Всё ради творчества!

— Хей, Линч! Угадай что! — послышался голос из трубки. Егор только поднял телефон, а уже слышит такие возгласы. Журналист тихо усмехнулся. — Вновь придумал новую идею для книги? — предсказывая фразу своего приятеля, сказал Линч. — Да! Угадал! Вот только, на этот раз я точно до конца ее доведу, вот увидишь. — из динамика телефона было слышно, как гордо произнёс это писатель. — Я не сомневаюсь, приятель. Так расскажешь? — Егор сидел за компьютером, но сейчас откатил кресло от стола. Хочет послушать очередной бредовый сюжет для книги от Эванса. А Линчу нравится. — Ну, вообще-то, — начал горе писатель, что никак не мог закончить ни одно свое произведение — я хотел бы встретиться, и тогда уж рассказать. — слегка смущенно закончил фразу он. — Хорошо, без проблем. Тогда можешь приехать ко мне. — блогер посмотрел в окно. Солнце светит, но не греет. Зима всё-же. — Отлично, Линч. Скоро буду. — Хорошо, жду. До встречи. — парень за компьютером сбросил и улыбнулся. Ему хотелось бы выслушать что на этот раз придумал его друг. Странно, что в последнее время Джон так усердно начал придумывать идеи. Почти каждую неделю ему в голову приходят новые мысли. Не одну работу, он, правда не закончил, но старается. Ох уж эти творческие люди. И что у них в головах? Но Линчу нравится. Нравится ход мыслей Эванса, нравятся его идеи, нравится его манера речи и описания в грустных недоделанных началах книг. И нравился сам Джон тоже. С этого, стоило начать. А что же Джон? А Джон не видит себя рядом с Линчем в будущем. Вернее, хотел бы, очень хотел. Но его там нет. Он не хочет видеть себя рядом с Лили, не хочет видеть себя одним. Он хочет видеть себя рядом с Линчем. Защищать его, рассказывать странные сны, обсуждать странные идеи для книг... Хочется верить, что Болтон наврал. Но зачем ему это делать? Правильно. Незачем. Ну чтож, раз такая у него судьба, то остается только принять её, стараться последние дни держаться рядом с любимым, и пытаться оставить свой след в истории. Правда, писательство у Джона в последнее время получалось плохо. А точнее, никак. Много сцен, которых описать никак не получалось. Ну, сегодня Эванс планировал убить двух зайцев одним выстрелом. Сегодня он придумал сюжет для романтического триллера. *** Стук в дверь. Это Джон. Ни секунды в этом не сомневаясь, Егор быстрым шагом идет открывать ему. На пороге его уже ждал улыбающийся друг, держащий руки в кармане. — Привет, Джон. Заходи. — Линч улыбнулся в ответ. Эванс зашел. Улыбка пропала с его лица. Очки запотели из-за температуры. Он начал протирать их, ворча себе под нос. Такая картина рассмешила журналиста и он тихонько рассмеялся. Писатель протер очки и хмуро посмотрел на друга. — Ну вот нихрена не смешно, Линч! — он начал снимать куртку — вот носил бы очки, я бы на тебя посмотрел... — чуть тише закончил брюнет. Он не мог долго злиться, смотря на Егора. Блогер всегда одной рукой прикрывал рот, а второй держался за живот когда его что-то забавляло. Это радовало Джона, так что о каком-либо негативе можно было забыть. — Да, да, прости, приятель — парень выпрямился, все еще улыбаясь. — Ладно уж... — он посмотрел вниз, а через секунду вновь поднял голову. Парни отправились в комнату хозяина дома. — И так, — начал Егор — ты хотел рассказать мне свою идею, так? — он сел на кровать. Рядом подсел Джон. — Ага... Она еще сырая, и тебе, возможно, она покажется глупой.. — писатель что-то недоговаривал. Линч понял, что друг что-то хочет от него, но его насторожило немного не это. Как он может думать, что Егор посчитает его идею глупой? Что бы не предложил Эванс, журналист поддержит! Линчу всё нравится. — Так вот, я бы хотел, чтоб ты помог мне в описании одной сцены... — парень начал теребить рукава. — Может, вначале объяснишь мне, в чем вообще идея? Не будешь же ты одну сцену описывать? — Блогер слегка склонил голову.— Да, да. Там триллер будет и.. романтика. Не то чтобы мне она так нравится, но такие книги быстро становятся популярными! — Джон оправдывался. Не хочет, чтоб Егор подумал про него плохо. А он и не собирался. Ему тоже нравится романтика. Правда, говорить об этом, Линч не будет. — Хорошо, а что по сюжету? — журналисту не терпелось узнать, что же придумал его приятель. — Книга начинается с поцелуя двух персонажей, из-за того, что видятся они в последний раз перед тем, как их разъединят по разным сторонам бесконечного лабиринта, где будут разные твари. Их засунули туда потому, что они преступники. Их задача – найти друг друга, и всё это сопровождается мрачной атмосферой и неизвестностью! — когда Джон обсуждал со своим другом такие идеи, он полностью отдавался моменту. А Линчу нравилось. Эванс закончил описание своей идеи и, ожидая реакции, посмотрел на приятеля. — Это... очень здорово! Серьезно, Джон, мне очень нравится! Я думаю, людям понравится эта идея! — Линчу правда понравилось. Линчу всегда нравилось. Джон улыбнулся. Он любил, когда Егору нравились его идеи. Но тут он вспомнил, зачем пришел. Не просто рассказать идею. Он пришел за помощью в описании. Парень отвел взгляд. — В общем, мне нужна твоя помощь... Понимаешь, книга начинается с поцелуя. И его, конечно, нужно описать... — юноша старался не смотреть на друга — а я, понимаешь, ни разу не целовался... — уши покраснели, мысли перемешались, говорить стало гораздо труднее. Да уж, это была глупая идея. Егор сидел тихо. Он примерно понимал, куда ведет его друг, но поскольку не хотел спугнуть парня, молчал. Джон выдохнул и быстро начал тараторить. — Я подумал что мы могли бы поцеловаться, чтоб я смог как можно подробнее описать это в книге. — пару секунд Эванс молчал — конечно, только для того, чтоб я мог описать это. Ничего более. Щеки писателя вспыхнули еще больше. Ему должны дать награду, за самый тупой предлог для поцелуя. — Ладно, прости, это дурацкая идея. Забудь о- — Я согласен — резко и беззаботно сказал журналист. — Что? — Джону на секунду показалось, что ему приходилось это. — Я говорю, что я согласен — удивительно, но Егор не выглядел смущенным. Нет, он слегка покраснел. Но в основном, он выглядел так, будто ничего такого странного не случилось. Хотя поверьте, внутри он кричит. Его любимый человек предложил ему поцеловаться! Не слишком ли рано? Но ведь, если бы Егор отказался, то возможно показал Эвансу, что тот ему не нравится. Хотя все совсем наоборот!! И всё же, Линч не считает, что Джон ответит взаимностью. Да, он предложил сейчас поцеловаться, но черт, это только ради книги! Да, они долго дружат, снимают вместе, ходят на различные задания... Но Егор допустил слишком много ошибок. Он— убийца. Каких бы людей он не встречал, они все умирали в скором времени. Неужели на нем какое-то проклятие? А если оно распространится на Джона? Да и, вероятнее всего, Эванс понимает, что Линч убийца. Хотя бы подсознательно. Сколько невинных граждан погибло из-за того, что Егор находил все новые задания? Много. Пока журналист думал обо всем этом, его приятель не думал ни о чем. Или наоборот, слишком много думал. Ничего не было понятно, но голова была забита одним. Он сейчас поцелуется с самим Егором Линчем. Со своим лучшим другом. С человеком, чьими поступками он восхищался. — Ты вовсе не обязан делать это. Я же говорю, что это глупая идея. Ты можешь отказаться, я не обижусь. — теперь Эванс сдавал назад. Он боялся? Стеснялся? Но сам же и предложил. Странный человек этот Джон. — Нет, я согласен. Я хочу помочь тебе, в этом нет ничего такого. Хотя, это немного не привычно. — стараясь сдерживать глупую улыбку, из-за неловкости ситуации, Линч старался не смотреть Эвансу в глаза. Но раз уж друг предложил такое, Егор не откажется. — Ты уверен? — парень сглотнул. Хотелось впасть в кому или зарыться с головой под землю. Но в то же время, Джон понимал, что другого такого шанса уже не будет. В глубине души он боялся, что это вообще последний раз, когда они так сидят.— Да уверен я. Мы же уже долго дружим, ты думаешь, нас может смутить какой-то поцелуй? Тем более, это для твоей книги. — будто бы оправдывая свои гязные намерения говорил журналист. Конечно. Ради книги. Кого он вообще обманывает? Но отвлечь от этого Джона не очень хотелось. Всё же, когда такой шанс проявит себя ещё раз? — Ну... И как мы будем..? Ты целовался хоть раз? — всё ещё скромно и не поднимая взгляд, проговорил Эванс. — Если честно, то нет — парень тихо усмехнулся. — Значит, будем учиться — он робко улыбнулся и подсел ближе. Страшно ли? Да. Но переживать не из-за чего. Перед выходом он тщательно почистил зубы, а по пути закинул в рот жвачку, которую выкинул где-то по дороге в окно. Так уж Джон переживал. Да и Линч тоже не промах. Он, конечно, не знал о планах друга, но всё равно перед приходом кого-либо в гости жует сладкую резинку. Или не слишком сладкую. Егор предпочитает без сахара. — Ну, я в фильмах видел как это делают. Лили раньше постоянно смотрела романтические сериалы по телевизору, вот я и запомнил немного... — наглая ложь. Лили никогда не смотрела ничего подобного при младшем брате. Линч сам посматривает такие фильмы на компьютере укрывшись пледом. Но Эвансу знать об этом не нужно. Пока что не нужно. — Ага, да вот только в кино никто по настоящему не целуется. Они кладут палец на губы и целуют его. Так что это не считается. — а вот и привычный ворчливый Джон. Егора позабавила эта картина. Он снова засмеялся. — Я что-то смешное сказал? — Эванс сложил руки на груди. — Пх, прости, просто ты забавный. — юноша улыбался. Так по доброму. Так естественно. Хотелось, чтоб эта мимолетная улыбка всегда красовалась на и без того прекрасном лице блогера. Чтоб эта улыбка радовала только его и Эванса. От этих мыслей писатель покраснел ещё больше. Хотя казалось, куда уж краснее. Красный Джон нравился Линчу. Линчу нравился любой Джон, даже бледный. Грустный Джон Линчу не нравился, но он всё равно любил его. Хотелось развеселить печального товарища хорошей шуткой, если тот унывал конечно. Сейчас хотелось пунцевого Эванса только поцеловать и оберегать от всех. От Лэмбтона, от других девушек, от похитителей. В голове крутилась бешенным вихрем идея признаться в любви, жить вместе, целовать его перед сном и каждое утро, встречать рассветы и провожать закаты... Хотелось спокойствия. Спокойствия и Джона. Линч понял, что сейчас подходящий момент. Он положил свою руку на щеку приятеля. Эванс слегка вздрогнул. Парниша не ожидал такого резкого действия прямо сейчас. — Готов? — Егор беспокоился за него даже сейчас. Если посмотреть со стороны, то они сейчас совершенно не походили на обычных друзей. Скорее на возлюбленных. — Не спрашивай, и так неловко... — писатель вжал голову в плечи от стыда. Его друг вновь улыбнулся, но через мгновение расслабил мышцы лица. Линч приблизился к лицу Джона. Эванс, не желая оставлять всё на приятеля, тоже начал двигать лицо вперед, слегка прикрыв глаза. Медленное движение на встречу друг к другу только дразнила парней. Хотелось как можно быстрее почувствовать губы другого на своих, но также и торопить события никто не спешил. Жизнь и так быстротечна, зачем же всё ускорять? И вот, долгожданный обоими парнями момент. Губы коснулись друг друга. У кого-то они были горячее, точно понять у кого было нельзя. Всё смешалось. Джону хотелось чего-то большего, чем простое соприкосновение губами. Всё-таки, в книге собиралась описываться сцена страстного поцелуя. А поцелуй – как гитара. Нужно найти нужную тональность струн, задать настроение. Если одна струна будет расстроена, сыграть песню не получится. Поцелуй как музыка. Подходит под различные ситуации. Если тебе грустно, поцелуй от возлюбленного может успокоить тебя, утешить неспокойное сердце, защитить голую душу. Если вам весело, то поцелуй способен раззадорить обоих, позволит поделиться чувствами. Поцелуем можно сказать то, что словами ну никак не получается.И если раньше Джон думал, что это просто слова, то сейчас он понял, как ошибался. Как сплелись их языки уже никто не знал. Вероятно, Эванс первым начал это. А Линчу понравилось, да так, что тоже подхватил. Хоть это и был неумелый поцелуй, парни были в восторге. Возможно, им просто не с чем было сравнивать, а возможно, в них просто играли гармоны. Спустя несколько секунд от начала сего действа, что показались двум юношам вечностью, они отстранились друг от друга. Тяжело дыша, смотрели они друг на друга. Безумно смущенные и счастливые. Сколько они так сидели и молчали? Либо пару секунд, либо минут десять, а то и больше. И вот, наконец, они подали голос. — Джон. — Линч. — Я... — Линч, я.. — Люблю тебя.