V

      На следующий день Техён с рюкзаком наперевес через левое плечо подпирал капот своего автомобиля.       Почти что каждый из его друзей ещё в старшей школе заимел четырёхколёсного друга, но только не Техён. Он же до последнего передвигался на Rolls-Royce Ghost отца с личным водителем.              «Лишний раз привлечёшь к себе внимание. Лишний раз не сбежишь . Контроль везде и во всём».              И как только единственный сын Ким Намджуна переступил порог двадцатиоднолетнего возраста, отец немного ослабил хватку и сделал ему подарок — автомобиль. Право выбора осталось за Техёном. И когда к дому подкатил спортивный седан Maserati Quattroporte, мужчина, стоя на крыльце, одобрительно поджав губы, с долей восхищения смотрел на сына.       — Значит, аристократичный седан с гоночной родословной?       — Да, именно он, — парень выжидал около открытой автомобильной дверцы, с вызовом глядя в глаза отца, готовый отстаивать своё до последнего, и даже если придётся именно до последней капли крови — то так тому и быть.       Ким Намджун спустился, обошёл.       — Он похож на тебя: внешне спокойный, серьёзный, такой же вальяжный и породистый, но всегда строптивый и готовый взбрыкнуть в любую секунду. — Он встал перед сыном.       — Никого не напоминает, а отец?       Держа руки в карманах брюк, Ким Намджун, запрокинув голову вверх и прогибаясь в спине, раскатисто засмеялся:       — И даже не поспоришь, сынок! Даже не поспоришь! — Он подошёл к Техёну и похлопал по плечу, добавляя: — Молодец! Я одобряю твой выбор! Как назовёшь? Моя малышка?       Техён мягко захлопнул дверцу, отец обнял рукой его за плечи, а другую так и держал в кармане брюк, и они пошли в дом.       — Ну, скажешь, — цокнул языком, — какая малышка! Как девчонка что ли? Всё-таки я мужчина. Мой! Только он, мой Maserati!       Так и повелось — мой Maserati.       Опершись бедром на капот железного «друга» цвета берлинской лазури, Техён лениво осматривал входящих в университетский двор студентов. Расслабленная поза, глаза спрятаны за большими солнечными очками. Он, не торопясь, доставал из пачки чипсы и отправлял по одной в рот. Постепенно толпа рассосалась — время близилось к началу учебных занятий.       Несмотря на раннее утро, солнце уже во всю жарило. Даже редкие тени одноногих пальм, растущих около парковки, не спасали.       — Ким, — выкрикнул паренёк из толпы, — первая опять семинар! Поторопись! — Они, так и не останавливаясь, прошли.       — Я пас сегодня, — Техён громко ответил нараспев и вяло махнул рукой.       Смял пустую пачку Lay's и, не оборачиваясь, протянул руку и протолкнул её через приопущенное стекло. С шуршанием она приземлилась на переднее пассажирское сиденье. Глянув на наручные часы, — через пять минут начнутся пары — он прошёлся пятернёй по лохматой шевелюре, зачёсывая непослушные волосы назад, оттолкнулся от Maserati, поправил рюкзак на плече и, засунув руки в задние карманы широких джинсов, направился на кампус, по пути щёлкая брелоком сигнализации.       Студенческие городки обладают особой аурой. Её невозможно описать, объяснить. Её нужно прочувствовать. Здесь витает дух долгожданной свободы, неукротимого бунтарства, плещущейся через край молодости, искромётного веселья, бьющих под дых гормонов и… жажды знаний. Здесь строятся жизни и ломаются судьбы.       Территория, заасфальтированная перед огромным университетским зданием из красного кирпича, внешне напоминала крест, разбивая газоны на четыре больших квадрата, на которых росли деревья, а в их тени спасались студенты. Вдоль дрожек бесчисленное множество скамеек. На одной из них недалеко от входа в студгородок под сенью кораллового дерева сидели двое парней. Знакомая фигура сразу привлекла внимание Техёна, и он, притормозив на мгновение, направился к ним. А вот другой же человек ему был незнаком. Парень с осветлёнными волосами забрался на скамью, устроившись пятой точкой на спинке. Около его ног, облокотившись на спинку, развалился Чон Хосок, как и Техён, в солнечных очках. Прикрыв парня своей тенью, Техён встал перед ними, и Хосок лениво задрал голову. Рядом сидящий парень притих и тоже молча посмотрел на подошедшего.       — Ким Техён, — он снял очки, за которыми прятал заплывший правый глаз и левый с фиолетовым фингалом, и повесил их на ворот белой футболки. Тот, что с ногами забрался на скамью, громко прыснул кофе, откашливаясь и заливаясь диким хохотом.       — Чон Хосок, — улыбаясь в ответ, встал и тоже снял очки — под обоими глазами синяки — и протянул ладонь для пожатия.       — Кто ж тебя так разрисовал? — не расцепляя рук, поинтересовался Техён. — Могу помочь набить ему морду.       — Да, был тут вчера… Один, залётный. Но я его зацепил кулаком нехило.       — А ты тоже сегодня не в настроении подискутировать?       — Нет, мы, — он махнул на парня, не принимающего участия в разговоре, — немного не в форме, поэтому на первую пару решили не ходить.       И только сейчас Техён обратил внимание на друга Хосока: красивые глаза, гладкая сияющая кожа, а вот губа нижняя разбита, и поэтому его пухлые губы казались ещё пухлее, и он ему напомнил утёнка.       — Чимин, — «утёнок» тоже протянул руку. — Это он тебя так? — не отпуская мягкой ладони, спросил.       — Нет, — Техён ткнул в парня напротив пальцем, — это я его так!       — Если не торопишься, то прошу, — широким жестом Хосок пригласил нового знакомого на скамью, Чимин уселся на свободное место. — Знаешь, лучше зови меня Хоуп, а Чимин, — посмотрел на «утёнка», — он и в Африке Чимин, — отмахнулся рукой и снова отвернулся, возвращая солнечные очки на прежнее место.       Непонятное чувство: вроде бы, и знакомы, а посмотреть с другой стороны — нет. Не друзья, которые постоянно созваниваются и вместе проводят время. Знакомые? Сложно сказать. Если только знакомы по спорам и дракам. Кстати, во втором случае оказываются даже ближе, чем верные друзья: не каждый друг согласится от души хорошенько так приложить свой кулак к холёному личику. Вывод: не друзья, но закадычные знакомые. Интересный расклад получается. Чувствует ли Техён сейчас себя неуютно? Не совсем. Переживает ли он по этому поводу? Нисколько. Поэтому Техён небрежно скидывает на скамью рюкзак, прячет синяки за чёрными стёклами очков и разваливается, облокотившись на спинку и закинув ногу на ногу, высматривая кого-то.              Как говорится, выходим за рамки комфорта.              Чимин легонько толкнул коленом Хоупа и глазами показал на рюкзак. Непонимающий друг недовольно уставился на него, а потом опустил голову и долго изучал пристальным взглядом рюкзак. Наконец снова уставился вперёд и шумно вздохнул:       — Ну а ты? — начал Хоуп, не поворачивая головы.       — Что я? — не отрываясь от созерцания редких студентов, уточнил Техён.       — Тебя так все и зовут — Техён?       — Ну почему же, — вздохнув, ровным голосом начал парень, — для друзей и знакомых — Техён, для отца, если он в настроении, — сынок, для Омалии — дурак, — и, раздумывая, добавил: — а для Наны, — всё-таки ещё раз мысленно замялся, взвешивая, говорить или нет, — Тэтэ.       — Наны? — отозвался Хоуп: он так и сканировал взглядом центральные двери университета. — Кто такая Нана?       — О-о-о-о! — важно протянул парень. — Нана, — Техён посмотрел на Чимина, — она и в Африке Нана, — парни оценили шутку смешком.       — Значит, и для нас будешь Тэтэ.       Они наблюдали за щебечущими студентками. Подходили знакомые Чимина и Хосока. Техён всех оглядел, рассмотрел, изучил, но, не увидев нужного лица, потерял к ним интерес и вернулся к наблюдению за прохожими. Техён глянул на часы: почти что час он околачивался с ними, но никого похожего на парня, изображённого на портрете, так и не заметил.       — Ладно, — встал со скамьи и закинул на плечо рюкзак, — пойду. Скоро вторая пара. Увидимся, — и, кивнув головой, шагнул в сторону корпуса.       — Он сейчас придёт.       Техён остановился.       — Кто? — помедлив, всё-таки повернулся и недоверчиво посмотрел на Хоупа, потом на Чимина. — С чего вы решили, что я кого-то жду?       — Ты же ищешь хозяина? — Чимин бросил быстрый взгляд на рюкзак, висящий на плече парня. — Он скоро придёт.       — Вы его знаете? — он всё ещё сомневался.       — А вот и наш боец, — радостно воскликнул Хоуп и посмотрел на экран телефона. — Долго он. Наверно, досталось прилично!       — Лишь бы не отчислили, — обеспокоенно ответил Чимин.       — Не отчислят, всё будет окей!       Техён повернулся.              По ступеням сбегал парень. Он, опустив голову, быстро шёл в их сторону. Из-под широких чёрных штанов вырисовывались мускулистые бёдра, белый лонгслив прятал накачанную грудь. Лица парня Техён не видел, так как оно скрыто чёрной бейсболкой. По дороге он остановился, перекинувшись фразами с профессором, улыбаясь ему и часто кивая головой, во время разговора то и дело хватался за лямки рюкзака на плечах или же нервно чесал бровь. И лишь когда приблизился к ним, Техён смог внимательно рассмотреть лицо. Из-под козырька выбились чёрные пряди волос, прикрывая брови, на левой скуле шрам, на носу слева и под нижней губой родинки. Парень смугл. Хоть лицо и имело нежные, можно даже сказать, детские черты, но он выглядел мужественным и решительным. Глаза, устремлённые на Техёна, чернели недобрым. Это был точно он, незнакомец с портрета, только взгляд другой — безразличный и пронизывающий.       Заприметив чужака среди своих, он напрягся и замедлился. Не дойдя и пары шагов, остановился.       — Тэтэ, знакомься, — Хосок подошёл, возможно, к другу, — это Чонгук. Чонгук, — посмотрел на него и показал рукой на Техёна, — это Ким Техён.       Чонгук медленно кивнул, но ничего не сказал, лишь кулак, украшенный лейкопластырем, сильнее сжал чёрную лямку сумки.       — Про него я тебе вчера рассказывал, — снял очки и, тыча пальцем в своё лицо, довольный продолжил, — его рук дело. Но ты только глянь, как я его раскрасил! — Хосок повернулся. — Сними, покажи моё произведение искусства!       Техён осторожно снял очки, водрузив их на голову. Чонгук хмыкнул:       — Красив, что могу сказать.       Он стянул с плеч рюкзак и швырнул его к ногам Техёна. Чимин и Хосок напряглись.       — Потерял? — спрятал руки в карманах широких штанов. — Забирай!       Техён, глядя на знакомую сумку у своих ног, молча снял рюкзак с плеча и протянул его в руке:       — Твой? — Чонгук, вытаскивая руку из кармана, слегка наклонился вперёд, но в этот момент Техён разжал кулак, и чёрный рюкзак грохнулся на землю. — Забирай!       Не дожидаясь ответа, он поднял свой, отряхнул от пыли и, закинув на плечо, пошёл к корпусу:       — Увидимся, — бросил, не оборачиваясь.       Его проводили молчаливыми взглядами.       

— V —

             Музыка била по ушным перепонкам. Эрвин — король вечеринок, и он их устраивал в любое время. Когда заблагорассудится!       Эрвин:       «Хоу-хоу-хоу! Начинаются жаркие денёчки!»       На самом деле наступила жаркая пора: июнь — это не только восемьдесят девять и шесть по Фаренгейту, но и пора сдачи сессии. Что жарче? Каждый решает сам.       Эрвин:       «Если ты ещё в тонусе! Если ты ещё со мной!       То я жду тебя!!! Сегодня в девять вечера!       Выпивка за мой счёт, а ты в свою очередь…       Право выбора за мной!»       Зацепило? Конечно!       Подкупило? Ещё как!       Музыка долбила так, что невозможно услышать, что говорит рядом стоящий захмелевший студент. Море алкоголя, — от легкого пива до крепкого виски — неоновые яркие пятна светомузыки, возможность затянуться косячком в туалете или уединиться с кем-нибудь в одной из многочисленных комнат особняка сделали своё дело: толпа прыгала в такт битам, чуть ли не проламывая пол, визжала, вскидывая вверх руки с одноразовыми стаканами, наполненными разноцветными коктейлями, и мотая головами из стороны в сторону.       Разместившись на одной из веранд, Чонгук, пытаясь перекричать музыку, что-то доказывал Хосоку:       — Ты еблан, Хо! — Чимин, сидя на перилах, ржал над ними, делая большие глотки Kronenbourg. — Только ты мог додуматься с ним сблизиться! Зачем? — Чонгук быстро облизал пересохшие от духоты губы. — Скажи: на хуя?       — Да успокойся! Всё под контролем! — весело прокричал Хоуп.       — Мы взялись за его папашу! — Чонгук нервно убрал руки в карманы спортивных штанов. — Или ты забыл?       — Если бы он знал про нас, — Хоуп посмотрел за спину друга, — то уже мы, скорее всего, сидели бы не здесь! — и ещё громче воскликнул: — Тэтэ!       Чонгук вздрогнул и обернулся: за спиной стоял невозмутимый Ким Техён.                     Нельзя со стопроцентной точностью и уверенностью сказать, что этот мир прогнил насквозь. Хватает как и мерзких, так и хороших людей. Чонгук непроизвольно морщится, вспоминая школьного учителя литературы.       — Почему, Чонгук, ты считаешь его положительным героем? — Ли Со Юн, женщина за пятьдесят с орлиным взглядом, сняла очки и в ожидании ответа протирала стёкла носовым платком: она сначала долго дышала на них, потом поднимала кверху и на свету придирчиво осматривала. Затем водружала их на переносицу и уже придирчиво смотрела на учеников, а именно — на него. — Ну-у-у? Так почему же ты считаешь его положительным героем, Чон? А? — жёсткий тон требовал незамедлительного ответа.       — Может, потому, что он хороший? — неуверенно тогда ответил Чонгук.       — Хроший… — женщина задумчиво посмотрела в окно, а потом обратилась уже ко всему классу: — Что значит в вашем понимании «хороший»? А? Хороший — понятие растяжимое. Отомстил, убив человека? Это хороший? Или ограбил богача, который в своё время обокрал другого?       Чонгук нервно забегал глазами по одноклассникам: каждый пребывал в нерешительности и никто не решался вступать в перепалку с вредной горгульей!       Ким Техён, а ты — хороший?       Чёрные кожаные брюки обтягивали длинные стройные ноги парня. Руки, сложенные на груди под надписью «BRAVE SPIRIT», играли мышцами от напряжения. Техён очень напряжён! Это Чонгук понял сразу. Не поприветствовав его, резко развернулся и прошёл мимо него, намеренно задев плечом плечо, отчего парень расцепил руки и растерянно заморгал, провожая взглядом спину, а потом вопросительно поглядел на новых закадычных знакомых.       — Да, — коротко бросил Хоуп и в обычной шутливой манере отмахнулся рукой. — Не обращай внимания, — подошёл к нему и обнял за плечи. — У него сегодня тяжёлый день. Он отойдёт.       — У меня складывается впечатление, что у него тяжёлый день из-за меня.       — Из-за тебя? — Хоуп посмотрел на Чимина, ища поддержки.       — Да не-е-е! — махнув рукой, скептически выгнул бровь «утёнок», заглатывая пиво.       — Да вы же не знакомы! Или я чего-то не знаю? — Хосок ждал объяснений.       Техён наблюдал за Чонгуком.       Нет, они незнакомы. И Техён видит его второй раз, если не считать портрета. Но вот парадокс: он хочет узнать его ближе, а Чонгук — нет. И кто-нибудь может объяснить: что не так с Кимом и почему на него этот парень смотрит с ненавистью?       — Хоуп, может быть, я чего-то не знаю? — Техён выделил «я», оторвав взгляд от Чонгука, стоящего в окружении других парней и девчонок, позволяя одной виснуть на его плече и слишком сладко улыбаться.       — О чём ты? — Хосок смял жестяную банку, отправив её размашистым броском за спину на газон, — ему абсолютно наплевать, кто с утра здесь будет всё убирать, — и посмотрел прямо в лицо Техёна. — Я не понимаю сути вопроса! — пытался перекричать музыку.       — Ваш друг меня ненавидит, — Техён наклонился ближе, чтобы его услышали. — Это я отчётливо читаю в его глазах. Только не понимаю одного: за что?       — Забей! — выкрикнул Хоуп, выхватывая банку пива из рук Чимина, не принимавшего участия в разговоре, а лишь кивая головой в такт музыке. — Лучше выпей и расслабься!       — Э-э-э-й! — возмущённо закричал «утёнок». — А не охренел ли ты? — толкая в плечо друга.       — Сходи-ка, принеси нам ещё пивка! — Хоуп прокричал и приподнял одну бровь, поправляя солнечные очки на голове и снова поворачиваясь к Техёну. — Говорю же, забей! — лучезарно улыбнулся новоиспечённому другу и приблизился к его уху. — Чонгук — по натуре закрытый человек и поэтому тяжело сходится с новыми людьми, — положил руку на плечо и похлопал, — дай ему время. Вот увидишь. Он ещё тот милашка! — и заржал.       Техён какое-то время недоверчиво изучал его лицо, а потом повернулся туда, где недавно стоял Чонгук. Под оглушительную музыку и перекрикивания толпы он целовался. Не обращая ни на кого внимания, усевшись на один из диванов, что стояли в центре огромной гостиной, и широко расставив ноги, парень гладил ладонями талию длинноволосой девушки, что нетерпеливо ёрзала на его бёдрах в откровенно коротком платье, сверкая чёрным бельём. Обхватив затылок одной рукой, он потянул её за волосы, другая рука нырнула под платье. Техён видел, как она быстрее задвигалась, сильнее запрокидывая голову назад, как ухмылка исказила лицо парня. А Техён загипнотизировано наблюдал, как блестящие волосы отзывались волнами на движения.       «Она красива».       Техён приподнял голову. И…       Они схлестнулись. Чонгук отвечал на поцелуй девушки, но чёрными зрачками прожигал его насквозь. Техён, пойманный с поличным, вздрогнул, распахнув глаза шире, но не отвёл их в сторону, лишь замедленно расцепив руки на груди и спрятав их в задних карманах кожаных брюк, но, почувствовав, как в живот упёрлось что-то холодное, всё же отвернулся. Наспех поблагодарив Чимина, взял жестяную банку и, жадно делая большие глотки пива, снова посмотрел на Чонгука, но только успел зацепиться за уже знакомую спину: девушка, петляя между танцующими и иногда оборачиваясь и одаривая Чонгука лукавой улыбкой, вела его за собой.       Провожая их взглядом, он чувствует себя гадким, словно подсмотрел то, чего в помине не должен был видеть. Да что там видеть: о таком, сокровенном, близком, интимном, знают только двое. Все остальные — лишние.              Так кто же заметил, как вспыхнул Техён под пристальным волчьим взглядом?              Когда пара скрылась на втором этаже, он растерянно осмотрел веселящуюся толпу студентов и что-то бурно обсуждающих Хоупа и Чимина. Поняв, что с Чон Чонгуком они сегодня точно ближе не познакомятся, решает уйти. Находит кухню, оставляет там недопитое пиво и, так и не попрощавшись с новыми друзьями, покидает вечеринку в самый разгар.       Оказавшись во дворе, он слышит женский визг: мускулистые парни, скорее всего, баскетболисты из студенческой сборной, подхватили девчонок, танцующих у края бассейна, и вместе с ними прыгнули в воду. Зависнув на них, ждёт, чем же закончится эта шутка, пока под водой бороздили глубины полуобнажённые тела. Наконец вынырнули первые головы, но вместо ожидаемых упрёков и возмущений слышится только смех.       Народ зажигает и беснует! Техён подходит к небольшой толпе, похоже, к первокурсникам, кучкующимся в сторонке, и просит сигарету. Затянувшись и поблагодарив, неспешно выходит за пределы двора и направляется по улице прочь от шумной пирушки. Самому ему почему-то нисколько не весело, даже паршиво. А вот почему — объяснить не может.       Сделав ещё затяжку, всё-таки оборачивается к дому и скользит взглядом по тёмным окнам второго этажа, что наполовину скрыты пальмами. Потом с отвращением смотрит на тлеющую сигарету в руке, горько усмехается, качая головой, и бросает её под ноги и тушит. Он уверен, что ночная прогулка его отрезвит и завтра всё будет по-прежнему.       Отлично.