Люблю. Серьезно и осознанно

— Я никогда не курил, — прервал он тишину, делая затяжку, — всегда боялся. И сам не знаю чего. Я же не из этих заучек, делающих замечание всем, кого увидели с сигаретой. Ни воспитатели, ни здоровье, ничего не пугало. Просто для меня это всегда было чем-то…ну, неправильным, что ли, — Сережа запрокинул голову, набирая воздух в легкие, — принципы, понимаешь? Волков лишь молчал. Друг смотрел на звезды, а он на друга. Ни один вид не мог быть прекраснее этого. Он не любил говорить, но любил слушать. Особенно Сережу. Особенно поздно вечером, когда легкий, но холодный ветерок покрыл плечи друга мурашками, поэтому пришлось отдать ему свою куртку, несмотря на сопротивление. Особенно, когда он морщась припадает такими нежными губами к этой мерзкой сигарете, впервые пробуя на вкус. Особенно, когда он так откровенничает, а его глаза немного слезятся, и не разберешь, толи сейчас капля за каплей начнут катится по щекам, а Олег будет вытирать их, ели касаясь лица товарища, толи он так счастлив, и Олегу можно будет не вытирать эти слезы, а лишь наблюдать за тем, как они скатываются с щек по шее, скрываясь за воротником футболки. Сергей прервал его мысли и стер легкую и мечтательную улыбку с лица: —Ты меня вообще слушаешь?, — закашлялся он от окружившего его со всех сторон дыма, — почему ты всегда молчишь, Олег? Тебе не интересно? У тебя самого такого никогда не было? Не поверю, — возмущался мальчик, все размахивая руками и стискивая зубы. А Волков просто смотрел. Смотрел и любовался. Стоит ли оправдываться или оставить все как есть. Этой бестии нужно выпускать эмоции, а то накопятся и сорвется на кого-нибудь чужого. Не успел Олег принять решение, как в него полетела куртка, которую он одолжил Сереже на время прогулки. —Ну и сиди значит один, молчи дальше, — Разумовский демонстративно бросил в Олега его же куртку, вскочил с лавки и уже развернулся чтобы уйти. Конечно же уходить он не хотел, поэтому шел очень медленно, но с таким видом, словно ему только и хотелось побыстрее сбежать отсюда. «Неинтересно? Никогда не было такого? Да с чего он взял» Серёжа дернулся от тепла руки, мягко коснувшейся его плеча сзади. — Ты ошибаешься, мне интересно. И вообще, «принципы»! — Олег крепче сжал плечо друга и развернул его лицом к себе, — Я вот, например, никогда не признавался другу в любви, всегда боялся. Просто сидел, смотрел и слушал его. Дыхание спирало, и не хотелось, чтобы он останавливался. Очень громкий и яркий, заполняет собой все пространство. А я могу только любоваться им. Часами, сутками, месяцами…так он прекрасен. Для меня это всегда было чем-то…ну, неправильным, что ли, — Олег опустил глаза, пародирую интонацию Сережи, — принципы, понимаешь? Разумовский был бы совсем глупым, если бы не понял, что сейчас речь идёт про него. Молчание. И вдруг, совсем тихое: — Понимаю, — мальчики резко подняли глаза друг на друга, — а сейчас? Олег смутил этот вопрос, он решил уточнить: — Что сейчас? — Сейчас боишься? Я сегодня перестал бояться курить, а ты… — Пока-что ты не бежишь от меня, и даже не говоришь, что после такого не хочешь больше меня видеть, так что пока-что не боюсь, — Олег сказал это с виноватой улыбкой на лице, словно осознавая, что чего бы он не сказал Сереже, друг бы точно не убежал. — Я же сказал, что понимаю тебя. Для особо непонятливых могу ещё добавить, что испытываю те же чувства, — Сережа начал наворачивать круги вокруг товарища и хмурить брови, — Или для еще более непонятливых нужно сказать просто: «я давно влюблен в тебя, но никак не могу признаться, потому что переживаю, что это невзаимно», — Хорошо, я скажу. Я давно влюб… Олег схватил Сережу, наворачивавшего уже наверное сотый круг, за руку и одернул. — Да стой, — немного повысил тон Волков, но потом выдохнул и в своей привычной манере продолжил, —Можно я первый скажу? Разумовский сложил руки на груди и задрал подбородок, издав какой-то странный хмык. — Ох, совсем забыл! Волчье нутро проснулось, да? — продолжал язвить Сережа, — Всегда и во всем первый? Ну давай, я внимательно слу… Олег опять дернул Сережу за руку, не дав договорить. — Я понимаю, что сказал о том, насколько сильно люблю слушать тебя. Но Серый, помолчи сейчас, пожалуйста, — Волков набрал воздух ртом и шумно выдохнул, готовясь к своей речи. И начинает говорить так, словно все, происходившее тут 10 минут назад исчезло из памяти. Словно Серёжа ещё не узнал о чувствах Олег и сам признался ему в своих. — Сережа, я очень давно хотел сказать тебе, но сильно боялся, что ты отвернешься от меня. Сейчас, я понимаю что это не так, поэтому уверенно говорю это тебе. Я тебя люблю. Это не то дружеское «люблю», коими мы обменивались, когда ты решал за меня химию в школе, или когда я тебе, наказанному, таскал булочки с полдника. Это настоящее «люблю». Серьезное, взрослое и осознанное. Просто знай это, пожалуйста. Ты мой самый дорогой и горячо любимый человек. Как только Олег договорил, Серёжа бросился ему в объятия, сбивая с ног. Волков едва ли смог устоять. Но придя в себя, нежно провел рукой по рыжим, аккуратно собранными резинкой, прядям. Сережа поднял голову, глядя Олегу прямо в глаза. И прошептал: — Спасибо, Олеж. Я тоже тебя люблю…серьезно и по-настоящему, — Сергей очень нерешительно положил голову на Олегово плечо. Он делал так и ранее, но сейчас, после признания, казалось, что все началось с начала. Началась новая жизнь, которую они проживут вместе. —Ты только не бойся меня больше, — хикнул Серёжа. Он больше не измывался и не ехидничал. Напротив, говорил очень нежно и шутил исключительно по-доброму, — и это, совсем забыл, — мальчик выпрямился, положил руку Волкову на затылок и притянул его к себе, — я хочу тебя поцеловать, — пояснил Разумовский, — я могу? В ответ Волков лишь кивнул и прикрыл глаза, поддаваясь вперед. Они соприкоснулись губами и долго ещё стояли, все поворачивали головы так, чтобы подстроиться друг под друга. И все же Серёжа сделал шаг назад. Олега это напугало. «Не понравилось? Передумал?». — Холодно. Давай в тепло зайдём и ещё раз… — сказал Серёжа, теребя краешек футболки. — Да хоть тысячу раз. — Люблю. Серьезно. — Люблю. Осознанно.