Гео пушистый бог

Кот вынырнул из под воды. Коралловые строения ещё отдавались в его зрительном нерве звоном картинок. Волны укладывали гремучую серо-рыжую шерсть большим влажным языком. Он зацепился за лестницу и смотрел себе под ноги, откуда он только поднялся. К нему как будто вернулся его родной страх к воде во всех её проявлениях. Разве только кроме молока. Но чёрные хищные волны менее всего походили на молочную пену, повисающую облаками на усах. Кота звали Гео. Это было имя из зелёных плодородных земель, которым чужд страх перед неизведанным. Лёжа на дне лодки он смотрел в небо и соизмерял два пространства по разные стороны от него. Звёздные плантации давно дают всё, нужное жителям мусорных островов, не способных добыть еду из самодельной земли. А тёмные участки планеты подсвечивают линзами, расположенными на спутниках, чтобы сохранять в них постоянный день. Теперь он подумал про море. На его родине ничего подобного он не видел. Горное цветущее плато, покрытое зеленью как спортивное поле, только изредка перемежаемое тонкими реками как трещинками старая керамика. Где-то там в этой пучине, под брюхом корабля, лежит родина всего живущего. Там творилась история и туда она навсегда ушла. – Но история блестит сейчас и в моём чреве – подумал про себя Гео, и глаза его сверкнули – Контрабандисты отдали бы половину своего награбленного за одну возможность услышать о том, что видел я. Ушастый водолаз осмотрел свой костюм. Медные пластины на нём имели в своём строении множество датчиков, позволявших ему сохранять спокойствие на глубине и не переживать о давлении. Изнутри была влагоизоляция от конденсата, утеплитель и шёлковая подкладка. В модель можно было поставить даже расчёсыватель, чтобы шерсть не сбивалась при длительном погружении. Грани медного доспеха были потёрты от работы и золотились как руки и лицо памятника. Взгляд соскользнул на ботинки. Они были из прорезиненной ткани и не так пёстры как остальная одежда. Но посреди воодушевления и плеска волн Гео увидел нечто новое. Яркая сиреневая масса прилипла на его стопы миногой и излучала тёплый красный свет. Он попробовал сорвать это с ноги, подцепив пальцем, но жидкость осталась висеть на подошве, как будто густая смола. Кот закинул ногу на борт и срезал маленький кусочек о край лодки. Присев на ноги в позе йога и посмотрев вглубь воды, он увидел, как свечение уходит в глубину как опадающая кувшинка. Он опять взглянул на небо. Такое серое и могучее. Спокойно смотрящее на стихию под ним. Острова очень близко в это время года к Месту Икс. – Через полдня я уже буду дома и лежать в гамаке в доме на дереве, пока племянники воруют друг у друга мою шляпу. Размышления прервала только рыба, запрыгнувшая в лодку с грохотом. Она как будто прикормилась этим красным светом и пришла узнать его источник. Она съела паёк и сама светилась этим светом через жабры, прибавив в весе, больше своей положенной видом величины. Её яркость выделялась на фоне всего вокруг и даже на фоне лучезарной улыбки Гео. Своей растущей пастью она схватила швартовочную верёвку и стала жевать её, переминая из щеки в щеку. – Трофей достойный котовьего короля – выпалил Гео. И тут рыбина вернула себя обратно в свою стихию взмахом хвоста как прыгун с шестом, взявший планку больше своего роста. Проглоченный трос потянул Гео прочь от гамака. В сторону заката он с трудом помнил, что там впереди. Ему было не до этого. Он увлечённо следил за кораллами, выступающими перед лицом из воды. И это были не просто кривые наросты, а произведения искусства. Несотворённые образным сознанием смотрящего, но лёгкой рукой или талантом выращивания. Рыбина спряталась между "статуй" и довольно забурлила водой в редком свете лучей, отражающихся от дна этой мели. Плавниками рыба полировала камни, выглядящие как каверны в жемчуге. И там, где она могла раньше совсем чуть-чуть, теперь её взмахи были уверены как скульптора Микеланджело. Гнездо творилось на глазах Гео, пока он вернул себе свой конец верёвки. Это место не было похоже на золотые дворцы древних или источник волшебства. Но красота и талант живого здесь и самого места внушали тихое и скромное природное величие. Величие тишины и здоровья и звучания чувства в этих бурлящих старанием водах.