Бумажные страдания.

***

22 апреля, 2002 год. Радиоприёмник всё шумит, его звуковые помехи мешают мыслям, превращая всё в белый шум. Хочется встать, выдернуть надоедливое устройство из розетки, чтобы оно пропищало жалобно ещё с несколько мгновений, прежде чем погрузить комнату в тишину. Но тишина звучит ещё хуже. Он ненавидит тишину, прячет свои мысли в наушниках, которые перебивают все его страдания, сбивают мысли в кучу, лишь бы, лишь бы их никогда больше не слышать. Сейчас наушники лежат на разворошенной кровати, пока в одной из рук тлеет сигарета, а вторая, вцепившись в корни волос, силится не вырвать огромный клок и отшвырнуть подальше, желательно, всё. За окном — весна. Раннее утро апреля должно его успокоить, однако оно раздражает его спазмом в когда-то сломанной ноге, в руке, на которую он опирается. Губы сжаты в тонкую линию, брови сведены на переносицу до тупой боли и онемения мышц. Перед глазами — мутно; смаргивая внезапно выступившие на глаза слёзы, взгляд цепляется за ручку, брошенную на столе и практически изодранный лист бумаги, который тотчас сжимается в руке до побеления костяшек. Едва не задыхаясь от комка в горле, мужчина откидывает назад светлые волосы, цепляясь руками за стол, поднимается, чтобы накинуть кофту, потому что гуляющий сквозняк делает ему ещё холоднее, чем у него есть на душе, заставляя огонёк в его сердце опасно трепыхаться, будто тот вот-вот потухнет. Вытирая тыльной стороной ладони слёзы, но на самом деле лишь сильнее растирая те по лицу, он разбито всхлипывает, прежде чем взяться за письмо. Я снова один, Одна эта фраза, произнесённая несколько раз вслух и про себя, кажется, вызывает новую волну удушливого кашля и непрекращающихся слёз. Тэхён прижимает руку к губам, будто в пустой квартире кто-то способен услышать его надрывный плач, нет, тут никого, кроме него. Тэхён ненавидит быть один. Ненавидит одиночество, презирает больше любых человеческих пороков — это удушливое чувство, что он отделён от остальных людей бетонными стенами, что никто не понимает его, не слышит, разрушают с каждым днём. Порой становится так, как сейчас, и он давится своими слезами и молчаливой волной отчаяния. Он терпеть не может оставаться наедине с собой, боится того себя, которого он забивает на протяжении практически всей своей жизни. Я не понимаю, может быть, я снова схожу с ума? Что, если моя психотерапия мне не помогает? Вдруг мне поставили неправильный диагноз, и поэтому я слышу и вижу тебя так чётко, Чонгук. Мы же… мы же только вчера легли спать, я даже выпил таблетки, помнишь? Вдруг они подействовали и… ты исчез? Так же, как исчезла когда-то мама? Я помню, что это был всё тот же проклятый апрель, когда мне было десять… душа моя, ты слышал эту историю за девять лет уже больше сотни раз, да? Прости меня, я снова остался один. Не мог же ты взаправду быть только в моей голове? Я… я хотел купить на нашу годовщину кольца и сделать тебе предложение. скучаю по тебе, мой родной, пожалуйста, вернись, больше никогда не бросай меня, я готов сделать для тебя всё, лишь бы ты дал мне ещё один шанс. Эти тридцать месяцев, без тебя, почти три года, так мучительны. Я… Я никогда не прощу себе то , что позволил отпустить тебя. То, что ты сказал мне тогда, как улыбнулся на прощание. Я видел, что в твоих глазах любви было больше, чем в моих. Любовь моя, почему же всё было именно так? «Я умираю, Тэхён. Я люблю тебя, просто помни это всё. Я вернусь, как только…» как только… это было так давно, но твоё «только не жди меня» разбивают меня всё сильнее. Как же я могу не ждать тебя? Мы знакомы почти десять лет, я люблю из них девять, любил тебя до безумия шесть, а теперь я пытаюсь жить дальше. Чонгуки, радость моя, почему всё так? Тэхён отбрасывает ручку и сгибается пополам, стараясь скрыть свою боль в больших ладонях, которыми закрывает лицо, роняет руки на колени, едва слышно вздыхая. Он живёт. Живёт в наушниках, в своей голове, в воспоминаниях, где он счастлив, нет обжигающего душу холода, той боли и пустоты, будто ему вырвали сердце. Резко оборачивается на знакомые запахи, временами уже чувствует, как сходит с ума, если он уже не сошёл. Он правда старается. Рвёт на куски первый попавшийся лист, будто это последнее, что он делает в своей жизни, когда хватает написанное и бросает в ящик стола, где лежит ещё сотня таких же листов, исписанных криво, его болью и слезами. То, как сильно он способен полюбить, нет, то, как сильно он полюбил своего Чонгука, так не сможет полюбить больше никогда. Тэхён поднимается, разбито шмыгает носом. Уже хочет лечь на свою кровать, едва разворачивается, как его будто окунают в тепло, в запах. Глаза Тэхёна распахиваются шире, когда он улавливает родные нотки в запахе обнявшего его человека, он чувствует руку в волосах, слышит сбитое дыхание и заполошный шепот. — Радость моя, почему же ты не спишь… — Чонгук, он здесь. Держит в руках пакет из любимой тэхёновой пекарни, в другой руке — цветки пиона, которые также Тэхёном обожаемы. Чонгук пахнет домом, на нём распахнутая куртка, одна из смешных футболок Кима, на нём ни грамма косметики. — Ты… я не сошёл с ума? — Тэхён касается руками его лица, а тот обеспокоенно прижимает его руки к себе ближе. — О чём ты? — Ты… правда здесь? — лицо Чонгука озаряет мягкая улыбка, он обнимает того ещё раз. — Я здесь, Тэхён. Прямо здесь, — Чонгук гладит его по волосам, пока Тэхён хватается за него. — Р… расскажи, почему ты ушёл три года назад? — едва слышно просит Тэхён, сомневаясь, что его услышали. Он слышал эту историю больше десятка раз, но каждый раз не могу поверить в произошедшее, и ему понадобиться ещё много времени ради того, чтобы осознать. — Я болел туберкулёзом в запущенной стадии, но я не хотел, чтобы ты переживал из-за меня, пока я лечился и восстанавливался, — Чонгук сажает того на кровать, ставит цветы на тумбочку возле кровати, одной рукой зарываясь в волосы Кима, — я тысячу раз пожалел, что оставил тебя, а потом сел с тобой рядом в метро, когда уже восстановился. Я могу поклясться, что у меня рвалось сердце, когда я читал каждую строчку твоих писем. Тысячу раз пожалел о том, что оставил тебя, просто, — Чонгук откидывает назад свои темные кудри, всматриваясь своими тёмными глазами в синие омуты напротив, — просто мой шанс выжить был настолько мал, что я не хотел, чтобы ты хоронил меня, моя любовь. Я не хотел, чтобы тебе пришлось пережить это. Тэхён сжигал письма, пытался покончить с собой в особо тяжёлые моменты, оставался один, хотя ненавидел одиночество. Он не стремился жить новую жизнь, в которой нет его любви, но вот она, сейчас перед ним, гладит его по волосам, укладывает в кровать. Тэхён наконец-то понимает то, что всё вполне реально. — Никогда больше не оставляй меня одного, когда я просыпаюсь. — Обещаю. Про то, сколько раз он просыпался от снов, где был счастлив с Чонгуком и рыдал от осознания, глотая таблетки, он решает рассказать позже.