elvis Presley» is playing now

***

      — Так что, говоришь, у вас с Адрианом? — любопытничает Алья.       — Знаешь, меня уже тошнит от этого чувства, — отвечает Маринетт, рисуя что-то в своем в блокноте.       — От какого?       — От прекрасного чувства под названием любовь.       — Ого, а по Ледибаг и Коту Нуару такого и не скажешь, — хихикает Алья.       Маринетт, не ожидав такого ответа, наконец-то поднимает голову, чтоб посмотреть на бесстыжее лицо подруги.       — Нет, ты не понимаешь. Я и Кот Нуар — это абсолютно другое!       Девушка знала, о чем говорит.              Маринетт и Адриан — это любовные записки, милая пустая болтовня по телефону, куча смайликов-сердечек в переписке, треск огня, чрезвычайная навязчивость, сладкий дым и удушливая пыльца полыни в конце лета.       А её супергеройский дуэт с напарником — полная им противоположность. Это спонтанные поцелуи в порыве страсти, ограниченное время. Вы в первую очередь товарищи, а в последнюю — любовники. Это промокнуть до нитки, но побыть друг с другом, потому что на общепринятый идеал, в котором любовь пишется в определённые рамки, попросту не хватает времени.       Ты не знаешь банальных подробностей, которые обычно знают пары друг о друге. Например, дни рождения, любимое блюдо, имена родителей, что твоя пассия предпочитает выпить, какие фильмы смотрит и какие цветы любит (но он знал, что её любимые цветы — это белые олеандры). Но ты знаешь что-то, что узнаешь невзначай, совершенно случайно — группа крови, которая у вас совпадает; рандомные факты из детства, не дающие никаких наводок на раскрытие личности:       — Я всё детство до чертиков боялся дяди. Да и сейчас по спине холодок, когда его вспоминаю. Но этот разговор с ним! Тогда-то я, наверное, и понял, что я за человек. Мне было всего лишь 12. Тогда я еще не знал, что мы с ним больше не увидимся. Знаю, это всё глупости. Прости.       — И вовсе нет, — Ледибаг вытирает слезы тыльной стороной ладони и прижимается щекой к плечу Кота Нуара, греясь под лучами закатного солнца.       — Знаешь, я никогда в жизни об этом никому не рассказывал… и уже не расскажу, чтобы скрыть тайну своей личности. Но я люблю тебя всё-таки.       — Не торопись с такими выводами. Не зря мудрецы говорят, что лишь глупцы спешат.       — Но я не могу ничего поделать с любовью к тебе.

***

      Страхи, слабости, комплексы — то, что обычно держат при себе. Опасное оружие — потом против тебя же и используют. Но они ведь друг другу доверяют?       Она готова пожертвовать собой ради него, но, конечно, без лишних глупостей, а он и подавно пустится во все тяжкие.       Хоть Ледибаг иногда и срывается на него. Ругается, злится, не взвешивает свои слова, будто бы специально срывает корочку с раны, над которой так долго трудились лейкоциты и обильно посыпает солью. И ему больно. Очень больно. Но с другой стороны — она и так постоянно сжигает себя тревогой и ответственностью, и наконец, сгорает. Зато рядом есть милый Котик, который соберёт ее обратно из пепла, обнимет и скажет, что все будет хорошо. Он всегда так делал, и может быть, в какой-то мере это глупо, но это всегда помогало. Заклей эту кровоточивую рану сожаления пластырем — Кот Нуар простит.

***

      Для него оставался загадкой возлюбленный Ледибаг. Казалось бы, такая девушка всегда добивается своего, и она уже давным-давно должна была начать с ним отношения. Да и что за дурак такой, который бы ей отказал или не заметил среди других девушек?       Но как же у неё тогда хватает наглости целовать Кота Нуара, зная, что где-то ждёт её парень? Но раз целует, значит, все под контролем, поэтому он старался не забивать себе этим голову. Да и волновать его это, по-большому счету, не должно.       А самое ироничное то, что они частенько смеялись над теми романтичными и «ванильными» парами, даже не замечая, что иногда они ведут себя абсолютно также. Как по уши влюбленные друг в друга.       — Тебе очень идут ромашки, — Ледибаг улыбалась своей милой улыбкой, вплетая цветы ему в волосы, пока он лежал на коленях девушки и не отрывал от неё взгляда. Кот Нуар старался запомнить каждую деталь этого момента и не упустить ничегошеньки. Запомнить её опавшую ресничку, которая покоилась на левой щеке. Иссиня-чёрные пряди волос, с которыми играет ветер. Её рука, которая так аккуратно и нежно прикасается к нему. Этот образ казался ему настолько нереальным в тот момент, что будто одно резкое движение — и она растворится в воздухе, а он снова проснётся один в своей постели.       — Ты же выйдешь за меня? — ляпает Кот Нуар, даже не понимая, что говорит. Он загипнотизирован.       — Чего? — звонко льётся её смех. Девушка вроде и смотрит в глаза, но зрительный контакт не ощущается. Будто она смотрит намного глубже и сейчас точно увидит все секреты, которые он скрывает внутри, в глубинах своего сердца.       — Когда-нибудь… — она ничего не отвечает, все ещё смотрит ему в лицо. А потом на губы. По её поведению можно было бы запросто сказать, что она сама просит его об этом. И, возможно, это даже не галлюцинация, которую сгенерировал разум Кота. — Представь, как бы тебе повезло! — и опять ничего в ответ. Но она все ещё по-дружески тепло улыбается.       — Ладно, извини.       — Ничего.       — А если серьёзно, что бы мы вместе делали?       — Кот, не нужно.              — Ну погоди, дай мне помечтать.       — Ты же знаешь, не хочу давать тебе ложных надежд и разбивать сердце, — и говорит она это в полтона, путая тонкие пальцы в золотистых волосах. Девушка задумалась и улыбнулась, что-то представляя в голове. — В один день мы бы купили мороженого на все свои деньги и ели его, смотря какой-нибудь сериал, — и хоть, возможно, совсем не так давно она представляла это прекрасное будущее совсем с другим парнем, говорила она всё-таки искренне. И говорила ведь! Значит, шансам быть.       — А пока мы ещё не окунулись в эту жизнь, что я могу для тебя сделать?       — Просто обними меня, — и снова смотрит на его губы.       Он обнял. И закрыл глаза. А сам молился, чтоб время притормозило, и этот момент длился как можно дольше. С уст срываются три слова. Те, которые он так хочет сказать. Но он пообещал, так что придётся держать обещание. Хотя она, в какой-то степени, уже сама его нарушила.

***

      — Мне кажется, ты просто запуталась в своих чувствах.       — Что это значит?       — Мне начинает казаться, что тебе совсем не Адриан нравится.       — Нет. Даже не говори такого, Алья! — возмущению Маринетт не было предела. Ей не нравилась эта тема разговора. А не нравилась потому, так как реально заставила задуматься. Со стороны — действительно похоже на правду.       Но поразмыслив ещё немного, Маринетт решила для себя, что ее просто одурманили вниманием, которое уделял ей напарник. Ей симпатичны не он и его дурной нрав, а его действия и знаки внимания. По крайней мере, эта версия была самой лёгкой для восприятия и она не хотела думать иначе.

***

      — Они точь-в-точь как ты, — парень держал в руках несколько соцветий белого олеандра, заботливо обвязанных атласной ленточкой, и видимо, далеко не с первого раза: необработанные края ленточки осыпались.       — Ты просто волшебник. Они же не растут у нас! — девушка с неимоверной радостью глядела на цветы, гладила пальцами лепестки. Она подняла взор на напарника. Её влажные глаза сверкали жидким блеском.       — Эй, ну ты чего? — Кот Нуар положил руки на ее плечи.       — Ничего, извини… — ответила Ледибаг, все также нежно улыбаясь.       Кот Нуар притянул её к себе. И он поклялся, что они будут вместе всегда.       Но, к сожалению, ничто не может длиться вечно. Говоря «никогда» мы бросаем себе вызов, впоследствии доказывая обратное, что никогда — это «когда-нибудь, но пока не ясно, когда именно». И возможно, ты уже осознал это. Но пытаешься выкинуть из головы, замять эту мысль, пока гладишь её волосы. Думаешь, что это очень, очень далеко. И когда это произойдёт, ты будешь совершенно другим человеком. Но ведь сейчас ты здесь, а значит, можешь считать по-другому.