Басня

Хорошо летним утром лежать в постели, нежиться в согревшемся под солнцем одеяле и чувствовать приятный ветерок. Просыпаться не хочется, но рано или поздно придётся. Николай, поворочавшись ещё немного в надежде уснуть, был окончательно разбужен телефонным звонком. Потянувшись, прохрустев все суставы на пальцах и спине, он протянул руку к телефону и сонно произнёс: -Журавлёв Николай, слушаю вас? -Николай Дмитриевич, к вам пациент, срочно! - прокричал в трубку женский голос. Вздохнув, врач ответил: -Наденька, я же просил вас представляться, когда вы звоните... Благо, ваш голос вся деревня из тысячи узнает. - Подавив тяжёлый вздох, полный недовольства, он продолжил: - Что с пациентом? -Это Евгений Волков... Еле пришёл, в горло тычет. Видимо, застряло что-то. "Волков?" - Мысленно удивился Николай. Волкова в деревне знал и боялся каждый. Нелюдимый, всех обходит стороной... Он был главным героем большинства местных деревенских баек. Всякий сочинял про него всё, что сможет выдать нескудная фантазия деревенских людей. Кто-то говорил, что он провёл несколько лет в тюрьме или в дурке, хотя когда успел - никогда не знал, ведь никто и не помнил, когда Волков поселился в деревне. Он был тут всегда. Хоть все и боялись этого человека, которого в лицо-то никто не видел, Николай считал его если не социофобом, то просто не любящим общение, замкнутым в себе интровертом. Больше всего Журавлёва удивил тот факт, что Волков пришёл в медпункт. Ладно хоть, в выходной - если на рабочей неделе в медпункт могли заявиться семейка с простудой или бабка с коровой, то по выходным там никого не было, понятное дело - ко всем приезжали родственники или друзья из города, кому охота в такой день тащиться на лечение? Верно, только Волкову. Быстро умывшись, на скорую руку приведя себя в порядок, Журавлёв направился в медпункт, что находился в пяти минутах ходьбы от его дома. Проходя мимо деревянных или задвижных металлических заборов, врач то и дело махал рукой знакомым, жарящим шашлыки на раскалённых мангалах. Раздавались визги детей и музыка с радио. Как и упоминалось ранее, в выходные городские не прочь приехать и отдохнуть на дачу. Николай был единственным врачом на деревне, что, впринципе, неудивительно. Было даже странно, что у них в деревне есть настоящий врач, а не ничего толком не знающий фельдшер с низким образованием. Николай давно хотел уехать работать в город, но что-то его держало. Словно бы тут было ещё одно незавершённое дело, о котором имела понятие одна судьба. Журавлёву казалось, стоит ему уехать, как кому-то срочно потребуется его помощь, и этот кто-то будет ему очень дорог. Кто? Здесь каждый знает Николая, но каких-то ценных друзей у него не было. С такими мыслями Николай дошёл до медпункта. Войдя, он окончательно убедился в том, что всё это не розыгрыш: рядом с молодой медсестрой Надей, хлопочущей над пинцетами и лекарствами, действительно сидел на табуреточке Волков. Ранее Журавлёву не доводилось встречаться с легендой деревни лицом к лицу. "А он довольно красив", - заметил про себя врач и шумно вздохнул. "Если б не его нелюдимость, все деревенские, да и приезжие девушки за ним толпами бегали". На вид пациенту было лет двадцать, иссиня-чёрные волосы слегка обрамляли бледный лоб. Заметив взгляд доктора, Волков демонстративно отвернулся. Сделав вид, что не заметил этого, Николай подошёл к столику с разложенными Надей инструментами, и, повернувшись обратно, попросил как можно вежливее: -Откройте рот, будьте добры. Нехотя, стараясь не смотреть в глаза врачу, Волков выполнил указание. Посветив фонариком, Журавлёв сориентировался, и, попросив Надю держать фонарик, одной рукой взял Волкова за подбородок, а другой быстро вынул из его глотки застрявшую в ней рыбную кость. Работа была выполнена, но вот, что странно: стоило Журавлёву дотронуться до подбородка Евгения, как взгляд пациента дёрнулся, а на щеках выступил румянец. Каким-то странным образом смущение передалось и врачу, что странно, ведь он сто раз выполнял подобную работу без каких-либо эмоций. Не придав тому особого значения, Николай отвернулся и аккуратно (аккуратность была одним из его качеств, как и надлежало врачам) выбросил кость в ведро. Надя принялась собирать оказавшиеся ненужными инструменты и капли. Волков же сразу, как его подбородок отпустили, опустил голову, всеми силами пытаясь вжать в себя алые краски, что покрывали его щёки. Поняв, что это бессмысленно, он вынул из кармана джинс кошелёк и быстро спросил: -Сколько с меня? "Вот это голос у него.. Красивый,"- пронеслось в голове у Николая, стоящего спиной к пациенту и вытирающего ватным диском пинцет. -С вас.. Нисколько. Заметив удивлённый взгляд Нади, врач пояснил: -Работа-то легчайшая. -Но у нас... Все пациентами только с легчайшими проблемами... - Хотела было возразить медсестра, но, поймав суровый взгляд врача, умолкла и продолжила собирать инструменты. Волков, поняв, что в него ничего больше не требуется, встал и быстро направился к двери. Журавлёв дёрнулся. Отчего-то ему не хотелось так просто отпускать этого пациента. Не хотелось, чтобы эта встреча была такой мимолётной и быстрой, как что-то, не имеющее никакого значения в его жизни. Поэтому он развернулся к уходящему Волкову и громко, не зная, что сказать, выдал: -Эм... Уважаемый! Волков быстрее зашагал и вышел на улицу в надежде, что обращаются не к нему (хотя там кроме него никого и не было). Переходя на запинающийся бег, Журавлёв догнал Евгения и коснулся его локтя, ещё раз позвав: -В.. Волков! - Он не знал отчества Евгения, но и сильно сомневался, стоит ли обращаться к нему на фамилию. Развернувшись, но всё ещё избегая взгляда врача, Волков пробубнил: -Чего ещё? -Эм...я... Вы... - Журавлёв не знал, что сказать, чтобы беседа продолжалась. Что-то надо было сказать... И врач произнёс: - Чтобы ранки в горле зажили, полощите рот содовым раствором. -Хорошо. -И ещё... -Что ещё? -Эм...у вас... Очень приятный голос. -Благодарю. Могу я идти? -Д-да.. И... Будьте впредь аккуратнее. Особенно с рыбой. Журавлёв попытался мило улыбнуться, но вышло кисло. Волков кивнул и медленно побрёл прочь. -И... И если что-то случится, приходите, не бойтесь!! Молчание. -Всегда буду рад вам помочь! И вновь в ответ тишина, только шаркающие шаги отдаляющегося от врача Волкова. Николаю казалось, вместе с Евгением от него отдаляется что-то ценное, дорогое... Будто бы он упускает какой-то шанс. Какой шанс? Что за бред сумасшедшего? И зачем он погнался за этим человеком, что его на это побудило? Интерес к Волкову, как к личности? Или что? Журавлёв сам себя не понимал. Его тело будто само двигалось, а разум не мог отбросить образ этого человека, его лицо, фигуру. Постояв так в раздумьях, Журавлёв тоже отправился домой. Утро уже не казалось таким прекрасным. Солнце продолжало ярко светить, гортензии благоухали. Вернувшись домой, врач позавтракал без особого наслаждения. Голод теперь занимал далеко не главное место в его голове. Все его мысли кружились вокруг Волкова. Почему он не хотел его отпускать? Что заставило его дотронуться до его локтя? Почему он покраснел? Почему покраснел Волков? Что между ними происходит, в конце концов? Поняв, что больше не может находиться в душном доме, доктор вышел на улицу. Свежий воздух всегда помогает, как бы тяжело не было. Присев на камень около поля, Николай глубоко задумался. Казалось, его хватила паника. Он не понимал, что происходит и как в этом всём разобраться. Сорвав ромашку, он зажал её в пальцах. "Уеду." - подумал он и поднялся. "Я уеду из этой странной деревни. Буду жить, как обычный человек. И не будет никакого медпункта, где я никому не нужен. И никакого Волкова не будет..."