The Moon Behind the Mirror

Стихотворение циклично повторялось в моей голове, пока я ждал его. «Вопят гагары посреди сезона дождей – зеркало вверх-дном отразило царицу ночей» - последние слова забытого поэта. Забавно, в оригинальной поэме четыре слова с одинаковой рифмой... И четыре человека в этом месяце пропали без вести. Объект моей фотосессии опаздывал на час и семь минут. Возможно даже дольше, смотря не забыл ли дворецкий завести винтажные часы. Я говорил себе не выбирать объект сугубо по тому, что видел на цирковом плакате. Однако стоило мне посмотреть на это трагичное, но в тот же момент такое комичное выражение лица – причина тот же час вышла из игры. Ни одному фотографу не избежать очарования данного лика. По прошествии двух часов, мой объект, наконец, был сопровожден дворецким из бокового входа особняка. Почтенного возраста лакей всем своим видом показывал отсутствие терпения. Объект же объяснил свою медлительность большим количеством выходов на бис после недавнего выступления, три или пять если быть точным, вдобавок засим его остановила и допросила полиция. – Их было пять, – Раздался вялый голос позади него. Как юноше, мне приносило удовольствие производить впечатление равнодушного и сурового человека, взирая свысока за приглашёнными в особняк простолюдинами, которые ёрзали в неловкости при виде меня. И вот теперь, передо мной был Джокер, нелепо ёрзающий и ярко демонстрирующий неудобство. Как классический бродяга клоун с печальным выражением лица – он был вызван в мой особняк за свой комический вид. На нём отсутствовал грим, если не считать невыносимое утомление после длительного выступления. Любая эмоция выделяла его лицо средь остальных, заставляя его принимать устрашающе энергичный вид. Его огромные, словно загнанного оленёнка глаза слезились, источая невинность. Детектив полиции который допрашивал его, наверняка просто улыбнулся и отпустил его, стоило ему завидеть эти большие глаза. – Менты подозревали не меня, а Вашего старого дворецкого, – Отметил Джокер, вставляя остроумное наблюдение, – В этом городке много людей пропали без вести всего-то за прошедший месяц. А у этого дворецкого злобное лицо, он наверняка весь месяц подавал всем этим исчезнувшим людям послеполуденный чай. Насчёт причин пропажи мирных жителей – есть один слух, люди думают что это как-то связано с цирком. Они полагают, что людей похищают и превращают в циркачей, дабы позже они выступали в цирке. Джокер нетерпеливо начал: – Чушь, куча тарабарщины. Работа цирковым артистом вынуждает огромного количества таланта, не каждый прохожий с улицы может заниматься подобным, знаете ли... Его бессвязное бормотание перекрылось, как только я залез под тёмную ткань с целью отрегулировать фокус объектива. – Подобные слухи для цирка не новость. Неужели знать не знакома со сходственными легендами? Баронесса твердила омываться кровью молодых девиц, искренне веруя, что это продлит её молодость, – Молвил он, – Вы очень молодо выглядите. Вероятно Вы тоже использовали такого рода уход за кожей. К сожалению, коробка в которой я хранил мои фотопластинки отсырела, соответственно мне следовало раздобыть ещё парочку. Я мог приобрести немного в новом фотоателье. Пока мои фотопластинки подготавливались, появились новости о новых случаях пропажи людей. Мою карету даже остановили на перекрёстке, но в конце концов патрульный тот же час позволил нам ехать дальше, стоило ему узреть геральдический герб на двери. Это мы и называем силой знати. В ночное время был введён комендантский час. Единым признаком жизни являлся свет, исходящий из цирка, всё ещё сияющий в дали через реку. Иногда Джокер являлся в полдень, так как цирк «Тарарам» давал утренние и вечерние шоу, а последние длились от заката до рассвета. После выступления исполнители могли спать весь день до позднего вечера. И я смотрел как он весело ковыляет над садовыми воротами, взволнованный от мысли о нашей встрече. Это не было игрой – он был рождён с деформированными ногами. Из-за своей походки он мог заставить людей хохотать. Молодой парень, выросший в цирке, не имел никаких приятелей помимо своих коллег. Это был его первый раз в особняке и также первый значимый контакт с внешним миром. Он присел в кресло для позирования, попросив меня оттенить фотографию так, чтобы цвета подходили его лицу. Процесс мог быть длительным, так что дворецкий дал ему копию моего портфолио, дабы помочь скоротать время. Джокер перелистывал страницы, пока не остановился на определенной. Он внезапно оживился. Я сказал ему быть поаккуратнее с фотографиями. Пальцы Джокера нежно постукивали по фото: – Они выглядят прямо как мои родители, – Отметил он. – О? У тебя есть родители? Кто его знает откуда берутся цирковые клоуны? Может начальник манежа собирает их с клоуно-деревца. Но он только хихикнул и отнёсся к разговору лояльно. – Они тоже цирковые артисты, сейчас они гастролируют с другими цирками, – Молвил Джокер. Джокер глядел на меня с предвкушением, явно желая больше денег за свои услуги. У артистов цирка карьера короткая, нужно заработать как можно больше денег перед выходом на пенсию. К тому же, он регулярно отправлял деньги своим родителям. Говоря о своих родителях, он поднял брови и произнёс: – Мой талант к клоунаде это их подарок мне, я пользуюсь немалой популярностью. Папа с мамой хотят, чтобы я поработал ещё пару лет, а когда накопиться достаточно денег – мы будем жить в маленьком коттедже. – Сколько денег ты им присылаешь? – Не удержался ожидавший у двери дворецкий от вопроса. – Девять из десяти зарплат, – Отвечал Джокер, – Так или иначе, чем быстрее я пришлю деньги, тем быстрее я воссоединюсь со своей семьёй. Дворецкий пробормотал слова сочувствия, пожимая плечами. Джокер обожал фото пары. Считалось, что два человека на фотографии были точно такими же, какими их описал начальник манежа. Несчастный идиот никогда даже не встречал своих родителей. Лакей предположил, что он был продан цирку ещё с рождения. В нашу четвертую встречу он пришёл в мой особняк в сопровождении полицейского. – Вот как всё было, ми... Милорд, – Страж порядка не был уверен в каком титуле стоит ко мне обращаться, в связи с этим он колебался, прежде чем заговорить, – Какие-то хулиганы цеплялись к нему на мосту. К счастью, я сразу же узнал это нелепое лицо, поэтому я сам привёл его сюда. Он приподнял шляпу, показывая, что уходит, однако остановился, чтобы вглядеться в моё лицо. – Вы выглядите очень знакомо, милорд. Когда я был ребёнком, в этом особняке также был дворянин из Вашей семьи, – Обронил он. – Должно быть, вы говорите о моём деде. – Я доставлял дрова для отца. Я видел его, подходящего к нашей повозке... Вы так похожи. С пропажами и слухами, всё меньше и меньше людей посещали цирк. Доход Джокера сократился. И дабы надавить на рану сильнее – он более не носил титул самого популярного клоуна города. Парочка с эстрадным представлением заняла его место. Я использовал последние фотопластинки для фотографирования его профиля. – Видел новый плакат, выезжая из города. Этот юноша отнюдь не похож на клоуна. – Сергей – арлекин. – И что это такое? Мне чужды цирковые аттракционы. – Он рослый и бравый, и дамы его любят. А я просто парень который смешит людей. В этом нет ничего такого... – Он вспомнил о чём-то, после чего в смятении отвернулся, – Все девушки от него без ума. Я задумался о плакате с Сергеем, изображенным вместе с рыжеволосой танцовщицей. – Это Наталья, жена Сергея, – Сорвалось с языка Джокера. Честно говоря, это было чистой воды жестокостью ставить Джокера в пару с Сергеем. Дворянки со всей округи тайком собирали коллекцию изображений Сергея, отдавали хорошие суммы за плакаты с его лицом, бронировали первоклассные места в цирке. Когда имеется привлекательность – смех не стоит и фунта. Я хотел посетить цирк, дабы испытать его на своём опыте, но такой знати как я не есть уместным ассоциировать себя с крестьянами сим образом; не менее, чем со зловонием животных, наполняющим воздух. Джокер больше не появлялся в особняке, после того как я выругал его. Он ходил с трудом, совершенно потеряв форму – ему действительно не стоило шутить с огнём. «Будь Вы старше, я бы подумал что Вы первый клоун, потому что у вас одно и то же имя, Джозеф.» Минуя два дня, после получения отправленного мной подарка, Джокер показался вновь. Лицо его было в синяках, а большие глаза были огромнее, чем когда либо. Он был подавлен. Мне было известно, что он устроил драку из-за женщины. – Вы даже не представляете, как он обращается с Натальей. Ну, у меня нет каких-либо непристойных чувств касательно неё. Мы просто друзья... По крайней мере я отношусь к ней, как к другу. Ах, помниться мне, что любовь к замужней женщине всегда венчается катастрофой. А заступаться за окольцованную особу ещё более нелепо, ведь это приводит к замешательству зевак и ехидным комментариям ото всех остальных. – Сегодня твоё лицо выглядит поразительно жалко. Я обязан его запечатлить. – Фотографируйте сколько Вам заблагорассудится. Выступлений у меня пока-что не намечается. Я так и предполагал. Его лицо было окровавлено да покрыто пятнами гематом, как если бы он был картой Средиземноморья. – Милорд, можно мне посмотреть те фотографии? – Бормотал он, опустив глаза, – у Вас есть ещё какие-нибудь с изображением той пары? Они потрясающие, эти фото выглядят такими старыми, но в то же время такими молодыми... Я попросил дворецкого принести все мои портфолио. Я вожу их с собой в путешествиях между родовыми поместьями. Джокер рьяно искал фотографии пары, но их было всего несколько, а написанная от руки на обороте дата предполагала, что они были сделаны десять лет тому назад. – Последнее письмо, которое мне отправили родители, тоже было отправлено десять лет назад... Они хотели, чтобы я отправил немного денег... – Можешь поднять голову чуть повыше? Свет слишком тусклый. – Да, сэр. А начальник манежа говорит, что верхняя часть лица у меня схожа с матушкой, а нижняя – с отцом; если сложить их вместе – это произведет очень смешной эффект. – Будь тише. Твоё лицо теперь не такое забавное, – Отчеканил я, – Это наша последняя фотосессия. После неё я отправляюсь в путь. – Хорошо... – Выдавил он из себя, безмятежно смотря вверх; его глаза были полны слёз. Была поздняя ночь, когда он ушёл. Я попросил дворецкого отправить того домой на гостевой карете. – У меня осталось пара фотопластинок пары, которым потребуется обработка. Заинтересован? – Предложил я. Он кивнул со слезами на глазах. – Спасибо Вам... Что позволили говорить с Вами, с кем-то не из цирка... – Его перекошенное лицо с трудом формулировало слова, – Устроить потасовку с Сергеем, чтобы заступится за Наталью – никогда раньше не думал, что наберу столько смелости... Я больше не считаю себя полнейшим трусом... – А ещё ты строил из себя героя перед замужней женщиной, – Добавил я. У меня просто нет слов, чтобы описать подобное поведение. – Но она даже не попыталась взглянуть на меня. Она просто спряталась за спиной Сергея, больше беспокоясь о нём... Я знаю, что он её муж, но я... Никто ни разу не переживал за моё лицо... – Всхлипы Джокера уносил ночной бриз, – Я писал письма своим родителям... Все эти годы я писал им бесчисленное количество раз. Должно быть, они были слишком заняты, чтобы мне ответить... – Судя по всему, ты для них всего-лишь деловое соглашение. Они продали тебя цирку, а после ожидали твоих денег. – Это была договоренность! Не продажа! – Впервые, его тон стал более резким, – Начальник манежа уверял меня, что они не продали меня. Они просто доверили меня ему на содержание... Его голос сорвался от всхлипа, и в конечном итоге, он зарыдал. – Простите мои манеры, милорд. Я... Я жду не дождусь увидеть эти фотопластинки... – Он вздрогнул и повернулся к карете, – Желаю Вам доброй ночи. Ночь была ненастной, я уже был готов покинуть город. Когда дворецкий оповестил меня о прибытии Джокера, я был более чем шокирован. Он промок до нитки, а его лицо было закрыто платком. Он расположился, положив свою голову на дорогостоящий, порчовый диван. Прежде он был осмотрителен с прикосновениями к дивану, но сегодня ему было наплевать. Лицо было сплошь обезображено, можно подумать, что оно обгорело. Причиной этому была потасовка; Сергей затаил обиду и смешал пастельный грим Джокера с кислотой. – Я получил фотопластинки... На них были прикреплены записки... – Сие глаза, принадлежащие лицу, усыпанному кровавыми цветами, подняли на меня свой взор. – Вот это самое интересное... Интересное... Он говорил так тихо, едва открывая рот. Его губы распались бы на части, открыв он его пошире. Это был набор из десяти фотопластинок, на коих были зафиксированы два разлагающихся трупа. Десять лет назад, когда я прибыл в этот особняк на лето, они гастролировали с цирком и были моими моделями. Все, кто исполняет роль модели для меня, на последней фотосессии отдаёт мне свою жизнь – пока единственным исключением не стал Джокер. – Да, слухи правдивы. Некоторые дворяне на самом деле хранят секрет бессмертия, – Я занял место напротив него, изучая его окровавленное лицо, – Проклятье, благословение или вид чёрной магии... Это неважно, для меня оно работает отменно. Потребители приходили в мой особняк, потому что я хорошо им отплачивал, сначала как моделям скульптур, потом картин, а теперь и фотографий. Их тела были похоронены в саду, а имущество хранилось в подвале. У пары было довольно мало ценностей, всего-лишь бумаги – акт приема-передачи, и он был отдан Джокеру вместе с фотопластинками. «Младенец будет продан цирку Тарарам по взаимоприемлемой цене. Соглашение не может быть расторгнуто после его достижения.» Сжимая фотопластинки, он швырнул бумаги в сторону, не в силах сдержать свой смех. – Вам следовало забрать и мою жизнь! – Воскликнул тот. Он поднял голову и свет горящей свечи озарил его лицо, – Я потерял всё. – Терпеть не могу жизнь, в которой нет смысла, от неё нет толку, – Я дал ему горсть золотых монет, – За причиненные тяжести. Вот только должен признать... Я, пожалуй, сожалею, что отнял тебя у цирка. Тебе стоило остаться в нём до конца своих дней. – Как клоун? – Ты подходишь на эту роль гораздо больше, чем Сергей. Будь у меня мой объектив, я бы распечатал твою фотографию, после чего пришёл бы на твоё представление, расположившись на лучших местах, а потом, после шоу, я купил бы плакат с твоим изображением. – С моим лицом, какое оно есть сейчас? – С твоим лицом, какое оно есть сейчас. Он взял зеркало со стола, осторожно изучая кусок кожи и крови, который смотрел на него по ту сторону. Через некоторое время он положил зеркало лицевой стороной вниз. Отразившийся свет хлынул из его глаз, и это мерцание пало на меня. Дворецкий уведомил, что он ушёл и столкнулся с садовником, закапывающим тела в саду. Мощные дожди смыли грязь, и пропавших граждан городка следовало перехоронить. Но нет нужны придавать этому значение, Джокер не взял с собой ни одного моего секрета, лишь пилу из сада. Следующий день дал о себе знать рассветом, и наша карета покинула маленький городок. Цирк на другом конце моста был сожжён дотла, вход был загорожен. Повсюду находилась полиция. Цирк Тарарам дал своё последнее выступление у Лунной Реки – человек с пилой и канистрой с керосином прикончил всех в палатке. Единственная, кто остался в живых, была рыжая танцовщица. Через окно кареты, я мельком заметил её на берегу реки. Фу, до чего же скучное лицо. Она не пара Джокеру.